news

2.10.2017 - для прогрессивных хирос на районе стартовал новый Флешмоб. доброго понедельника

21.08.2017 - вы не ждали, а мы припёрлись. Нежданно негаданно грянул Флешмоб. Лёгкой недели

14.08.2017 - доброго времени суток, коты. Настраиваем приёмники на волну ЛигаFM и слушаем Глас Администрации

25.07.2017 - не пропустите обновления новостей в Гласе Администрации. всех благ и лёгкой недели

23.07.2017 - а у нас во дворе, будет снова Флешмоб. всем бодрой недели

21.07.2017 - мир вам, обитатели планеты Земля. о последних новостях узнайте в теме Глас Администрации. выходные не за горами, всем добра

2.07.2017 - добра звёздочки. Узнайте о последних обновлениях на волне Глас Администрации. Доброго понедельника и хорошего настроения

27.06.2017 - доброго времени суток, коты. В обязательном порядке просьба пройти всех в Эту Тему

26.06.2017 - лёгкого и безоблачного понедельника, котики. Спешим на свежий выпуск новостей Daily News #4. Лучей добра и радости.

23.06.2017 - времени суток, милые. Для тех кто не еще не в курсе событий, улавливаем Глас Администрации. Добрейшего добра, в завершение рабочей недели.

4.06.2017 - доброго времени суток, звёздочки. В тон уходящего дня не пропустите свежий выпуск Daily News #3.

29.05.2017 - доброго времени суток не спящие и пробудившиеся. Спешим пожелать всем лёгкой рабочей недели и безоблачных будней, а для встряски вашего драгоценного внимания запущен Флешмоб.

22.05.2017 - завершился летний флешмоб, об итогах которого будет известно во второй половине дня. Спешим прочесть свежий выпуск Daily News #2. Лёгкого понедельника и безоблачных будней.

17.05.2017 - доброго времени суток и приятного времяпровождения милые звёздочки. За окном 17.05. и специально для вас, запущен прямиком из детства флешмоб. Тепла и улыбок вам в зените рабочей недели.

14.05.2017 - выходные подходят к своему эпическому финалу, в честь наступающей рабочей недели запущен дебютный Выпуск новостей. Лёгких рабочих будней и побольше приятных моментов.

12.04.2017 - проснитесь и пойте, после зимней спячки жизнь в стенах форума вновь зашевелилась. Всем не спящим в сиэтле просьба отметиться в данной теме. С любовью, Семейный Подряд.

Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

amc


active


мои призраки уносятся в бесконечную бездну памяти, где сооружен мой личный котел боли и ненависти. Я вижу призраков уже давно... Настолько давно, что успела привыкнуть к их присутствию и научилась не отмахиваться руками. Я перестала закрывать глаза и отворачиваться, претворятся и утешать себя в собственных объятиях, покуда эти призраки стоят за спиной. Всегда. До конца всей вечности меня будут преследовать их взгляды и голоса. Даже теперь... когда я провалилась в темноту, ощутив пронзительную боль на одно мгновение. Когда я испугалась правды. Той, другой... Трусишка? Тебе не понять, ведь ты носишь эту маску. Но ведь...

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » welcome home [Stephanie Brown, Jason Todd]


welcome home [Stephanie Brown, Jason Todd]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s1.uploads.ru/t/PQ3BT.jpg
[-------]
Дата\время: почти_ласковый июль 2016 года
Место действий: Готэм-Сити, башня Корда, всё такая-же молчаливая, и как ящик фокусника, с двойным дном
Участники: Стэфани Браун [пока еще не понимающая, что чёрта с два происходит], Тим Дрейк [временно исполняющий обязанности Оракула], Джейсон Тодд [парень, которого обычно называют "ты не вовремя"]
Краткое описание:
- да, это круглосуточная оперативная незаменимая служба,  которая посоветует вам где искать упырей и что с ними делать...
я тоже рад тебя слышать, Тодд. Всё хорошо, если не учитывать пары мизерных нюансов в виде катастрофической невысыпаемости. Почему? Наверное потому, что я ищу ради твоей идиотской физиономии трачу своё драгоценное время, и вместо того чтобы обниматься с подушкой, хоть сегодня, делаю партию нано-камер. Что молчишь, совестно? Что, подкуриваешь? Ну и мудак-же ты Джейсон, иногда я задаюсь вопросом, как матушка Земля способна терпеть такое существо. Ох, господи, пожалуйста, дай мне спокойно умереть какой-нибудь быстрой смертью, чтобы не слушать твоих сальных каламбуров. Джейсон, это закрытая линия, о которой от силы знают три человека в этом сраном городе, да может вобще, на этой сраной планете, что ты хотел? Не нужно беспокоиться моим хроническим недосыпом...
я устал, Тодд. Просто устал. В свете всех этих событий, я всё-еще не могу смириться с некоторыми вещами, но это не значит, что я вот так просто возьму и плюну на всё. Не храпи в трубку, Тодд. А, мотоцикл. Едешь в убежище, о, это хорошо, захвати мне лошадиную дозу эспрессо, без сахара...
так быстро... постой, где ты сейчас??? тогда кто открыл двери в ангаре???


