news

2.10.2017 - для прогрессивных хирос на районе стартовал новый Флешмоб. доброго понедельника

21.08.2017 - вы не ждали, а мы припёрлись. Нежданно негаданно грянул Флешмоб. Лёгкой недели

14.08.2017 - доброго времени суток, коты. Настраиваем приёмники на волну ЛигаFM и слушаем Глас Администрации

25.07.2017 - не пропустите обновления новостей в Гласе Администрации. всех благ и лёгкой недели

23.07.2017 - а у нас во дворе, будет снова Флешмоб. всем бодрой недели

21.07.2017 - мир вам, обитатели планеты Земля. о последних новостях узнайте в теме Глас Администрации. выходные не за горами, всем добра

2.07.2017 - добра звёздочки. Узнайте о последних обновлениях на волне Глас Администрации. Доброго понедельника и хорошего настроения

27.06.2017 - доброго времени суток, коты. В обязательном порядке просьба пройти всех в Эту Тему

26.06.2017 - лёгкого и безоблачного понедельника, котики. Спешим на свежий выпуск новостей Daily News #4. Лучей добра и радости.

23.06.2017 - времени суток, милые. Для тех кто не еще не в курсе событий, улавливаем Глас Администрации. Добрейшего добра, в завершение рабочей недели.

4.06.2017 - доброго времени суток, звёздочки. В тон уходящего дня не пропустите свежий выпуск Daily News #3.

29.05.2017 - доброго времени суток не спящие и пробудившиеся. Спешим пожелать всем лёгкой рабочей недели и безоблачных будней, а для встряски вашего драгоценного внимания запущен Флешмоб.

22.05.2017 - завершился летний флешмоб, об итогах которого будет известно во второй половине дня. Спешим прочесть свежий выпуск Daily News #2. Лёгкого понедельника и безоблачных будней.

17.05.2017 - доброго времени суток и приятного времяпровождения милые звёздочки. За окном 17.05. и специально для вас, запущен прямиком из детства флешмоб. Тепла и улыбок вам в зените рабочей недели.

14.05.2017 - выходные подходят к своему эпическому финалу, в честь наступающей рабочей недели запущен дебютный Выпуск новостей. Лёгких рабочих будней и побольше приятных моментов.

12.04.2017 - проснитесь и пойте, после зимней спячки жизнь в стенах форума вновь зашевелилась. Всем не спящим в сиэтле просьба отметиться в данной теме. С любовью, Семейный Подряд.

Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

amc


active


мои призраки уносятся в бесконечную бездну памяти, где сооружен мой личный котел боли и ненависти. Я вижу призраков уже давно... Настолько давно, что успела привыкнуть к их присутствию и научилась не отмахиваться руками. Я перестала закрывать глаза и отворачиваться, претворятся и утешать себя в собственных объятиях, покуда эти призраки стоят за спиной. Всегда. До конца всей вечности меня будут преследовать их взгляды и голоса. Даже теперь... когда я провалилась в темноту, ощутив пронзительную боль на одно мгновение. Когда я испугалась правды. Той, другой... Трусишка? Тебе не понять, ведь ты носишь эту маску. Но ведь...

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » faber est suae quisque fortunae [Thomas Wayne, Jason Todd]


faber est suae quisque fortunae [Thomas Wayne, Jason Todd]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://se.uploads.ru/t/8BFpr.jpg
[от лат. каждый, сам кузнец своей судьбы]
Время\дата: 6:30АМ - 14:15РМ, 12 февраля 2016 года
Место действий: Готэм-Сити
Участники: Thomas (Wayne) Elliot, Peter (Jason Todd) Red, Damian Wayne
Краткое описание: Проснись Готэм, проснись, открой глаза. В тот момент, когда за воем сирен в твоих серых от времени венах вновь будут слышны истошные крики о помощи, ночь станет темнее. Она впредь будет темнее, чем обычно. Багровым пологом, застилая глаза каждой никчемной мрази, ты услышишь знакомые шаги. Услышишь, как громко бьёт разъяренное сердце о стенки вздымающейся груди. Услышишь, как хриплые стоны твоих детей рождённых во тьме захлебнётся кровью. Слушай внимательно, Готэм. Потому-что вопреки всем установленным тобой правилам, Смерть решила навестить тебя.
Начинать с самого начала всегда трудно, но не невозможно. Имей в своих руках достаточно финансов и немного рвения, любой шаг заставит идти вперёд. Не замедляясь, шаг за шагом, ступая перед собой, улавливая твердь под ногами, хватаясь за реальность так, что беснующая стерва, вот-вот разорвётся неистовым криком боли, умоляя отпустить. Сжимая пальцами бархатный полог её длинного плаща, притянуть к себе, заставить дрянь жалеть о собственном никчёмном существовании. Но, это только начало. Я не стану спрашивать тебя, мой ненавистный город, слышишь ли ты, как небо оплакивает твою участь? Да, это только начало.
Первые дни давались слишком тяжело. Нам приходилось собирать всё по крупице. Я стал для Томаса гидом в этот такой новый и в одночасье знакомый, привычный для него мир. Мне удалось кое-что спасти из пожара, книги, фотокарточки, единственное семейное фото, на котором Брюсу всего одиннадцать. Улыбается, бескорыстно, правдиво. Я прекрасно понимаю, через что сейчас приходится проходить Уэйну старшему, но, захотел это сделать, захотел сам. Моя задача проста – направлять его, пока дрожащие пальцы пожилого мужчины не перестанут отбивать нервные дроби. Слишком рано о чём то размышлять на будущее, но разве кто-то торопил нас? Здесь, в середине нигде, в глубинке старого района Готэма, в богом забытой квартире с дырявым потолком, мы говорили о жизни, о смерти, обо всём. Мы говорили о чести, об обязанностях, о мотивах. Томас Уэйн очень напоминал Брюса, но, было в нём что-то такое, чему стоило поучиться. Эдакий незримый стержень, который можно было мельком заметить и совершенно невозможно достать. В каждом из нас есть свои тайны, свои тёмные дыры, в которые норовят сунуть нос, но не каждому удаётся держать их на виду, не впуская достаточно глубоко.
Однажды, мой гость рассказал о своей жизни, о своей любви, о своей трагедии. Там, откуда был родом этот человек, существовал свой Джокер – безумное чудовище, жаждущее крови, не различающее границ, несущее за собой смерть. Марта Уэйн… Порох и сталь отобрали жизнь одиннадцатилетнего мальчика, обрекая трёх людей на вечное клеймо чудовищного проклятья. Убийцу ребёнка на смерть, мать ребёнка – стать предвестницей смерти, отца – стать мучеником, идущим вслед за смертью. Смерть. Смерть… рассудок продолжает повторять имя этой сущности, и мысли вторят вспыхивающему желанию положить палец на курок. Жажда. Вот почему Томас не пал в агонию сумасшествия, вот почему он продолжает идти долиной смертной тени. Вот почему я пойду за ним.
Время нещадно было по вискам, напоминая, что сидя в тени собственного прошлого можно остаться в этом болоте навечно. И едва начался новый день, я оставил наше скромное логово, чтобы встретиться с одним человеком, дважды задолжавшим мне собственную жизнь.
Хаш. Призрак улиц. Безликий убийца. С тех пор, как Бэтмена не стало, голоса теней города звучат тише. Эхо безумия едва ли можно уловить на слух. Хаш был одним из падальщиков, жаждущих кусок Тёмного Рыцаря. Теперь, когда Брюса нет, безликий доктор получил новое лицо, другую жизнь. И я опущусь под землю в поисках чёртового безумца, чтобы забрать у него прошлое.
Надеялся ли я на радушный тёплый приём? Нет. Он не нажмёт на курок, потому-что знает, во что обойдётся ему промах. Такая непростительная глупость имеет свою цену. Удвоенная ставка, с вариантом всё или ничего. Мой голос звучит тихими помехами, пробиваясь из динамика маски. Пристально всматриваясь в глазницы визоров, Хаш не решается опускать оружие. Пусть слушает, пусть услышит каждое сказанное мной слово. Пусть в его ладони дрогнет пистолет при упоминании фамилии. Уэйн. Теперь, я вижу, как в его глазах яркими огоньками играет интерес.
- ты уже получил свою порцию удовлетворения. Брюс мёртв. Джокер мёртв. Что дальше? У нас была договоренность. Помнишь? Ты получаешь лицо, и имя Хаш больше никогда не звучит на улицах. Можешь убивать ублюдков из трущоб, можешь потрошить беглецов из Аркхэма, можешь открыть охоту на людей Сиониса или Кобблпота, такого списка более чем достаточно утолить жажду крови. Мне же, нужно чтобы ты оставался призраком. Ты уже давно отказался от жизни данной Томасу Эллиоту. Желаешь оплатить долг? Это имя, эта жизнь теперь будет принадлежать мне. Вполне приемлемые условия. Каков твой ответ?
Хаш не станет делать глупостей, ведь знает, судьба слишком переменчива, чтобы испытывать её. Покидая логово безликого, я забираю с собой в качестве гарантии его слово. Пусть он и безумен, пусть его алчущий рассудок жаждет обрывать чужие жизни, но, он не нарушит данного слова. Я знаю это.
Когда я вернусь на старую улицу в тесную квартиру двухэтажного дома, то застану Уэйна старшего читающего книгу, написанную Амадеем Аркхэмом перед смертью. За горячей чашкой кофе завяжется беседа, в которой я расскажу о своих планах…
- да, придётся отбиваться от прессы, но чёрта с два, все знают, что Эллиот был другом семьи в большей мере только для газет и ярких снимков. Можно легко взять в оборот идею, что из уважения не к Брюсу Уэйну, а к одной из старейших фамилий в городе, Томас Эллиот желает отстроить особняк заново.
Конечно у Бэтмена будут вопросы как отстроить, но, до этого я еще не дошёл. Прежде чем встретиться с Люциусом Фоксом, нам с Уэйном старшим предстоит разыграть серьёзный спектакль на публику…