[NIC]Tim Drake[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/t/2qQ5v.jpg[/AVA]

+2

2

Стефани слегка сконфуженно и смущенно улыбалась маме, получая поцелуй в щеку, сопряженный с крепкими объятиями и тихим недовольством вечно пропадающей черти где дочери. Девушка знала, что из неё хорошая дочь, как из отца порядочный законопослушный гражданин, но от легких уколов совести все же невозможно было полностью избавиться. Стефани задает вопросы, как-никак, ей интересно узнать, что произошло, пока её не было, делая это аккуратно, будто бы невзначай (мама до сих пор не слишком смирилась с тем, что ее дочь Бэтгёрл), пытается собрать кусочки паззлов воедино, чтобы понять, что творится на той желанной стороне. Трудно было удержаться от того, чтобы вскинуть брови - Стеф понимает, что ничего не понимает. Но... Стефани искренне верит в то, что для Бэтгёрл все прояснится, ведь у неё у руках гораздо больше источников информации, которыми можно воспользоваться. А до тех пор продолжает улыбаться, делая мелкие глотки переслащенного чая, охотно делясь впечатлениями от "поездки".
Стеф понимает, что нужнее была бы Готэму, а не своей маме, но все же... Постаралась быть хорошей дочерью, вернувшись к маме перво-наперво. А ещё ей просто необходим душ!

Дневник Бэтгёрл. День... Ой, кому какая разница?

- По-старинке или как нормальные люди?
По-старинке ей нравилось гораздо больше. Что-то есть романтичное, захватывающее дух во время фаз полета! А ещё помогало очистить голову от ненужных мыслей и прийти к каким-то спокойным, взвешенным, а не пришедшим сгоряча, решениям. Не сказать, правда, что Стефани это помогало стопроцентно. Оглядываясь назад, она едва ли может назвать те "спокойные" решения взвешенными. И... Как думается, все самое "интересное" только впереди.
Но нормальные (насколько людей в супер-костюмах можно назвать нормальными) средства передвижения, вроде "Рикошета" были гораздо удобнее. Да и к тому же... У неё есть "Рикошет"! Чертов. Шикарный. "Рикошет". А ведь несколько лет назад она о личном транспорте и подумать не могла... Потому что велосипед едва ли можно назвать супергеройским солидным средством передвижения, даже более того - засмеют все, кто только могут. Отчасти светлой завистью Стефани завидовала Каре - у той вообще никаких заморочек не возникало никогда, всегда выглядит эпично.
Но Бэтгёрл приходится обходиться тем, что у неё есть и вообще старается не выпендриваться: вдруг придется вернуться когда-нибудь к велосипеду? Бэт-велосипеду.
На повестке дня, добираясь до Башни Корда, у Стефани сформировалось всего два вопроса, которые, однако, включали в себя достаточное количество подвопросов и подтем: что происходит и почему она в этом не замешана? В смысле... Нет, спасать мир за пределами Готэма, конечно, хорошо, даже очень. К тому же весьма и благородно и благодарно - ох эти восторженные взгляды, ох, как это греет душу (тешит тщеславие и взращивает чувство собственной важности до небес). Ладно, взглядов и оваций не было, но ничто не мешает ей приврать. А ещё трудновато, правда, но что Стефани Браун, что Бэтгёрл никогда не боялись трудностей. Другое дело, что иной раз этих трудностей и не особо хотелось, потому что лень. Стоит только вспомнить о домашке по информатике... бррр! Впрочем, такая проблема была только у Стеф. Бэтгёрл же иной раз даже усложняла себе жизнь там, где могла этого и не делать, но, впрочем, виновата не она, виноваты обстоятельства!.. Впрочем, это далеко не те проблемы, которые требуют немедленного разрешения. Это ведь типичные проблемы девушки-супергероя, а вот то, что творится в её родном городе.
С одной стороны, все достаточно обычно, не так ли? Готэм никогда не был бы Готэмом, если бы не погрязал в преступлениях и раз в года два не был на грани уничтожения. Но... Тогда злодеям, совершая свои злодейские злодеяния, чтобы сотворить злодейское зло, было на кого с опаской озираться, а героям, совершающим свои героические геройства, было на кого опереться. Альфред. Всем его так не хватает...
Стеф слабо улыбнулась - в планах все шутки смешные, а вот стоит им прозвучать, пусть даже в мыслях - становится больно. К тому же... Явно была выбрана не та тема, даже не на грани, а просто не та. Не та, о которой не только шутить не хочется, но и думать. "Ладно тебе, Стеф. Уже взрослая девушка, а пытаешься все спрятаться "в домике", это ниже тебя!" - приободрять саму себя у неё выходило ещё хуже, чем овладевать таинственно-прекрасным искусством черного юмора. По крайней мере, в те моменты, когда у неё не было настроения на это. И вообще. Ей не до того сейчас. Код доступа вспоминать надо.
- Баабс, привет! Ты не представляешь как я соскучилась по твоему голосу, нудящему то, что мне нужно быть осторожнее. Прости, сувенирчики не привезла, в следующий раз, если не забуду! - стоило только Стеф "вломиться", как она сразу начала без умолку болтать, зная, что мисс Гордон все равно её услышит - камеры наблюдения. А потом, спустя несколько десятков шагов и коридоров, уже и лично можно поговорить. Только вот вместо знакомого инвалидного кресла она увидела...
Эту макушку и этот силуэт она узнает из тысячи тысяч.
- Тим? - Стефани нахмурилась и сложила на груди. Нет, несомненно она была рада его видеть, как и любого другого члена их семейства, но теперь она стала понимать ещё чуточку меньше. И все же начинать придется не с начала, а с конца, поэтому, слабо и лукаво улыбнувшись, как-никак, она все та же Стеф, поэтому без хотя бы очень слабого намека на шутку не смогла: - Признавайся, куда ты дел Барбару? Скажешь, что съел - не поверю, на сытого, а уж тем более счастливого человека на смахиваешь.

Отредактировано Stephanie Brown (Сб, 3 Июн 2017 18:48:37)

+4

3

где-то в черте города, сквозь свет тусклых фонарей, сквозь густую тьму молчаливых улиц
До рассвета от силы час, и полуночная жизнь угрюмых проулков медленно тает, оставляя в воздухе едва ощутимое марево рассыпающейся вуали тьмы. Этот город притих, будто пойманный вор, изворачиваясь дрожащими кистями в чужой крепкой ладони. Он выберется, непременно. Всегда выбирался, а иначе, попросту само существование Готэма не имело бы таких, скользнувших своими чёрными корнями вглубь слухов. Каждый раз, проблески размытого правосудия пытаются стянуть чёрное сердце цепями, сковать, осознанно создать иллюзию контроля. И каждый чёртов раз, история завершается уже приевшимся финалом. Вор на свободе, а страж – затерялся уродливо распухшим телом в желобах сточных канав. Я слишком часто видел эту мерзкую картину, слишком долго выжидал, когда Готэм в очередной раз выплюнет в свет добротную дозу гнили. Слишком был собой, чтобы сломать восприятие и вырезать на лице реальности жирное «нет». Слишком долго ждать, чтобы в конце, когда фундамент чёртовой стены даст трещину, и разносясь гулким эхом тысячи стенающих голосов, вырвать из груди предсмертный крик. Запомни меня хорошенько, Готэм. Ты создал меня, уничтожил меня и создал заново. На моих пальцах давно застыла кровь, и каждую ночь, я, возвращая долг, убиваю воспоминания сломанных лет, заставляя алую гущу вновь стать тёплой.
Тело предательски ноет, едва слышно нашептывая рассудку, что пора бы уже завершить эту уходящую ночь, и наградить себя несколькими часами желанного сна. Самому себе усмехаясь, я лишь топлю в пучине событий эту лёгкую мысль. Всё не так просто, как бы хотелось, и сон, это маленькая заветная мечта, которой пока не суждено сбыться. Ночь всё еще принадлежит мне и чтобы кто-то не посмело оспорить мою привязанность к мрачной леди, приходится существовать в безумном ритме. Несколько месяцев дикой гонки по правилам системы, и в одночасье в разрез. Я и Уэйн старший взялись за рискованное дело, рискованное и серьёзное, требующее тонкого расчёта всех возможных деталей. Пришлось подключить немало людей, чтобы задействовать самые активные резервы. Найти в сумраке преисподней горсть слухов, вытащить их, очистить от пыли и грязи, чтобы увенчать новой грязью. Неизменный статус коим прошито уродливое тело ненавистного города. Я верю что мы справимся, знаю, но, где-то в глубине души, внутренний ребёнок, мальчишка в причудливом наряде птицы всё ещё теплится надеждой. В коем-то веке, мне хотелось быть верить, что я не прав. Но, чёртова судьба играя в тон реальности говорит обратное.