+1

2

Джейсон Тодд. Сломанная птица. Не герой. Человек, ставший для меня глазами и ушами нового мира. Пожалуй, он один из немногих, кто может понять меня, понять саму мою сущность, те мотивы что движут мной. Дать то необходимое - не прощение, не осуждение, а понимание. Не знаю смогу ли я дать ему что-либо равноценное взамен. Я не привык ходить в должниках, пусть даже и меня уверяют в обратном. Он готов пойти за мной, словно солдат за командиром в самое пекло боя. Я не должен подвести его, как подвел когда-то одну молодую девушку, рискнувшую подойти к Ночному ужасу Готэма ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Mea culpa, mea maxima culpa.
- Знаешь с кем Амадэй сравнивал человечество? С вином. И почитав его, я начинаю проникаться правдивостью данного сравнения. Вот, послушай это, Джейсон.
Уэйн встал с кресла, принявшись вновь измерять шагами комнату и негромко читая предсмертные записи основателя Аркхэма - по лицу Томаса было видно, что чтение данного отрывка из книги доставляет немыслимое... наслаждение? Успокоение? Непонятная тень эмоций проскальзывала по его хронически небритому лицу, превращая живую мимику человеческой плоти в беспристрастную маску.
- Вино — прямо-таки символ человеческого вида. Неудивительно, что оно имеет в нашей жизни такое большое значение. Колония дрожжевых грибов обжирается сахаром, пока не сдохнет, отравленная ядом от собственных выделений. Дрожжи не знают, когда остановиться, и до самой смерти заняты одним только лишь потреблением. - с резким звуком Томас захлопнул книгу, бережно поставив ее на полку - Он был чертовски прав. Страх, только он обуздывает в людях их врожденную жадность. Немногим удается признать что она в них есть. Мы не можем научиться жить иначе.
Уэйн был пожалуй что немного взволнован предстоящим - будущее, в красках расписанное ему его напарником и другом, немного страшило старого линчевателя. Уж слишком похожим оно было на жизнь. старую, давно прожитую в Том мире жизнь. Другое имя, другой образ. Уэйн откровенно говоря боялся налажать в самый ответственный момент - примерить на себя маску другого человека было для него внове. Бэтмен никогда не занимался такими делами, по большей части он был прямолинеен, как шахматная ладья и имел такой же прямолинейный, даже грубый характер. Неважно как он выступал - как Рыцарь Возмездия или же как Томас Уэйн, он оставался собой. Именно по этой причине Томас желал выспросить Джейсона о всех мелочах, всем том потаенном, что было в жизни реального Томаса Элиота.
- Я не актер, никогда им не был по большей части. Вся эта история со спектаклем пахнет дерьмом, как деревенский давно не чищенный нужник. Верить на слово психу? Еще и одержимому... - Уэйна можно было понять, на подобные дела у него было чутье, благо что имя Томаса Элиота было ему знакомо не по наслышке. В его мире тоже был свой Томас Элиот. Человек, практически преуспевший в уничтожении Бэтмена. Похититель лиц, нанесший Уэйну-старшему раны, по своей глубине и боли практически равные шрамам, полученным им от Джокера. Он словно наяву ощутил в легких вкус воздуха - железистый, теплый. Кровь на его руках. - Отец, я жив, я вернулся! Отец! Отец? Ты, ты не узнаешь меня? Это же я, Брюс. Сухой звук пистолетного выстрела. Багровая тьма перед глазами.
- Я не верю Хашу и никогда не поверю. Он словно дикий зверь, он как скорпион, как пустынная кобра - укусит любого, кто уберет его с поля зрения и замешкается хоть на секунду. Он должен быть мертв, как и все они - безумцы, выкормыши из Аркхэма.
Томас достал из заднего кармана брюк фляжку, неторопливо отвинтил крышечку, стараясь чтобы Джейсон не видел предательской дрожи в пальцах и сделал большой глоток. Цена всему - глоток бурбона. Ничто не согреет его застывшее сердце, как огненная вода, давняя слабость Томаса Уэйна. С видимым усилием Уэйн подавил в себе желание ополовинить заветную емкость, убирая соблазн с глаз долой. Кофе прекрасный, слов нет, но в его годы сложно согреться иными способами.
[NIC]Thomas Elliot[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/t/MUXl5.png[/AVA]

+1

3

Хотелось бы мне сказать, что он прав. Но, я промолчу. В который раз. Слишком много ошибок было допущено, слишком много бездумно пролитой крови. Нет, я не стану искать оправданий прошлому, не буду вырывать из себя навязанные необходимостью слова. Пусть знает правду, пусть знает каждую деталь, каждую мелочь о той ночи, о Рыцаре Аркхэма, что легкой ладонью подтолкнул Готэм в пучину безумия. Как и себя, ровным счётом…
Подо мной тишина безмолвных улиц старого города, его избитые временем стены, хрипло кашляющие ржавим стоками крыши. Я отпускаю рассудок прочь каждый раз, когда тихими стонами во мне отзывается прошлое. Как рваная лента чёрно-белого кино, силуэты мелькают перед глазами. Образы, тени. Я не слышу их. Или не желаю слушать? Уста незнакомых мне лиц содрогаются, застывая в немых гримасах, раздражающе ломая линии лица, скользкие взгляды буравят меня насквозь. Шагая сквозь густую мглу серой толпы, я чувствую, как реальность своими холодными кистями крадётся по коже. Дышать становится труднее, когда небрежные ладони обвивают пальцами сердце. Тишина… Никогда не подумал-бы, что буду её ненавидеть. Когда небо разверзнется белым светом, сотни и тысячи глаз поднимут свои взоры вверх, вздымая руки к яркому своду. Толпа начинает двигаться подобно неистовому течению, и вот уже мгновение, это бушующая река, неудержимый поток обезображенных лиц. Они рвут друг друга в клочья, втаптывая падающих на землю, и теперь я слышу их многоголосый вой. Словно чудовища, неистовые звери, эти существа больше не похожи на людей. Кровожадные твари, глотающие безразличие ко всему, захлёбываясь всласть собственной похотью, жаждой разрушения, вот их истинный облик. И я кричу, вслушиваясь в собственный голос… я такой же, как и они, как это беснующее стадо? Нет… НЕТ!
Этот город сотворил меня, создал как вещь, незначительную, испорченную. С самого первого дня моего существования, мир в моих глазах был лишь огромной ошибкой, безвкусной шуткой длительностью в жизнь. Люди, давшие мне рождение, не более чем пыль под тяжёлыми сапогами этого жестокого города, я ненавижу их, ненавижу ровно настолько, насколько хватает сил удержать тонкую нить безрассудства и не выпустить её из пальцев. Винить чудовищ в том, что они чудовища? Нет никакого смысла. Единственным действенным способом избавить себя от назойливого чувства сломанного понимания – нажать на курок. Сначала стреляй, а после, задавай вопросы. Едва слышный скрип механизма, глухой щелчок, удар бойка. А после, наступает тишина.
Устало потирая глаза, я внимательно слушаю Томаса Уэйна, и от чего-то, невольно усмехаюсь. Единственным верным моим шагом, перед тем как Тёмного Рыцаря не стало, было нажать на курок. Я часто задумываюсь над этим. Если бы только я смог обернуть время вспять, и столкнувшись с человеком, чьё лицо воочию является обликом ужаса, я поступил бы именно так. От колких мыслей утраченного, легче не становится, но, я всё равно благодарен им. Продолжая идти вперёд, даже когда путь обрывается, а впереди лишь кромешная тьма, безмолвная пустота и неизвестность, я знаю, что ожидает впереди. Будущее. А каким оно будет, решу после, когда доберусь до финишной черты.
- знаешь, Брюс всегда твердил одно и то же… - неторопливо прикусывая губами фильтр сигареты, я отставил кофе на край стола и взглянул в окно. Хмурое небо Готэма лениво расталкивало тучи для едва пробивающегося солнца. Живя под тёмным пологом тьмы, я не относился с особой любовью к свету… да, моё время – ночь, но, порой нужно покидать своё логово отшельника, когда тени спят.
- отобрать жизнь человека, чем мы будем лучше? На первой неделе своего обучения в Пещере, я не был способен уловить смысл этой фразы. Мне всегда казалось, что будет куда проще, если Бэтмен станет решительнее в действиях, а теперь, пройдя через свой персональный ад, понимание ударило тяжёлым обухом. Смешно… - на самом деле мне было не до смеха, но, слова Тёмного Рыцаря горьким осадком осели на дно рассудка. Пусть понимание и пришло, только у правды свой оттенок, тусклый, мерзкой тенью обволакивающий мысли, выталкивающий на амбразуру реальности действия, расходящиеся со словами. Отобрать жизнь, вырвав чужой предсмертный крик из страниц судьбы, равносильно оторвать кусок собственной души. Сколько времени не пройдёт, зияющая рана будет гнить, пожирая мерзкой заразой остатки осознания. С каждой новой кровью, с каждой выпущенной пулей гниль будет шириться в размерах до тех пор, пока душа не провалится в пустоту безразличия.
- я знаю, о чём ты думаешь, но, смею уверить тебя и повторюсь. Это другой мир. – забавно было слушать себя, ведь в ту самую минуту я говорил как Брюс. Забавно то, что это подобие морали мелькнуло отблеском только спустя несколько лет.
- Бэтмен… Том, в мою голову с трудом укладываются мысли о существовании каких-то там параллельных миров, в котором я святоша, Человек из Стали пушка на привязи, а единственный существующий Бэтмен – мясник, но, чёрта с два, быть мне и дальше в неведении, если бы хороший парень из космоса не рассказал мне одну забавную историю. Как оказалось, Лига уже сталкивалась со своими «двойниками» из другой реальности. И знаешь что? Все они были мудаками, а Бэтмен и вовсе, единственным человеком без способностей, которому хотелось срать на весь мир. Обозлённая пафосная мразь возомнил себя богом, и твой сын его остановил. – мне было немного сложно говорить об этих вещах, хотя бы по одной простой причине, три года назад, моей единственной целью, неизменным жизненным кредо была месть, а теперь…
- я не выгораживаю Хаша, но кое-что скажу тебе. Всё что ты знаешь о человеке с этим именем из своего измерения, в большей мере не имеет ничего общего с этим. Просто, верь мне, у некоторых ублюдков, существует понятие слова и чести… - докуривая уже вторую сигарету, я подхватил со спинки стула куртку и указал взглядом на двери.
- так что, мистер Уэйн, не торопитесь с выводами, и надеюсь, что удивлю в конечном итоге. А пока, навестим одного человека, думаю, вам обоим это будет интересно. – оставив убогую обитель мрачного квартиры, мы отправились прочь из дома. Здесь уже несколько лет не передвигается транспорт, так что, мы отправились своим ходом. Прохладный день пусть и вступил в зенит, но вёл себя как-то лениво, неуверенно. Тусклое солнце тонкими лучами выглядывало из-за тяжёлых снежных облаков, словно наблюдая за двумя фигурами явно не вписывающимися в окружающее пространство осветлённых улиц. Наш путь лежал в новый город. Пару автобусных остановок, и прогулка подземкой Готэма уже через несколько минут привели нас к порогу трёхэтажного здания с аккуратными эркерами.
- самое надёжное место на земле, чтобы спрятать мертвеца. – пытаясь усмехнуться я осторожно толкнул входную дверь едва не столкнувшись с молодым санитаром, удивлённо уставившегося на меня:
- пс, приятель. Где я могу найти большую маму?
- мистер Тодд, при всём своём уважении к вам, еще раз услышу подобное… - выходя с кипой бумаг из открытой комнаты на первом этаже, пожилая женщина не смогла договорить, вмиг застыв при виде моего спутника:
- эм, мисс Томпкинс… нам бы увидеть старика Ала, и мы все сможем поговорить, обещаю, что всё расскажу. И рассказывать будет много чего. – лишь жестикулируя, и зияя открытым ртом, дама не отводя взгляд шагнула вперёд, чуть не спотыкаясь о ступеньки лестницы:
- как он?
- он… он наверху… всё, хорошо… я…
- мисс Томпкинс, давайте поднимемся? – в ту самую ночь, когда пожарные перерыли груды выгоревших колонн и конструкций в поисках тел, я был рядом. Они не нашли ничего, почти ничего.
- как поживаешь Ал? К тебе посетители… – неторопливо входя в комнату со светлыми окнами, я увидел его, неизменно сосредоточенного на чтении Достоевского. Альфред Пенниуорт, как дворецкий – извечный занудливый старик, как личность – лучший человек, одно знакомство с которым стоит дороже золота. Увидев в дверном проёме меня и Томаса, Пенниуорт осторожно отложил книгу и неспешно приподымаясь встал с постели.
- я, не понимаю…
- Альфред, мисс Томпкинс, позвольте вам представить Томаса Уэйна.