- проснись и пой, Дрейк. Ты живой там? А то запах слышен даже через коммуникатор. Сон для нас роскошь, пташка, ты всегда такой нудный, или только по определённым дням недели? – ночь провожала меня со старой парковки подержанных авто, где недавно наряд полиции повязал приезжих контрабандистов. Почему приезжих? За последний год, местные оружейники наладили тесный контакт с огромным количеством стран. Товар дешевле, а качество порой может затмить тайные норы NASA. Подобная акция магнитом притягивает всевозможное отребье со всего мира. Паршиво. Ничего, сорок пятый не знает не чинов не регалий, свинец всех подровняет по статусу всех. И каждый, кто сунет свой криво заточенный нос в мой город, вычеркнет своё имя из списка «жизнь».
- здравствуйте, это программа «ночь с птичьими мозгами», и у нас сегодня в гостях член клуба розовых соплей, а по совместительству повелитель занудства. Ладно тебе, Тим, завязывай с упадничеством. Хочешь я тебе песню спою? Суть да дело, я направляюсь к тебе, нужно поговорить о системе безопасности особняка, кажется, я знаю где найти оригинальные чертежи. Эспрессо? Замётано. Почему это быстро, я только стартую с Эвер Хилл… что? –открыть двери в башне могли только двое, я и Тим, Дик, если и появлялся, делал это привычным для себя способом – через потаенную шахту вентиляции, прямиком в наблюдательный зал, поэтому мой мозг уже вырисовывал самые скверные варианты.
- Дрейк, не вздумай глупить, я уже в пути… - резко вскидываясь на стольного зверя, всё моё тело было напряжено до предела. Незваные гости? Ты выбрал не тот дом с часами, парень.
где-то в доме с часами, где под двойным дном встретились двое…
Чёрт, как я выгляжу, это было единственное более осмысленное, что выскочило из серого потока циркулирующих мыслей молодого человека. Тим был настолько отвлечён всем этим кошмаром наяву, что попросту не мог принять подобную случайность. Да, именно случайность и никак иначе. С тех пор как Барбара стала затворником личного мирка, убегая от воспоминаний, Дрейк решил, что лучшим способом отвлечь своё внимание – переключить его на что-то более важное, что-то сложное, требующее полной самоотдачи… Стэфани покинула город задолго до той проклятой ночи, почему? Возможно, все чудо-дети носившие пёстрый костюм малиновки обязаны рано или поздно расправить крылья и стать кем-то большим. Дик, Тим, даже Тодд. Птицы выпорхнули из-под тёмных как ночь крыльев летучей Мыши, чтобы устремиться к свету.
- она, она спит, да… чёрт, конечно-же спит, утро ведь. Или ночь, наверное. Чёрт, как всё сложно. – едва приподнявшись из кресла, Дрейк удрученно рухнул обратно, глядя на улыбчивую девушку усталыми глазами.
- знаешь, ты испугала меня, вот серьёзно. – отшучиваться, или попытаться заговорить сразу? И первым же вопросом нокаутировать «почему ты уехала?», нет, это было глупо, подумал про себя Тимоти. Ведь от части, он знал, что Стэфани хотела избавиться от тяжёлого ярлыка и наконец, выйти из тени, стать собой, Спойлер, Бэтгрёл, да кем угодно, но, только не быть упрятанной в клетку чужой славы. 
- хорошо выглядишь… - взъерошив волосы юноша, на выдохе засмеялся: - ... отдыхала где-нибудь на пляже в тропиках?

[NIC]Tim Drake[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/t/2qQ5v.jpg[/AVA]