+1

4

Возвращение в Готэм не было столь фееричным, каким планировалось. Дэмиан успел представить, как его встретит радостный Грейсон, гримаса тухлой селедки Дрейки и серьезный отец. Но почему-то никого не оказалось на связи, хотя каждый раз при возвращении после странствий его встречала семья. Не самая любимая и преданная, не пребывающая в ожидании, но все-таки семья! Так вот. Даже этого здесь уже не было, остался только мрачный город с его мерзкой погодой.

В своем зловещем молчании Готэм давал понять, что что-то не так, что-то изменилось и теперь это вряд ли можно исправить. Бэтмена нет, поместья нет. В голове нарастала паника, когда Робин раз за разом находил останки былого величия бэт-семьи. Одни лишь руины и воспоминания, а на это сын Бэтмена когда-то тратил лучшие годы в своей жизни!

Какие-то уроды позаботились о том, чтобы вернувшийся блудный сын не узнал это место и с этими ублюдками надо разобраться.
Дэмиан много лет провел в Лиге Убийц после того, как дед погиб, а мать окончательно свихнулась и безумие перестало быть ее фишкой, ее силой. Теперь это было ее слабостью, люди не захотели идти за ней и вскоре дочь головы Демона осталась одна. Но Лига не стала искать свежую кровь. Они нашли Дэмиана и предложили ему пост главы, что говорит о крайне бедственном положении организации. Талия успела истощить все средства в попытках воскресить своего отца, вернуть его к жизни любыми способами, но потерпела поражение.
Теперь разоренная организация обратилась к сыну той, что привела их к такому бедственному положению. Неужели настолько все плохо нынче у них со связями?

Методы Лиги Убийц устарели, способы обучения рекрутов были уже неактуальны и нужно было вплотную заняться развитием. Если младший Уэйн за что-то и брался, то делал это в лучшем виде, как его учили лучшие учителя. Нельзя сказать, что все получалось сразу, легко и просто. На получение результатов понадобились годы и теперь Дэмиан Уэйн оказался здесь, обнаружил полную разруху. Как-то символично. Поставил семейную организацию на ноги, усовершенствовал методы действия, наладил финансовые дела, а в Готэме было зеркальное отражение данной действительности.
Первым же делом Робин ломанулся искать Альфреда. Бэтмен мог смениться, могли погибнуть некоторые Мыши, но старик Ал всегда оставался, главное только знать, где искать и с кем насчет этого говорить.

Прогулка по здешним достопримечательностям была обеспечена, давно на сапогах не скапливалось столько мерзости и грязи, но дорога вскоре привела к цели. Пропуск блудным детишкам летучих мышей здесь вряд ли выдают, потому Робин просто решил воспользоваться VIP-входом, для особенных. Через окно, перед вторжение ознакомившись с происходящим за стеклом. Легко пнув приоткрытое окно, Робин легко спрыгнул на пол, оказываясь у кровати и умудрившись застать еще кого-то кроме бывшего дворецкого.

- Вали отсюда, Тодд, - Дэмиан не думал, что его узнают сразу же, но все же питал некоторые надежды на то, что он не был забыт и не считается официально мертвым. Ведь пусть его не видели живым, но и трупа никто не находил.

Сын настоящего Бэтмена был недоволен – Тодд наверняка был причастен к общему упадку. Жаль, что с Альфредом не получилось нормальной встречи. Старик не мог ничего сказать, оглядываясь то на сына Брюса, то на отца… не позавидуешь ему.

Какой еще, нахрен, Томас Уэйн? Дэмиан пробежался по фигуре мужчины. Томас Уэйн был мертв, мертвее всех мертвых на том злосчастном фамильном кладбище, поэтому пора вопрошать у Вселенной: «Какого хера?!»

+1

5

Холодящее кровь ощущение с треском провалилось в глубину сознания, разрывая своими острыми шипами пелену столь недолгого покоя. Скользящие искры мыслей становится трудно улавливать, и в тот самый момент, когда казалось-бы всё должно происходить по чётко заданному алгоритму, реальность с размахом вносит свои коррективы. Ненавижу эту суку. Кому как ни мне знать, насколько незримая бестия способна распахнуть свой тёмный саван, являя чужому взору изуродованное нагое тело. Я ненавижу её всем своим сердцем и душой. Но, всё же, чаще, осознанно понимаю, что не смогу жить без её наглого нахальства и способности затолкать мою голову в дерьмо.
Возможно, кто-то, не знающий меня, мог подумать, что всё идёт своим чередом, что я, не обделённый дюжинным хладнокровием, принимаю происходящее за чистую монету. Нет. Даже сквозь пелену времён, пройдя не через один круг ада и вернувшись обратно, я всё еще остаюсь человеком. Пытаться скрыть свои слабости, рассудок затирает границы между тем, на что смотреть дозволено и на что легла жирная печать табу. Мне трудно справляться с колким ощущением, играющим своими волнующими ладонями по струнам эмоций, где каждое прикосновение отзывается в задворках рассудка. Многоголосый вой внутренних демонов разносится в пустоте. Голоса режут слух, ударяясь о монолит равновесия, и с каждым мгновением удары становятся тяжелее. Тише Тодд, тише, это всего лишь назойливый отпрыск Уэйна, которого похоронили в памяти, и который решил появиться в самый неподходящий момент.
Желание пересчитать позвонки мелкого ублюдка – соблазн велик, но, стоит себя держать в руках, как никогда. Мозг невольно ставит в долгую цепь вереницу вспыхивающих как искры мыслей, сопоставляя одну другой, внутренний детектив бьётся в судорожных конвульсиях не успевая изворачиваться. Его голос, как шипение ядовитой гадюки, тихое, мерзкое. Единственным желанием становиться мысль оторвать язык этому мелкому чудовищу, чтобы обеспечить себе тишину и отсутствие очередной порции заезженного пафоса. Он – Уэйн, он впитал эту хандру быть сволочью от мозга костей с молоком матери, он будет рад наблюдать за тем, как меня будут препарировать, он – монстр, демон в теле ребёнка. Одна проблема – в этой комнате как минимум два человека, которые видели настоящих монстров. С чудовищной улыбкой.
- я тоже рад тебя видеть, птенец. – наигранная учтивость прямо таки полилась, словно из рога изобилия. Воздух в помещении стал тяжелее, и даже невзирая на настырно лезущий через открытое окно холод, здесь было душно. Каждый вдох обжигал лёгкие порцией пламенного напряжения.
Благо, среди нас находился человек, который на протяжении долгих лет был способен контролировать если не всё, то хотя бы часть событий, ведущих к массовому кровопролитию на линии огня в фамильных приделах. Пенниуорт осторожно опустил ступни на пол, как ни в чём не бывало, обуваясь в больничную обувь, перевёл взгляд на Робина. Альфред был не просто дворецким, он был человеком со стальными нервами, связующим звеном этого безумно странного семейства. И я мог заручиться на сто процентов, не присутствуй он здесь, беседа могла резко перекатиться в русло смертоубийства.
Пенниуорт неспешно подошёл к распахнутому окну, обходя молодого Уэйна. Защелкнув замок на рамке, мужчина, тихо вздыхая, обернулся к парню. В его глазах огоньками играло волнение, а на пересохших устах проскользнула тёплая ухмылка. Шагнув ближе, Альфред просто обнял мальчишку. Горькая волна, подступившая к моему горлу, неторопливо отхлынула назад, оставляя после себя не самый приятный осадок.
- с возвращением, господин Дэмиан. – тихо прошептав, дворецкий отступил назад, держа свои ладони на плечах молодого Уэйна:
- на моей памяти было достаточно странных дней, и сегодняшний пополнит этот список. Вне сомнений, у каждого из нас есть что сказать, и мы поделимся друг с другом. Господин Джейсон, я всё еще пребываю в глубочайшем неведении того что происходит, и что забавно, я не принимаю лекарств уже неделю. Может, вам стоит начать? – да, Ал, стоит начать мне, и как бы того не хотелось, я начну. Немного переминаясь с ноги на ногу, я оперся о дверной косяк, сложив руки на груди. Мысленно подбирая нужные слова, рассудок не отпускал мысль о том, как всё может сложиться дальше.
- наверное, будет уместным рассказать всё с самого начала… Начало, так… -чертовски хотелось курить, обычно за сигаретой я чувствовал происходящее вокруг намного увереннее, но, курить в палате, это перебор даже для меня.
- пару недель назад меня нашёл Супермен, рассказал о том, что они вместе с другими героями отбили атаку какого-то жутко крутого космического парня коллекционирующего «экспонаты» по всей вселенной. Томас… - указывая на своего спутника, я слегка усмехнулся:
- … оказался в этом списке. На корабле Коллекционера было множество существ из разных миров, и кем бы не являлся тот космический любитель, он получил в свою коллекцию Тёмного Рыцаря из другого измерения. Я знаю, что это звучит абсурдно… но… - пожимая плечами, я взглянул на Томаса, а после, перевёл взгляд на Альфреда стоящего рядом с Робином.
- это, несколько странно слышать. – после недолгой паузы, произнёс Пенниуорт: - весьма странно.
- знаю. Но сейчас мне меньше всего хочется думать о подобных странностях, есть вещи поважнее. И что главное, мы вместе с Томасом попытаемся решить некоторые вопросы, если только у кого-то нет других возражений… - конечно, я не мог не сделать тонкий акцент на новоявленного мальчишку Птицу. Появление Робина в Готэме далеко не случайность, и я не скажу, что это облегчает участь предстоящих замыслов.