+2

4

Девушка не знала, что ей делать - смеяться или же наоборот приложиться своей маленькой изящной ладошкой к своему же лбу со всей силы. Но, пожалуй, помимо двух крайностей она нашла, нет, вовсе не золотую середину. До золотой середины ей ещё расти, набираться опыта, чтобы стать мудрее, наметывать глаз и закалять характер. Но находить что-то новенькое и оригинальное, что не входит ни в одно из двух зол, между которыми ей требуется выбирать. Однако в некотором роде сейчас нашедшийся выход был даже не столько примитивен, сколько обычен. Что делает любая девушка, увидев маленького, побитого жизнью щеночка под проливным дождем? Естественно жалеет и умиляется, умиляется и жалеет - не так уж и важен порядок, от перемены мест слагаемых сумма не меняется. А теперь представляем на месте щеночка - Тима, а вместо дождя - полумрак башни Корда.
Отгадайте, что будет делать Стефани? Жалеть и... Нет, все же не умиляться, поскольку ничего умилительного в таком состоянии она не видела. Особенно зная, как выглядит нормальный Тим. Честно, хотелось как минимум дать подзатыльник за халатное отношение к собственному здоровью и отправить отсыпаться. Но едва ли она имела на это право, так? Стоит ли разрушать или делать то, что в теории (пусть эта теория и является не более, чем ничем не обоснованными, мыслями и домыслами Браун) может разрушить тот относительно хрупкий мостик, который построился над старой пропастью  былого между ними? К тому же вдруг её неправильно ещё и поймут?
Впрочем то, что она удержалась от подобных действий не значит от того, что она не будет комментировать. И более того если понадобится - вести допрос, при этом одновременно являясь как и хорошим полицейским, так и плохим. Ладно, только хорошим. Ей же жалко, черт подери. Успокаивала лишь та мысль, что иногда хороший полицейский может быть более пугающим, а значит более располагающим к разговору, чем плохой полицейский.
- Прошу, не считай меня дурой, - вздохнув, произнесла Стефани. Искренне, прямо-таки от всей своей души и даже без острот и шуток. Спит Барбара, как же. Может, Браун и не гениальна, но как и умом, так и сообразительностью природа её все же наделила, поэтому складывать два и два она все же могла. Садясь на ближайший стул (стоять во время разговора как-то неудобно будет) и смиряя Тима задумчивым взглядом, девушка поделилась своими наблюдениями:- Одного взгляда на тебя хватает, чтобы понять то, что если ты тут за уснувшую Барбару, то она явно находится в коматозном состоянии, причем месяцев так шесть, но это так, навскидку, так что...
Усмехнулась и неопределенно качнула головой. Самой себе, наверное, оценив свои слова таким жестом. Где-то преувеличила, где-то в голосе проскользнули (явно прозвучали) ноты сарказма... Но в целом свою мысль донесла ясно, кажется, хотя могла остановится и на той ещё просьбе, все понятно без лишних слов, так ведь. И все же Стефани постоянно нужно что-то и кому-то доказывать, без этого жизнь, видимо, казалось не такой интересной. В основном, правда, доказывать приходилось все только самой себе, потому что другим либо без разницы до того момента, пока действительно не станешь кем-то стоящим и сделаешь то, что будет отражаться в столетиях, а другим... ничего не надо доказывать. Когда-нибудь они увидят и поймут все сами, а значит признают.
- Уж прости, ты меня тоже немало изумил, так что, думаю, мы квиты, - уже гораздо более безобидно и мирно ответила Браун. Забавно было слышать, от такого здоровяка, как Тим, что он испугался такой хрупкой девушки, как Стефани, пусть даже это и не правда, пусть это и эффект неожиданности. Они оба на друг друга свалились как снег на голову. Только вот, раз Тимоти засел в обиталище Оракула, он знает гораздо больше блондинки и в этом было его преимущество.
Но скоро же все исправится? Для этого Стефани и пришла. Особой разницы в том, из чьих уст информация достигнет девушки нет, все равно они одна семья. Но узнать где Барбара все равно надо, пусть попутно и общаясь на нечто отвлеченное. Стефани уже и не помнит, когда в последний раз общалась с Тимом на что-то относительно мирное, без лишнего трагического пафоса и величественной патетики. Но такова видимо их профессиональная деформация - все темы так или иначе касаются "работы", которая должна быть хобби, но едва ли спасение мира язык повернется назвать таким простеньким и незамысловатым словом. Девушка внимательно слушает Тима, склонив голову набок, а потом, со смешком и махнув рукой, будто бы открещиваясь, отвечает:
- Ой, не вгоняй меня в краску, - на самом деле Стефани смутить было гораздо сложнее, а может и вовсе невозможно и все это прекрасно знали, но поэтому девушка так и отвечала. - Если отдыхом на пляже в тропиках можно назвать спасение мира или хотя бы Метрополиса вместе с Карой, то, да. - в некотором роде это действительно можно считать отдыхом. Потому что любой, даже самый безобидный аркхемский шизик был три тысячи миллионов раз опасней тамошних Аль Капоне. Единственные проблемы были лишь в том, чтобы помнить, кто является героями Метрополиса. И Бэтгёрл в их числе не была, так что слушать очередное "Супергерл спасла город" нужно было со снисходительной улыбкой, зная, что она работала не одна.
- А ты, хм, как поживаешь? - блондинка вздохнула и неловко улыбнулась, мысленно влепляя себе леща: - Браво, Стеф, просто верх оригинальности.