+2

6

Не люблю я эти "семейные" дела успел подумать Уэйн, как события стали разворачиваться с пугающей для его разума быстротой. Недоумение. Недоумение было в глазах все прибывающей компании, состоящей из двух призраков прошлого и одного из будущего, будущего, которого у Томаса никогда не могло быть. Знать о том, что на тебе древнейший род основателей Готэма прервется, и даже не пытаться изменить это - в этом весь Томас Уэйн, похоже давно уверовавший в собственное бессмертие и неуязвимость.
Он похож на Брюса, очень похож, даже хорошо что в нем практически не просматриваются мои черты. Его мать, похоже и вправду делала ставку на весьма "оригинальные" методы воспитания, если судить по тем немногим документам, спасенным Джейсоном. Как он двигается, как смотрит, как разговаривает - в его годы Брюс был практически таким же. Брюс. Сын, которого я потерял дважды за свою жизнь. Дэмиан. Внук. И похоже, что появление внезапно воскресшего дедушки его ничуть не обрадовало, даже наоборот, он растерян, сбит с толку. Несомненно он бы хотел видеть Брюса а не меня. Зол на Джейсона, на мир, даже на одного глупого старика, пришедшего из иного мира.
Несмотря на важность момента и первого впечатления, Томасу не хотелось говорить ни с кем из присутствующих в этой комнате - рвать душу, отдирать струпья от старых ран ради... будущего? Кто-нибудь видел вообще это будущее? Сомнения закрались в душу Уэйна-старшего, своим невидимым ядом отравляя его. Все Уэйны склонны сомневаться во всем, даже в самих себе. Альфред, доктор Томпкинс и наконец Дэмиан Уэйн. Томас отступил на шаг, прислонившись к дверному косяку всем телом и сделал глубокий вздох - он чужой, и всегда им будет, чужим для этого мира, для всех людей его населяющих. Ну почти для всех, не будем совсем уж сгущать краски, но к Красному он ощущал физически ощущаемое родство душ, таких похожих и таких разных одновременно. Праведник в одном мире, кающийся грешник в другом. Уэйн был немного другим - здесь имя Томаса Уэйна возвели в абсолют,  практически канонизировали. И, как бы это не звучало, оно стало грамотно раскрученным брендом, прости сын, но это так, кому как не Томасу Уэйну знать о Томасе Уэйне.
Альфред уже невозмутим, почти возмутив - старик всегда был лучшим актером, нежели чем его подопечные. Интересно было бы поговорить с ним, но он далеко не в лучшей форме, как я вижу. Слишком рано для долгих разговоров у камина, слишком рано и по правде говоря я не хочу этого. Он привык знать одного Томаса Уэйна, простого человека, хорошего семьянина и филантропа. Незачем ему общаться с другим человеком - безжалостным мясником и беспощадным линчевателем. Он должен помнить и чтить память "своего" прошлого, а не чужого сборника кошмаров, вырванного лапами космического Коллекционера Миров ради забавы. Так надо. И я смирюсь с этим ради их с доктором Томпкинс спокойствия.
- Похоже беседа выходит не очень-то конструктивной - произнес Уэйн-старший, доставая из нагрудного кармана треклятую фляжку и делая большой, долгожданный глоток. Плохой знак - обычно его выдержки хватало до половины девятого, если конечно не надо было рядиться в черное и серое, да идти по улицам в поисках крови преступного мира. Похоже старею, хотя и так уже старее некуда - волос седой, под глазами мешки, все руки в пигментных пятнах. - Не хочу никого разочаровывать но Quod sum, я это я. Томас Уэйн. Бэтмен. Из иного мира, неправильного, лишенного надежды и медленно умирающего в отвратительной животной агонии мира. Я понимаю как дико это звучит, но это правда. Я не жду бурного изъявления родственных чувств, но хотя бы немного понимания.
Браво, старик, принимай заслуженные аплодисменты от несуществующих зрителей. Ты просто Демосфен и Цицерон своего мира, правда от проклятой "соски" не смог удержаться. Осталось узнать, сколько процентов твоих слов услышали все здесь присутствующие люди. Десять? Пять? Ноль? Просто признай это - вдохновляющие речи и примирительные диалоги никогда не были твоим "коньком", даже тогда, на приеме у Дента. А ведь ты мог хотя бы постараться, сделать вид что ты понимаешь, хотя ты прекрасно понимал его. Как отец отца. Как человек человека. Но ты остался каменно невозмутим. Как всегда. Бесчувственный истукан.
[AVA]http://s8.uploads.ru/t/MUXl5.png[/AVA]

+2

7

Старик был совсем плох и поэтому Дэмиан с большой осторожностью относился к нему. Не хотелось, конечно, чтобы Тодд находился здесь, но раз уж Пенниуорт не против – пусть бегает, так и быть. Все равно потом уйдет. Или нет…

- Я тоже рад видеть тебя живым и относительно здоровым, - пожалуй, этот дворецкий остался единственным напоминанием о Бэтмене и поэтому лучше его беречь. По крайней мере, так хотел бы отец. Это не просто слуга для него и не просто помощник, а еще и тот, кто вырастил его, помог вырастить многих из семейства Мышей. Именно это заставило подростка принять объятия, а не отбиваться от фамильярности.

Старик позади них всех напоминал отца. Такой же молчаливый, но почему-то отказывался все брать в свои руки, благодаря чему составил не самое лучшее первое впечатление.

- А ты с каких пор такая важная шишка, что перед тобой Супермен ведет отчетность? – задал вопрос Робин, вопросительно вскинув бровь, - Или ты теперь у нас главная пташка в Готэме? Не пытайся морочить голову, мы не слепые. Скольких ты убил тех, кто мог оставаться в живых, за этот месяц?

Дэмиан стал главой Лиги Убийц. Но от этого осталось одно лишь название. Разумеется, не все люди подчинились и потому Лига оказалась раздроблена. Те, что остались под началом потомка аль Гулов, теперь вели скрытную деятельность и убивали только тогда, когда того действительно требовал случай. Никаких смертей тем, кто не был виновен в особо серьезных проступках.

Уважение нужно заслужить и поэтому просьбы подобного типа не срабатывали с Дэмианом. Проситьт уважать? За что? Если Дэмиан за все это время успел правильно понять устройство вселенной, то Томас Уэйн с другой Земли мог оказаться кем угодно, при этом не приходясь близким родственником Дэмиану. Могло оказаться, что это кто-то другой остался без родителей, стал Бэтменом на другой земле и у него появился сын. А может и не так, но вполне вероятно, что он носил бы то же имя.

- Уважать за что? За то, что ты явился сюда? Мой дед лежит в могиле уже не первый десяток лет, и я уважаю его память, потому что это важно для семьи, для моего отца. Но ты. Ты можешь и вовсе не относиться к нашему семейству, наговорить можно что угодно.

Робин сделал паузу, оглядев здесь присутствующих. Это все раздражало, бесило.

- «Вы с Томасом» - это ваше дело. Советую выметаться с вашими совместными делами подальше и не трогать Пенниуорта. Я думал, ты переболел этим, Тодд, но ты все еще рвешься быть рядом с Бэтменом? – голос был пропитан сарказмом и ядом настолько, насколько это вообще было возможно, - этот старик -  чужак. Мы ничем ему не обязаны, а он в свою очередь не может прийти в чужой мир и потребовать здесь места. Только крысы бегут с тонущего корабля, так и оставался бы в своем стухшем мире. Здесь его помощь не нужна.  Просто заявить фамилию дедушки и назвать себя Бэтменом может каждый.

+2

8

Пусть говорит, тихо нашептывает подсознание, едва вздрагивающей ладонью успокаивая течение тёмных вод, клокочущих ненавистью. Неосторожные слова извне отзываются на чёрной глади неспокойной рябью и с каждым мгновением, круги становятся шире. Где-то на перепутье благоразумия и безрассудства тонкая связующая грань отзывается жалобным воем. Она вот-вот лопнет, оборвётся как стальная струна, со свистом рассекая воздух и закручиваясь петлёй шее. Пусть говорит, вторит безликая тень, расправив свой незримый плащ, словно кутая меня, связывая по рукам и ногам. Неужели я должен слушать это? Зачем я обязан слушать это? Но в ответ, я слышу уже успевшую надоесть фразу, пусть говорит. Едва сдерживаясь от переполняющей злобы, я проглатываю горькую обиду, сожаление. Моим лёгким не хватает воздуха, я не могу надышаться терпением. Пусть говорит? Хорошо, пусть говорит.
Как же я хотел произнести всего четыре слова, всего четыре паршивых слова, чтобы вытащить из головы мерзкого отродия Уэйнов подобие вразумительности. Настолько мизерный шанс того, что хотя бы здесь, сейчас, когда кислород обжигает уста, он был способен осмыслить всё происходящее. А где был ты? Когда твой отец сломался, когда впервые за долгие годы он понял, что поражения н миновать? Почему ты не стоял рядом с ним, скалясь как молодой волк, защищающий угасающего вожака стаи? Ты был обязан стать не баснословным чадом Головы Демона, а чёрта с два сыном Тёмного Рыцаря Готэма. Кому, как ни мне знать, о железном кодексе Лиги Теней. Они не защитники, не проповедники благой вести, они не спасители человечества несущие пламенный бич возмездия над собой. Затравленные величавыми речами из гнилых уст Раса аль Гула, они свора голодных шакалов, жаждущих услышать приказ убивать. И ты, смеешь обвинять меня?
Сердце бьёт о стенки груди так, словно пытается пробить себе путь на свободу, вырваться из тесного плена прочь. Я чувствую, как кончики пальцев вздрагивают, это дурной знак. Снова и снова пытаться приглушить пылкое желание не спустить курок и не оборвать одну жизнь, слишком велик соблазн, слишком велик. Неделя бессонных ночей играет в тон нарастающей симфонии. Я слышу десятки, сотни голосов тихо шепчущих убей, убей. Осознание приходит внезапно, ударив по вискам острыми иглами. Моя ладонь уверенно лежит на рукояти оружия, жадно скользя пальцем к петле удерживающей смертоносную сталь в портупее. Если бы не всё это, если бы не буран мыслей, разбрасывающий в голове безумным вихрем обрывки серых мыслей, моя прогнившая насквозь сущность с удовольствием ответила бы юноше. Без слов. Слишком много ошибок. Теперь, я не могу себе позволить такую глупость. 
Я продолжал слушать, а между тем, когда рассудок устал от натиска накатывающего высокомерия вкривь и вкось прошитого влиянием Головы Демона, какая-то часть меня, словно откололась, безмолвно рухнув в тёмную бездну. Это знакомое ощущение, когда весь мир под ногами как хрусталь, раскалывается на миллиарды острых крупиц. Каждый новый шаг по осколкам причиняет боль, но что-то глубоко внутри шепчет, что нужно идти дальше. Когда моё тело остаётся где-то там, за стеной сухой реальности, рассудок ведёт меня вслед за собой. Среди облупившихся стен, измазанных кровью, сквозь щели на меня смотрят десятки глаз. Люди, они боятся меня, скрываясь в разрушенном старом доме, куда привела меня сущность, они существуют лишь болезненным эхом воспоминания. Каждый из них. Это как шрамы внутри, гниющие, ноющие изо дня в день, заставляющие не забывать. Когда холодные пальцы отпустят моё запястье, тень пустоты обернётся силуэтом. Тонкие струйки ядовитого дыма скользят передо мной и уже мгновение, я чётко вижу очертания лица. Никогда не забуду взгляд этой женщины, не забуду, как она дрожала, крепко стиснув меня в объятиях погружая в проклятые воды. Я не забуду, как тело наполняющееся жизнью первым за долгое время почувствовало её прикосновение. Зачем именно эти воспоминания становятся молчаливыми призраками перед моими глазами? Зачем именно сейчас? А потом, я вижу огонь, обвивающий старые сваи некогда величественного особняка. Вижу чёрную как ночь тень, Его тень, угасающую в пламени. Он шепчет «мы всё исправим»…
Будто пробуждаясь от долго кошмарного сна, я едва сдержался не выкрикнуть имя. Судорожно дыша, я понял, что всё это были видения, я всё еще здесь, в комнате с людьми у которых гораздо больше общего, чем может показаться. Невольно вздрогнув от неприятного ощущения, оставившего недоброе послевкусие, я усмехнулся.
- если обмен любезностями закончился, думаю нам пора. Поправляйся Ал, в скором времени принесу тебе настоящей еды, а не этих овощных полезностей из арсенала мисс Томпкинс.  -как ни в чём не бывало, я обернулся к выходу собираясь покинуть, но на мгновение остановился, тихо бросив через плечо:
- здесь только одна крыса, которую стоило задушить еще при рождении. – закуривая на лестничном пролёте, я неторопливо двинулся вниз. Появление Дэмиана Уэйна не входило в мои планы, да и о чём речь, восставшего из мёртвых Томаса Уэйна тоже не было в моих планах. Как-бы там не было, я уже дал начало игре, и если кто-то не согласен с правилами, придётся подвинуться.

+1

9

Мальчик решил проявить жесткость характера, показав оный своим собеседникам. Чтож, не могу его винить за это, это довольно редко проявляющаяся уэйновская фамильная черта - винить всех вокруг, когда не знаешь что делать. И обладали ей все больше женщины. Молодец, Дэмиан, характер он как хуй - чем тверже, тем лучше. Но характер, как и хуй, не всегда и не всем надо демонстрировать.
Уэйн-старший стоял и молчал, на изрезанном морщинами лице невозможно было разглядеть даже тень эмоций, которые испытывал мужчина в те мгновения. Впрочем это хорошее качество в данной ситуации, ничего хорошего Томас Уэйн не испытывал и уж тем более не хотел, чтобы о его мыслях и чувствах догадывались окружающие, особенно один нахальный мальчишка, который невесть что о себе возомнил и похоже, что даже не имевший никаких понятий элементарной вежливости. Видимо способность к воспитанию подрастающего поколения любой степени сложности Брюс от своей матери так и не перенял - Марта могла найти общий язык с любым ребенком, вспомнить только каким сорванцом и оторвой рос Брюс, она словно бы обладала неким даром, особым биологическим магнетизмом. Жаль, что в последнее время она использовала его не в самых благородных целях.
- Вот уж что правда, то правда. Лучше лежать в могиле не ведая уже ни прошлого ни будущего, чем знать что кровь Уэйнов выродилась вот в это вот щуплое недоразумение!
Хлопать дверью было бы совсем уж моветоном, даже для такого старого ублюдка, как Томас Уэйн, особенно для такого старого ублюдка, как Томас Уэйн. Покинув больничное крыло, Томас смог дать волю эмоциям лишь на улице. Чудовищно хотелось выпить чего-то покрепче чая, но мужчина даже и не заметил, как раздавил фляжку в кулаке - теперь некогда раритетная вещь больше всего напоминала смятый кусочек посеребренной жести, а не благородную медь в оправе из серебра и китового уса. Кое где бывшая фляжка была испачкана кровью - осколки пропороли кожу, но ни боли, ни даже малейшего дискомфорта Уэйн не чувствовал. Все его мысли были заняты этим сломанным воссоединением. И тем, как на него смотрели Альфред и доктор Лесли Томпкинс. Даже не как на чужака, а как на восставшего из могилы мертвеца, призрака из прошлого, очень страшного, кровавого и поэтому так тщательно забытого прошлого. Хотя конечно же это все не так и Томас Уэйн мирно спит в своем уютном гробу рядом со своей супругой, никем не тревожимый. А этот человек, которого зовут Томасом, просто лжец и самозванец, прохиндей и обманщик, жуткое оскорбление прекрасной памяти покойного в лице его прямого наследника и внука. Да, точно так, и никоим образом не может быть иначе. Все, как сказал маленький обладатель твердого ху...характера Дэмиан Уэйн. Вот только почему так болит в левом подреберье? Почему один упрямый старик молчит и только сильнее стискивает зубы? Может быть потому, что быть Уэйном и родиться от связи Уэйна это совершенно разные вещи. Джейсон Тодд не был носителем крови основателей города, но он был Уэйном по духу и кладу характера. А вот был ли Уэйном Дэмиан аль Гул, сложный вопрос.
- Славно мы поговорили, Джейсон, меня речуга мальца аж до слез тронула. Похоже Брюс не перенял от своей матери талант к воспитанию подрастающего поколения. Не хотелось так говорить о своем сыне, но воспитатель он довольно средний. Марта. Она бы справилась лучше. Но ты не виноват, что пришел капризный ребенок и все испортил.
Томас вновь замолк на значительный период времени - все, кто хорошо знали внутренний мир Томаса Уэйна, умели практически безошибочно предсказывать периоды "гробового" молчания от мужчины и то, что эти периоды могли прерываться лишь им самим. Он мог молчать час, день, даже целую неделю прожить и не проронить при этом ни единого слова. Он молчал, но его молчание было понятным. Роль, которую он играл уже не один десяток лет была глубоко противна и в какой-то мере противоестественна - с каждым прожитым годом он все больше не одобрял принятых когда-то решений. Но еще больше он не одобрял выбора своего сына. Как бы сильно он не хотел быть Бэтменом, еще больше он не хотел, чтобы Бэтменом был его сын. Тогда. Тогда в пещере, в полнейшем одиночестве он размышлял над словами Флэша - Барри Аллена. Ваш сын, он Бэтмен. Травмированный рассудок, искалеченное сердце и кровь на руках. Пусть этот Бэтмен был другим, не такой судьбы желал отец своему единственному сыну.
- Теперь куда?