+2

5

Иначе никак. Почему-то эта простая фраза засела в голове юноши настолько глубоко, что ни одно убеждение, или аргумент, не будет считаться аргументом до тех пор, пока рассудок не перестанет крепко сжимать в своих оковах звенящий подтекст. Горькое ощущение ускользающей по венам правды не давало покоя, обволакивая мозг вязкой мерзостью. Еще каких-то несколько минут назад, даже будучи краем глаза, не в самых радужных, но покоях Морфея, Робин был уверен, что с появлением чёрного юмориста серые мысли опять рассыплются в лёгкий пепел, и сон, словно старая кладовая захлопнет свои манящие двери, хотя-бы еще на сутки. Дрейк знал, что Барбара была единственная в своём роде – способная существовать в этих стенах безвылазно и подобно искусному пауку-шелкопряду, контролировать каждый неосторожных вздох мрачного города. Бывали моменты, когда юноша попросту завидуя, мог невзначай выбросить что-то отдающее обидой. Я справился-бы лучше, нередко проскакивало в голове парня, в то время, как каждый из птиц рассекал чёрное небо Готэма. Но, глубоко внутри Робин всё равно понимал, что это не так. И теперь, уже потеряв счёт дням, отбивая дроби по клавиатуре и насыщая организм чудовищными дозами кофе, эти мысли отзывались лёгкой насмешливостью в голове. А иначе ведь никак.
Правду всегда тяжело говорить, и еще тяжелее, осознавать то, что молчание ударит больней. Мозг путается, и даже при всех чудесных навыках полученных своим трудом или привитых насильно, очень трудно подбирать нужные слова. Дело не в слабости или усталости, нет, это сидит гораздо глубже, и давит на виски, притуплённым воем. Разве что попытаться убеждать себя, что Стэфани уже не маленькая девочка, играющая в этой костюмированной вечеринке роль очередной пташки, не пышущая юношеским упорством и максимализмом, для которой маска – способ сбежать от собственных теней сомнения. Стэфани другая. Сколько раз еще нужно повторить эту фразу, чтобы рассудок принял мысль за чистую монету? Бесконечно много, чтобы понять, насколько бесполезной есть затея. Да, Тим, продолжай в том-же духе. 
- извини, не ожидал тебя увидеть здесь. Сейчас. Просто… - возможно всё было-бы куда проще, будь он, она, они оба в ту самую секунду, где-то подальше от стальной крепости Корда. Возможно, слова сами собой выстроились в последовательную цепочку, которую просто достаточно опускать звено за звеном, но, чёрт, всё было не так. Хотелось поступить правильно, только вот как это, правильно? Тим и сам уже не понимал. Ощущение реальности, смутно затёртое понимание всего происходящего перевернуло этот мир с ног на голову, вывернуло его на изнанку, брызжа каплями искаженных мыслей. Почему так сложно подбирать слова? Тихим вздохом, последний звук, больше похожий на невнятное ругательство, вырвался из лёгких молодого человека.
- здесь не слишком часто появляются гости, и пока Барбара… да, кстати, с ней всё хорошо… - опять это чёртово «просто» так и напрашивается назойливым ржавым гвоздём, слишком уж криво сбивая конструкции для разговора. Мгновение, тихий, практически неслышный вдох, и Робин снова возвращается из своего мира затворника, в мир живых людей, в мир, где девушка с белокурыми локонами вслед за собой принесла ключ от дверей в кладовую воспоминаний:
- я? да всё замечательно, наверное. Вот, временно выполняю обязанности Оракула. Эта работа, о которой я мечта всю жизнь… - улыбнуться получилось очень и очень с трудом, да и ухмылка больше походила на кривую запятую, оставленную дрожащей рукой алкоголика, не отошедшего после бурной недели праздных будней. Что теперь, Дрейк? Подсознание назойливо било в затылок, повторяя один и тот же вопрос с периодичностью в мгновение. О том, что где-то в Готэме, на всех парах рассекая тишину спящего города, по направлению к башне несётся Колпак, мозг попросту забыл.
- как давно ты в Готэме, Стэф? Если учитывать то, что ты ожидала увидеть здесь Барбару, не так давно – сам себе ответил Робин, разминая переносицу указательным и большим пальцами.
- виделась с кем-нибудь еще? – общение клеилось трудно, не только потому, что чудо-парню не хотелось рассказывать о Тёмном Рыцаре. Некогда напарники, друзья… что-то больше, что-то меньше. Тот момент, когда все слова обращаются горьким комом, несказанные речи скрепившиеся куском затвердевшего воска, пронизанного иглами. Не выплюнуть и не проглотить. Смешно, до обидного.
   
[NIC]Tim Drake[/NIC]
[AVA]http://se.uploads.ru/t/sah5S.jpg[/AVA]