+1

10

Едва ступив за порог, оставив за спиной упоминания об уютном тепле, гулкая реальность тут же поспешила отвесить колкую пощёчину. Холодно. Сотнями мелких игл я ощущаю прикосновение недоброй зимы.  Кожа отзывается недовольным эхом, тихо отвешивая лестные комплименты владычице безлюдных улиц. Редкие силуэты прохожих спешно стремятся укрыться в ближайшем кафе, то и дело, прикрывая лица за предательски короткими полями фетровых шляп. Ловлю себя на мысли, что с удовольствием и сам посетил бы какое-нибудь скверное местечко, переполненное светским бомондом с улиц, пропахшее букетом ароматов. Холодно. Тёплый дым сигареты обволакивает горло, но, ладоням от этого легче не становится. Настырный холод бьёт по костяшкам пальцев, заставляя фаланги невольно вздрагивать. Чертовски холодно, но, в глубине души гамма не самых приятных ощущений легко щипает поржавевшие от времени струны воспоминаний. Усмехаясь самому себе, я уловил взглядом фигуру Уэйна старшего выходящего из госпиталя. 
- парню уже не девять и его учтивость соизмерима разве что с его скромностью…  – стараясь скудно отшучиваться, я достал из-за пазухи пачку и, невзирая на адский холод, закурил снова. Так теплее, и мало-мальски мозг пытается создать иллюзию спокойствия. Конечно я врал себе, каждую секунду с того самого момента, когда увидел в палате Дэмиана. Клокочущая злоба отбивала в такт по вискам, и черта с два, я был на грани, чтобы не вскинуть пистолет и нажать на курок. Мы все прошли через это адское прошлое, мы все были связаны тенью Летучей Мыши, и каждый из нас принимал это проклятье по-своему. Носить клеймо ошибки довольно забавное занятие. В особенности, когда самобичевание начинает превращаться в гниющие споры, пожирающие всё и вся. Здравствуй ненависть, здравствуй жажда. Теперь, стоя на краю ломающейся под ногами реальности, сознание всеми силами пытается удержаться, чтобы не ступить вперёд, сломав остатки рассудка.
- он прав. Наверное, я просто пытаюсь отступить в прошлое, быть ближе к тому миру, который создал Брюс. – а может всё было совсем иначе? Речи сами соскальзывают с моих губ, но мне удаётся вовремя приструнить ту звенящую боль, что настырно стремилась пробить себе путь на свободу. Мир, который создал Брюс. Хах, мир, которого нет, не осталось ничего, кроме как дурные мысли и сонм нелепых слухов, медленно разлагающихся чёрной гнилью. Эта чертова реальность, вывернута наизнанку, прошита толстой нитью лжи и вся кровоточащая мерзость брызжет останками искаженного прошлого. В голове слышен одиночный щелчок, будто острые края застоявшейся шестерни сделали оборот спустя долгое время. Я не могу остановиться, чтобы не оборачиваться на пылающее тёмным пламенем прошлое, чтобы не поймать взглядом исчезающие во мгле очертания лиц. Я не могу остановиться, чтобы сменить свой путь. Я не должен останавливаться.
- но в чём он точно прав… - глубоко затягиваясь, я усмехнулся: - я не отношусь к чете Уэйнов, и могу творить что угодно. Чем, собственно говоря, мы и займёмся в очень скором времени, но для начала… - слегка толкая своего спутника в бок, я неторопливо направляюсь через дорогу, дав понять, что здесь нас уже ничего не держит:
- стоит чего-нибудь перекусить… -под «перекусить» я тонко намекнул на все красоты местной забегаловки «У Элмы», которая моментально оказалась в поле зрения, пробиваясь яркими сполохами потрескивающей помехами вывески. Бросив через плечо недокуренную сигарету, я скользнул, внутрь отряхивая снег с капюшона. И на мгновение мне показалось, что все те мысли, беспокоившие меня, стали угасать как тухнущая спичка, оставив зудящую серость у порога просторного помещения. У Элмы всегда было малолюдно по одной причине: скромный кафетерий с миниатюрной барной стойкой и аккуратными столиками, растыканными по тесному залу, пользовался особой популярностью у блюстителей порядка. Но, во второй половине дня патрули редко когда заезжают в излюбленное местечко. И это не могло не радовать.
Едва мне стоило присесть за первый подвернувшийся столик, рядом оказалась миловидная пигалица с бездонно нефритовыми глазами. Приятно улыбаясь и каждую секунду игриво поправляя непослушный локон, рыжеволосая девчушка положила передо мной меню.
- добрый день, я Ким, что будете заказывать?
- впервые мне не приходится просить такую красивую девушку назвать своё имя. – усмехаясь, я перевёл взгляд с Томаса, и тут-же поймал танцующие огоньки в глазах девицы:
- дайте нам пять минут. – блеснув белоснежной улыбкой, рыжеволосая бестия несколько неуверенно шмыгнула к стойке, где её насмешливо отчитал бармен, я же выждал пока Томас присядет напротив и у нас будет возможность спокойно обговорить предстоящие планы. Что я, собственно говоря, и собирался сделать, добавив сложившимся обстоятельствам более приятную обстановку. Из зашарпанного музыкального автомата, сыплясь тихим эхом, тешил слух Blues Saraceno – Evil Ways
- хотелось бы мне сказать, что на сегодня лимит придурковатых встреч исчерпан, но, это будет ложью… нужно выпить. – наконец подытожив, я придвинул меню Уэйну старшему, копаясь в кармане в поисках сигарет:
- не исключается вариант, что твой внук будет всячески пытаться вернуть всё как прежде. Проблема в том, что Брюс, одним нажатием волшебной кнопки, выбил золотой кирпич из-под фундамента своей империи. Особняк был малой толикой. Все акции, пакеты, любое упоминание о существовании связи Брюса Уэйна с компанией Уэйнтек – теперь пустой звук. Но твой сын не дурак, никогда им не был. И будь он сейчас жив, смог бы восстановить всё по щелчку. Нужные знакомства – деловые знакомства, всегда были приоритетной особенностью в доверенных кругах Брюса. Нынешний владелец Уэйнтек – Люциус Фокс, хороший человек… ты… Томас Эллиот, работает на него. Легенду Люциус подточит сам, в этом он профи, будь уверен. Наша основная цель – выкупить землю, на которой был построено фамильное поместье. Есть еще пару претендентов, жаждущих положить свои лапы на этот кусок, но, благо Томас Уэйн... эм... извини... в общем, твой предшественник на случай смерти оставил копии последней воли в надёжных руках. Вписать еще одно имя и начать отбиваться от жёлтой прессы... чёрт, давай всё таки уже выпьем. - подозвав к столику официантку, я постарался как это было возможно улыбаться:
- я буду отбивную, с кровью, пару тостов, острый соус чили и стакан джина... для начала... а ты?

[AVA]http://s0.uploads.ru/t/t53bq.jpg[/AVA]

+2

11

Все мы могли стать такими.
- Он напоминает мне Брюса, поведением, мимикой, он даже движется почти также, как и Брюс. Просто парень попал не в те руки... Жаль, что так вышло.
Таков уж Томас Уэйн, как пламя спички - быстро вспыхивает, быстро горит, быстро затухает. Первый порыв эмоций проел, на его место пришла старая знакомая Память, которая услужливо подталкивала морщинистой рукой различные факты из давнего-недавнего прошлого, заостряя моменты в особенно колоритных местах. Брюсу уже пять лет и Томас читает ему сказку на ночь - сам сюжет он помнил довольно смутно, но в его памяти держался один фрагмент. Та сказка была по мнению Альфреда довольно "взрослой" для мальчика, но Томас удивился тому, как его сын принял ее - на том месте, где говорилось о том моменте, где преступник сбегал от рук правосудия. Брюс закатил грандиозную истерику, пока Альфред быстренько не "переиначил" эту концовку на полностью противоположную - грабителя схватили и посадили в тюрьму. Брюс тот час успокоился и уснул как младенец. Как давно это было. В прошлой жизни. В прошлом мире.
Сейчас Томас стал более четко улавливать похожие "нотки" в характере Брюса и Дэмиана, улавливать родство, кровное родство, которое в сегодняшнем случае оказалось обильно попорчено со стороны матери. Он уже знал о ней - Талия аль Гул, Дочь Демона. Можно было догадаться, что учили там далеко не цветочки сажать в шахматном порядке и не печенье пожилым дамочкам разносить по воскресеньям. Но где же был Дэмиан, когда весь преступный мир ополчился против Брюса Уэйна? Почему его не было и как так случилось, что он прибыл уже на одни лишь горелые развалины. Развалины особняка. Развалины корпорации, будь она неладна. Развалины Легенды. Легенда о Темном Рыцаре была уничтожена на все сто процентов.
От таких мыслей хочется долго и тщательно биться головой о стенку, не переставая и не делая перерывов на обеды и ужины. Больно - видеть все произошедшее, чувствовать и сопереживать, осознавать аналогии с прошлым и от этого становиться еще больнее. Хочется выть от боли, грызть и кусать руки, в жалкой слабой попытке заглушить душевную боль физической. Когда чувствуешь, как старуха Боль вгрызается в тебя все глубже и глубже, начинаешь сходить с ума, границы личности от постоянной боли начинают размываться. Тогда прекратить все можно лишь маской - отгородиться от внешнего мира, стать не человеком, но явлением, призраком, тенью и ночными страхами. Став Легендой. Как сделал это Брюс, как делал в свое время Томас.
- Я буду отбивную, с кровью, пару тостов, острый соус чили и стакан джина... для начала... а ты?
- Луковый суп, салат из креветок, жареные куриные крылышки, хорошо прожаренный ростбиф, шесть порций сыра тофу, яблочный пирог, коричные хлебцы и пять бутылок пива, лучше темного... для начала!
Не глядя на постепенно округляющиеся глаза Джейсона и молоденькой девчушки-официантки по имени Ким, Уэйн-старший с видом оголодавшего великана захлопнул меню, расстегнул и снял пиджак, повесив его на спинку стула, Бугры мускулов, хорошо видимые сквозь тонкую ткань делали его похожим на лесоруба, вышедшего на пенсию, но еще не растерявшего былой силы и формы.
- Значит Люциус Фокс, припоминаю что-то такое. Чернокожий мастер на все руки и не только руки, так ведь? Ты уверен, что в ближайшее время он не покинет грешную юдоль смертных от совершенно случайного несчастного случая - активы Уэйнтек, насколько я понимаю, довольно соблазнительный кусок для многих здешних воротил. Он не мы, и при открытом нападении мало что сможет. У себя я бы приставил к нему круглосуточное наблюдение из Патрульных, да и сам пробегал бы мимо, от случая к случаю.