+2

6

- Просто? - с готовностью подхватила исчезающую и прерывающуюся фразу Стефани. У нее возникало странное чувство, будто бы каждое слово приносит Дрейку невыносимые муки, посему он и пытался говорить как можно меньше. Или же теперь разговоры стали платными, но малословие все равно не имеет смысла - как никак, Тимоти у нас Уэйн. Но девушке и приходилось изымать и получать крупицы будто бы щипцами или даже хуже - пинцетом. При этом желание прислать Тима куда подальше в кровать продолжало упорно расти и прогрессировать, словно вирус какой-то опасной и смертоносной болезни, которая прекратиться только в одном случае, и имя ему летальный исход. При этом стоит помнить, что Стефани не отличалась безграничным, как Тихий океан, терпением. И едва ли его можно сравнить с лужицей, причем во время жаркого летнего зноя; ее слова могли быть резкими и поступит, хоть и полностью отражающими все ее чувства и переживания, часто соответствующими активной мимике. Открытая книга, которая, возможно, поэтому так часто и мешалась. Но она растет все же, растет, ведь так?..
Поэтому ей иногда должно хватать силы воли для того, чтобы хотя бы сдерживаться и говорить помягче.
Или нет и её линия обороны довольно быстро будет прорвана.
- Ну... Было бы странно, если бы это место превратилось в проходной двор, - Стефани облегченно выдохнула и улыбнулась. По крайней мере, жива и невредима, хотя по-прежнему Дрейк и не удосуживается рассказать ей все конкретно, четко и полностью. Браун бы подумала, что мстит за былые обиды, ибо все прекрасно знают, что лучшая месть подается холодной, а самая изощренная, извращенная и жестокая пытка - томление в неизвестности, но понимала, что уж кому, а Тиму сейчас явно не до того.
- По крайней мере у Оракула нет обязательной формы напоминающей доктора Мид-Найта, - сколько времени прошло с последней шутки Стефани про тот костюмчик? Много, несомненно много. Поэтому хотелось восполнить пробел, попутно снова проявляя дедукцию или то, что можно назвать подобным словом, хотя это скорее напоминало собирание пазла, который, кстати, начал складываться уже, потихонечку, понемножечку, но все же уже не мертвая точка абсолютного непонимания ситуации и происходящего вокруг. Ладно, происходящее все равно непонятно.
- Значит.. Барбара просто ушла?
Стефани нахмурилась: нет, такого определено не может быть! Она потратила столько лет, столько сил и стараний на то, чтобы создать свою сеть, она создала даже "Хищных Птиц", которые огого какие опасные!.. Барбара делала все, чтобы быть полезной, доказывая, что инвалидное кресло не помеха для того, чтобы очищать улицы этого сумасшедшего города от преступников, что иной раз она даже действенней, чем девчушка в сшитом наспех из подручных материалов фиолетовом костюмчике, у которой целы все конечности. Столько сделав, просто уйти? Стефани глубоко вздохнула, запустила руку в волосы и молча пыталась все переварить. Впервые у нее нет слов, ни одного словечка, которым можно было бы хотя бы отшутиться по этой теме.
Единственная причина, которая могла быть достойной и уважительной для Барбары - смерть, но Тим говорил, что Бабс в порядке, у Стефани не было никакого резона ему на верить. Браун пыталась посмотреть на ситуацию по-другому, но факты неумолимо показывали именно на её умозаключение: раз Гордон в порядке, но обязанности Оракула временно переданы Тиму, то девушка покинула сей пост. Физическое состояние не позволило бы ей пойти на какую-то миссию, временно отлучившись...
- Ясно, - Стефани сделала глубокий вдох и на выдохе произнесла такую короткую фразу, которая почему-то далась трудно. Чисто формально, ради того, чтобы убедится Стефани все же задала последний уточняющий вопрос по теме "положение Барбары Гордон": - Это... "временно"... Оно подразумевает неопределенный срок?
Слабозатаенную надежду на то, что ответ будет отрицательным все же из голоса убрать не удалось.
Вопрос Тима на пару мгновений ввел Стефани в ступор.  Свои собственные мысли довели её если не до легкой подавленности, то до чего-то отягощающего, неприятного и вязкого, что называют удручением. Ещё пара глубоких вдохов и выдохов и девушка смогла взять себя в руки, взбодриться и услышать, как Дрейк сам отвечает на свой же вопрос. Браун оставалось только утвердительно кивнуть. Тим всегда был умным, в некотором роде даже гениальным. Впрочем, даже без "даже": он гениален. Не сказать однако, что и вопрос был сложным - наверное, скорее уж чтобы поддержать беседу, которая изо всех сил должна была казаться нормальной, но все равно сохраняла в себе ту натянутость, которая явно делала её совершенно ненормальной.
- Только с мамой. Она убила бы, если бы я ещё дольше пропадала. А кого я должна была видеть? - вопрос был задан скорее для того, чтобы просто в воздухе не повисла тишина. Но вот мама... Вспомнилось невольно чаепитие, последние "новости"... Бэтгёрл не забывала о них, нет, поскольку ради этого (по большей части) и пришла к Оракулу, особенно если знать, что в её голове был первоначальный план в стиле "вломиться и орать "Что здесь произошло и происходит?!"". Честно, сейчас он не казался таким уж плохим. Всяко лучше, чем сейчас хаотичные фразы, вертящиеся в голове, потому что Стефани не знает, что точно хочет и что должна сказать, чтобы принять и понять. Стеф сцепила пальцы в замок, с некой решительным отчаянием или отчаянной решительностью все же произнесла, по крайней мере начала говорить: - Тим, я должна знать...
Нет, все же не может. Надирать зад злу может, а спросить то, что гложет больше всего - нет.