+1

12

Тихая мелодия, доносившаяся из старого музыкального автомата, словно аккурат прошлась лёгким швом по кровоточащим шрамам сознания, тонкой алой нитью стягивая избитую временем плоть. На какой-то момент, всё внутри замерло, застыло как стрелки сломанных часов, а страх вновь ощутить боль растаял серым маревом. Мне не нужно было томить себя иллюзиями о каких-то там славных днях, которые отдалёнными отблесками не за горами. Всё было так, как должно было быть. Полдень в городе-тьмы, за столиком у окна две души, два призрака родом из не самого радужного прошлого, они ждут, когда стрелки часов вновь качнутся, но, вспять. Меняя ход, отсчитывая минуту за минутой, возвращая выжженные реальностью мгновения, отбивая гулким бойком по вискам, словно выстрел. Крайняя черта. Эта жизнь далеко не сахарная вата, но, другой мне не нужно.
Рыжеволосая юла еще не раз скользнёт в практически пустующем зале, и даже с появлением на горизонте новых посетителей, ничуть не растеряет интерес к нашему столу. Пришедшими, как я ожидал, оказались пара копов. Суетливо отряхивая ворот, один из мужчин тут же уловил вскользь на себе мой взгляд. Идеальный прототип представителей закона, с которых обычно рисуют задубевшую статистику хороший\плохой_коп. Это как паршивая кинолента с застоявшимся бюджетом, где роли доверяют егерям искусства, подобию актёришек мнящих себя богами, чья жизнь вертится жалкой обёрткой из-под второсортного хот-дога в мусорном ведре системы. Полный мужчина в причудливых очках с выпуклыми линзами, больше напоминающий классического водопроводчика, с густыми как жесткая мочалка усами, и румяными щеками, сразу же снял головной убор, едва вошёл в зал, и тут же поприветствовал хозяина заведения с его юной помощницей. Второй, контрастный спартанец с ярко-очерченными скулами, гладко выбритым лицом. Поправив фуражку, антропоморфный Аполлон вошёл в заведение молча, лишь каждую секунду одергивая напарника как дитя. Костяшки пальцев сбиты, при таком телосложении, одного веса тела достаточно, чтобы человек получивший пару нерасчетливых ударов получил сотрясение мозга. А сбиты пальцы не слабо. Чего не скажешь о плотном детине, с добрыми глазами. Хороший и плохой коп, хех, будто паршивый анекдот рассказанный наркоманом.
Пока офицеры полиции возятся у стойки, а наши без малого пять минут немого ожидания становятся напрягающими, меня возвращает к ламповой реальности сладкозвучный голос официантки.
- пока готовится ваш заказ, может принести пиво и джин? – в ответ я лишь улыбнулся, одобрительно кивнув головой и, как только миниатюрная девица отправилась за выпивкой, старик Уэйн неохотно заговорил. Появление уже зрелого внука оставило не самые добрые впечатления, ни в душе этого пожилого человека, ни на невольно вздрагивающих морщинах. Мой спутник слегка приободрился, стоило на столе приземлиться разносу со спиртным. Заранее заказав себе еще стакан джина, я принялся смаковать отдающую лаймом жидкость. Такое ощущение, словно по телу тонкими струйками насильно растекается тепло, врезаясь в задубевшие сосуды пламенной горечью спиртов с привкусом лимона.
- не при Гордоне. Когда Джим Гордон был обычным копом, другой разговор. Но не тогда, когда он стал мэром, и теперь полиция пусть и не вся, но точно уж большая её часть не напоминает вон того парня. – насмешливо я указал в сторону бравого спартанца со значком, который грозным взглядом отмерял каждый сантиметр заведения.
- чего уставился, сопляк? – как полагается в традиционной манере особей с широкими габаритами, ублюдок с шевронами, а назвать его офицером полиции у меня не поворачивался язык, тут же перекрестил меня на свой жесткий манер. У меня ушло целых шесть минут и сорок секунд на то, чтобы расписать в своей личной статистике личные «качества» копа, шесть минут изучая каждую выразительную деталь и бегло анализируя поведение, и только сейчас этот увалень удосужился отвести свой взгляд от личного высокомерия.
- просто смотрю. – стараясь не цедить сквозь зубы, я усмехнулся не отводя взгляд с медленно покрывающегося алым лица мужчины:
- сэр!
- что сэр? –на нечто напоминающее рявканье старого ротвейлера, я ответил еще более спокойно, чем заставил амбала резким шагом подойти к нашему столику:
- не знаешь, как обращаться со старшими, сопляк?
- мистер большой мужик не зачастил соплячить? – приподымаясь из-за стола, я тихо засмеялся, отталкивая пачку сигарет указательным пальцем. Мне было достаточно лишь одного неосторожного движения, незначительного, чтобы вытереть в зале пол полицейской униформой. Я лишь ждал посыла, но, тут же вступивший в еще не разгоревшийся очаг конфликта напарник верзилы, моментально свёл радушную беседу на нет.
- Нэд, какого чёрта ты тут устраиваешь? Знаешь что, иди в машину,нечего пугать людей. – признаться я ожидал чего угодно, распаленного пламени в глазах этого Нэда, швыряющего столы и стулья по всему залу, выкрикивающего возгласы как нормандский воин, но, слегка сдвинутые брови полного офицера, который как оказалось, был старшим по званию, тут же приструнили буйны нрав, превратив дюжинный шифоньер в обиженного ребёнка. Взболтнув под нос что-то нечленораздельное, глыба суровости, натянув фуражку ниже на нос, двинула к выходу.
- прошу прощения за Нэда, он грубоват, но на самом деле, парень душа, просто день не задался. – пожилому офицеру стоило отдать должное, терпеть такого засранца как напарника, нужно быть чертовски спокойным. Нелепо отшутившись, я ответил мужчине, что всё хорошо и никаких обид нет. Крепко пожав ладонь полисмена, я вернулся к Томасу, на лице которого явно отсвечивалась ухмылка.
- бытовая ситуация, что? –усмехаясь, я пожал плечами и наконец-таки добрался до сигарет и уже закуривая, придвинул пепельницу ближе. Осушив первый стакан джина, смачивая горло вслед за обволакивающей серостью никотина, в голове тихими нотками отозвался хмель.
- в общем, Люциус будет в безопасности, в любом случае. Человек способный создать из спички устройство включающее свет по всему городу, необходим целым и невредимым. Это как паутина, когда самые казалось-бы безобидные вещи превращаются в средства массового контроля, или катализаторы ковыряющие фундамент системы. Так что, будь спокоен, для сохранности души Фокса не нужны тени в шкафу. Что касается активов, здесь твой сын так же преуспел. Опять чудеса магии нужных знакомств, КуинИндастриз, Лекскорп, КордИндастриз. Империя существует, в незримом для акул пера мире. И каждый, желающий откусить этого пирога лишится зубов… кажется, наш заказ… - перечень принесённой провизии действительно впечатлял, и я даже удосужился подшутить над аппетитом своего гостя. Ограничившись мясом и выпивкой, я продолжил вводить Томаса в курс предстоящих событий.
- но, дело не ограничивается лишь бумажной волокитой. И есть люди, на которых придётся давление, в классическом стиле…

+1

13

Уэйн помнил все из того разговора, все вплоть до последнего слова, о чем говорил и ему Джейсон. А сейчас он лежал на куче отсыревшего картона, с разбитым в кровь лицом и полностью рассаженными костяшками пальцев. В голове шумело, перед глазами то и дело проносились стаи "мушек" - видимо чувствовали скорую поживу на свежем трупе еще одного пережеванного Городом Грехов человека. И этим человеком вполне мог быть Томас Уэйн, Бэтмен, Рыцарь Возмездия и прочия, прочия, прочия титулы. Вот только сейчас он не был ни Бэтменом, ни своего рода "наследником" той финансово-промышленной империи своего сына (дошел смысл шутки про наследие от сына к отцу) а просто старым, смертельно уставшим человеком, который падает все дальше в омут жизненных неурядиц и фатальных стечений обстоятельств. Некогда щегольский черный костюм теперь был больше грязно-серым в мелкую бурую крапинку грязевых и масляных капель, лицо привычно украшала двухнедельной небритости щетина, постепенно превращающаяся в неопрятную бородку, с правой стороны покрытая толстой коркой запекшейся крови. Красавец-мужчина был вдобавок совершенно босым, с какими-то рваными тряпками заместо носков. а запах! Господи милостивый Боже, какой витал запах! убийственное, в своем отталкивающем разнообразии амбрэ могло убить кого угодно, решившего подойти слишком близко к Уэйну, вплоть до представителей внеземных цивилизаций.
Славный выдался денек, старик. Ты сейчас больше похож на до смерти затраханный авокадо, попавший в неисправную соковыжималку и доживающий остаток жизни в помойном ведре. Сломался? Сломался. А к этому дело и шло. Ты жил надеждой, одной единственной надеждой после разговора с одетым в алое бегуном - что там, где ты умрешь, твой сын будет жить. И ты не задумываясь умер за него, Там, в своем родном мире, умер, чтобы твой сын мог жить. Видимо закон Равновесия все же имеет здесь свою силу, иначе как могло произойти то, что случилось два года назад. Брюс умер, а его непутевый папаша прибыл в этот мир. Какая, мать ее, ирония. Веселая шутка - всем смеяться.
Сейчас, лежа в окружении холода и сырости, как нельзя острее сказывался возраст - Томас перешагнул за свой шестидесяти пятилетний рубеж относительно недавно, только чудо помогало ему каждую ночь одевать опостылевший костюм и быть тем, кем принято пугать всех до единого жителей Готэма - начиная от непослушных детишек и заканчивая убийцами и грабителями - Бэтменом. Летучая Мышь, таинственный ужас в маске и с пистолетом в руке, чье дымящееся дуло изрыгало смерть и ничего кроме смерти. Кровавый след бесчисленных убийств тянулся за этой ночной тенью, городской легендой из разряда "друг моего друга слышал ночью выстрелы в темноте...". Мало кто мог с точностью заявить о том, что видел Бэтмена, но еще меньше оставалось переживших эту встречу - случайные свидетели в панике закрывали глаза, зажимали уши что есть сил лишь бы не видеть того, что Рыцарь Возмездия делал с теми, кто рисковал переступить ему путь. Ночная перестрелка двух мафиозных кланов окончилась массовой перестрелкой в районе Готэм-Плэйс, выживших нет, двое свидетелей утверждают, что видели там Бэтмена. В кадре показаны бледные и испуганные физиономии двоих припозднившихся гуляк, дрожащим голосом рассказывающих об "ужасном Бэтмене". Бэтмен непобедим и неуязвим, бэтмена невозможно перехитрить, Бэтмен разрывает врагов голыми руками. Бэтмен, Бэтмен, Бэтмен... Всюду был Бэтмен, везде люди шептались о нем, как перешептываются детишки о обитающем во тьме шкафов бугимене или монстре-из-под-кровати.
- Убирайся отсюда, я хочу побить один.
Фигура в выбитом дверном проеме узнаваема в этом Готэме, как впрочем и ряд иных костюмированных мстителей. Красный Колпак, бич преступности и анальная боль преступных боссов. Интересно, какое ему дело до жалкого, грязного и пьяного старика? Этот старик совсем не тот, кого ищет ночной мститель в маске, но возможно старик знает, как найти его. Бэтмена.
- Сказал же - проваливай, не хочу ни кого не видеть, не слышать. Займись спасанием котят на деревьях и переводом старушек через дорогу, раз уж снизошел до такого уровня.
Нет, Колпак не уходит, он стоит и терпеливо ждет. Этот старик кое что знает, и Колпак должен вытащить эти знания наружу, хорошенько расспросив старика.

+2

14

Где я ошибся? Один и тот же вопрос, звонко бьющий по вискам колкими разрядами. Один и тот же чёртов вопрос, до тошноты сводит внутренности, обжигая горло неслышным шепотом. Жутко устал от этой сломанной реальности, где память попросту мешает спокойно жить. Хотя, спокойствие и я, мы слишком разнимся, слишком не созданы друг для друга. Сейчас, когда всё вокруг трещит по швам, осыпаясь хрупкими осколками по которым я продолжаю упорно идти в неизвестность будущего, меня интересует лишь единственный вопрос. Где я ошибся?
    Действовать так, как никогда раньше, рассчитывать каждый свой шаг с точностью до миллиметра, едва не вскидывая барометр с поправками на ветер. Лица, чёртова тьма глаз смотрящих сквозь меня, не знающих когда стоит отвернуться. Идти сквозь этот снующий сонм серости, вслушиваясь в нелепую речь. Как гладь мутной воды, в которой не видно дна, не видно ничего кроме плавающей на поверхности грязи. Главное, не оступиться, не споткнуться и упасть, ведь даже не зная, что там, на дне, я чувствую, как топь выжидает. Каждое неосторожное движение может стать последним. Всё просто, до невозможности. Рухнуть в тёмные воды пустоты, и закрыть глаза, забывая обо всём или вовсе не переходить этот брод, оставаясь на берегу? Выбор есть всегда. Проблема в том, что не каждый способен осознанно принять решение идти вперёд. Я не могу не называть их серостью, не могу принять подобие веры в их густое как слизь нечто, наполняющее черепные коробки. Осуждать, относиться с осторожностью, пренебрегать и идти вперёд. Рвать вязкие путы, и не останавливаться, испытать не единожды сжигающее чувство ненависти, заглушая в голове глас разума, на миг отдаться единственной эмоции, но чёрта с два не останавливаться. Я не остановлюсь, никогда. Призраком, снуя у стен, ярко расписанных охрой домов, я вслушиваюсь в каждый шепот, всё еще не выходя из тёмных вод. Тенью, скользя среди предателей, лгунов, сладкозвучных болтунов, я смотрю на них, не понимая различия. Этот город далек от понятия идеала, но, это мой город, перед которым я держу ответ за всё. А что касается других… Без разницы.
    Сколько прошло с момента нашей последней встречи? Неделя? Месяц? После всех этих басен о тьме, доблести, суровом правосудии вся моя легенда обернулась пустым звуком, когда старик вовсе слетел с катушек, завернувшись в кокон своего перманентного самобичевания. Заливая остатки здравого смысла алкоголем, он ушёл в себя, ушёл настолько глубоко, что всякий проблеск надежды уже не казался таким уж ясным. Человек из другого мира решил принять позицию моего мира, стать его частью, его серой частью. Сломлен? Да.
Стены унылой квартиры, которая долгое время служила прибежищем для Уэйна старшего, где он мог часами засиживаться в тишине, погрязнув в собственных мыслях, укрытые пылью, измазанные старческой кровью, встретили меня тяжёлым смрадом застоявшегося похмелья. Горы опустевших бутылок и груды мусора стали единственным окружением человека, которого я считал сильным. Я ошибался.
- посмотри на себя, выглядишь убого. – тихо выдохнув слова, я приподнял забрало маски. По привычке закурить, переступая через смердящее тело пройти в ванную, чтобы набрать в таз воды… возвращаясь обратно, я застал старика дремлющим, бормочущим что-то нечленораздельное под нос. Окатив Уэйна ледяной водой, я неспешно присел на край зашарпанного табурета.
- я думал, мы уже прошли это… - я смотрел в глаза этого человека и видел лишь тянущуюся вглубь сумрака пустоту, не было ничего, кроме растерянности, беспомощности. Вся холёная слава карателя в маске, это лишь отголоски, эхо прошлого, которое есть, но, как-бы и нет.
- знаешь что самое смешное? Я считал себя мертвецом, нескромно примеряя роль мученика, но, потом, всё изменилось. В какой-то момент я был готов сорваться к чертям, крикнув в сердцах, но, глядя на тебя, понимаю, что этого делать нельзя.
Где я ошибся? Везде. Сравнив Томаса Уэйна с его сыном, посчитав этого человека домыслом, предшествующим рождению легенды. Подобно ребёнку, ухватившемуся за идею выстроить на тлеющем пепле хрустальный дом, я утратил дар видения истинной природы вещей, их врождённой уродливости.
- я с удовольствием оставлю тебя здесь, загнивать в собственном дерьме, но ответь мне на один вопрос, старик. Как давно ты собирался рассказать, что спёкся?  – не собирался. Он не рассказал бы, даже если это было последним, что он сделает в своей жизни.

+1

15

"Стоит проснуться и наступит завтра"
Не каждому дано право быть сильным, не каждый может родиться сильным, мало кто может притворяться сильным. Но во сне каждый из нас получает желаемое, он находит потерянное и живет, а порою и проживает целую жизнь во снах. Во сне ты сильный. Во сне ты смелый. Бесстрашный и неуязвимый. Но стоит проснуться и все уходит, как уползают в темноту стелющиеся хлопья утреннего тумана. Ты просыпаешься и осознаешь, что снова жил во сне. А явь, явь для тебя становится хуже любой, даже придуманной самым изощренным мозгом настоящего садиста пытки. Вначале ты пытаешься жить на два мира, но потом, потом стремительно нарастает сосущая душу пустота. Ее не заглушить ничем и ни кем, от нее не убежать и не спрятаться. Она пожирает тебя изнутри и единственный способ забить о ней, это заснуть. Заснуть и уйти в мир, где ты сильный. И где нет места слабости.
Как пошло и как действенно. Так заснувшего в алкогольном угаре на пороге собственной квартиры пьянчужку-мужа встречает любящая и верная жена, уже приготовив к второму сеансу увесистую палку, дабы простимулировать ей неразумного супруга. О, как это мило выглядит со стороны! Но признайтесь, кому это понравится на самом деле?
- Додумался-таки, чертов садист. Катись отсюда к морскому дьяволу, кому говорю!
О нет, нет-нет-нет, Томас Уэйн не настроен разговаривать по душам, пусть даже он сейчас больше напоминает бездомного бродягу, родившемуся где-нибудь в трущобах Старого Города и прожившего жизнь самую никчемную из всех имеющихся жизней. Оставьте его в покое, говорит обстановка последнего пристанища стареющего льва - такая милая и привычная его загрубевшему сердцу и истрепанным нервам. Вам бы его жизнь прожить, вам бы его жизнь, да... Ему ведь уже скоро будет шестьдесят шесть, круглая, юбилейная дата. И где его семья, где друзья и коллеги по работе, где тепло семейного очага и альбом, полный замечательных воспоминаний? Где оно все, эти непременные атрибуты славно прожитых лет? Их нету. Их и не было. Жизнь Томаса Уэйна закончилась на четвертом десятке, когда свинец и порох оборвали биение сразу двоих сердец - сына и отца. Томас Уэйн умер в тот день и тот час вместе со своим первенцем Брюсом, истек кровью и похолодел на грязном, заплеванном асфальте. Мертвец. Покойник. Оболочка. Слышали когда-нибудь про завлекательные опыт практически средневекового ученого Гальвани с электричеством и трупиками лягушек? Ну как же, там где труп несчастного земноводного присоединяли клеммами к электромашине и он миленько сотрясался, словно живой, от получаемых импульсов. Уэйн умудрился "прожить" на этих внешних раздражителях еще двадцать с лишним лет, пока наконец не упокоился на поле брани. Конец истории. А потом его зачем-то вытащили с того света на этот и снова заставили жить, вернее существовать. Чем больше внешнего воздействия, тем более живым кажется доктор Уэйн - ходит, разговаривает, шутит, пьет виски в нечеловеческих количествах и гоняется за преступниками, возглавляемыми собственной женой, по ночам вместо здорового сна.
- Ты можешь жить так, как жил, но ты никогда не проживешь Мою жизнь, Джейсон. Я сказал это Супермену и снова повторю тебе - я не Брюс, я не легенда, не символ, не герой.
Прощай, храбрый молодой волк, тебе не по пути с этим постаревшим, поседевшим медведем-гризли. Гризли стар, он не хочет борьбы за территорию и самку, он хочет напоследок понежиться на солнышке, погреть свою битую клыками и когтями, пулями и стрелами шкуру под его лучами перед самой главной спячкой в угасающей жизни. В этом мире его ничто не удержит, он стремительно тает, уходит из его границ, как проливается сквозь пальцы вода. Оставь его, не трать свое время, ибо за ним уже идут охотники - падальщики и шакалы, трупоеды мира людей, только и могущих, что трусливо огрызаясь друг на друга нападать на старых и ослабевших. О. где они были, когда матерый зверь этот рвал на куски их собратьев? Где их ружья и где их капканы были, когда рев хищника заставлял дрожать всех в округе, трусливо прячущих мягкое подбрюшье в норах и скальных расселинах. Как давно это все было.
Уэйн повернулся на другой бок, в попытке заснуть, но старческая бессонница и мокрый костюм плохо способствовали этому. Ему хотелось снова уйти в мир снов. Там, где он сильный. Там, где он храбрый. Тихое мерное сопение провозгласило, что старик уснул, так и не потревоженный толком своим незваным визитером.

0


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » faber est suae quisque fortunae [Thomas Wayne, Jason Todd]