+2

7

Тихо смеяться над собой, глядя на мельком брошенное отражение в погасшем мониторе. В ту самую минуту, Тим чувствовал себя какой-то эфемерной субстанцией, существующей за гранью всяческого человеческого понимания, живущей вне пространства и времени, не подчиняясь приземлённым законам реальности, в одночасье, являясь неотъемлемой её частью. Раздражающими мыслями, сверля виски, воспаленный рассудок Дрейка отзывался тупой болью. Казалось, что вот-вот, вся информация, клокочущая как кипящая смола, хлынет сквозь щели, сметая всё на своём пути, выжигая последние останки здравого смысла. Яркими вспышками бьют беспокойные отблески экранов по глазам, острым жалом вонзаясь в мозг т в голове слышны отчётливые щелчки. Шестерни, делая оборот, задевают раз за разом край переполненного до краёв сосуда. Удерживать всё это в себе становится невыносимо. Хочется послать весь мир к чертям и ступив в окно, на мгновение ощутив прикосновение свободы, взмыть к полуночным небесам, рассекая холодный воздух меж безмолвных небоскрёбов. Отрешаясь от всех, от всего, вставить ключ в замочную скважину сознания и провернуть. Закрыть. На мгновение. Всего лишь на мгновение.
- он ушёл, Стэф. – тихой хрипотцой в голосе, Робин нарушил повисшее в полумраке молчание. Переводя свой взгляд на девушку, Дрейк тихо вздохнул, и понял, что даже сейчас, чёртова карма улиц заставила его окунуться сполна в топь прошлого. Чёрные бесшумные воды, от которых беглец так долго и умело скрывался в тенях.
- он должен был вернуться, он всегда возвращался… - с какой-то долей самоиронии продолжил юноша, потирая ладонью уставшие глаза:
- смешно. Мы все так думали, все… - опираясь кулаками в панель управления, Дрейк выровнялся в полный рост, слегка покачнувшись. Стоя спиной к девушке, мысленно стягивая рассудок тонкими нитями и намереваясь выжать из него всё до последней капли, Тим собирал фрагменты мыслей, всё произошедшее, готовясь выплюнуть наружу чудовищную массу застоявшейся грязи.
Тёмный Рыцарь мёртв. Неделями мы все ожидали, что однажды его тень снова мелькнёт над крышами замершего от любопытства города. Мерзкая чернь потекла изо всех щелей, и казалось, будто газетчики сорвались с цепи. Еще бы, таинственным защитником Готэма, которому приписывало совершенно разные слухи, оказался Брюс Уэйн, миллиардер и единственный наследник завидного состояния оставленного супругами четы Уэйн. Лакомый кусок, чтобы глодать кости до скончания дней. Брюс всегда умел планировать наперёд, он всегда мог рассчитать место, куда упадёт монета, брошенная ладонью. В ночь, когда особняк обратился в опалённые пожаром руины, я стоял и смотрел, потому что, он так сказал. Со смертью Джокера, в нём что-то изменилось, Стэф, что-то практически незаметное для других, но я видел это. И в ту чёртову ночь, он велел не вмешиваться. Как только дверь хлопнула за его спиной, мир Брюса Уэйна исчез вместе с ним. Незадолго до этого, он часто говорил мне, что Его время уходит, что городу нужен новый герой, новая легенда. Чушь, да? Я тоже не воспринял его слова всерьёз. Он скрыл от нас всё. Единственное, что осталось от гордой фамилии Уэйнов – только имена. Все знали Брюса Уэйна как своевольного смутьяна, бесполезно прожигающего свои миллионы, капающие гроздьями с ветвей вечноцветущего древа посаженного Томасом и Мартой. Его активами распоряжались доверенные люди. Эти же люди и стали покупателями пакетов, акций. Кто такой Брюс Уэйн? Бэтмен? Подобие человеческой особи стоящей на пункт выше, чтобы иметь право перешагнуть рамки, чтобы играть роль добропорядочного шута. Я до сих пор пытаюсь понять, почему он так поступил, и даже то, что он обезопасил всех нас, не давало ему права врать нам. Ты хочешь знать, что случилось? Всё полетело к чертям. Бэтмена больше нет. – на мгновение Дрейку показалось, что он покинул это место, исчез, оставив Стэфани наедине с пустым телом. Но, осознание очень скоро вернуло юношу к реальности. Да, это его слова, усталость сделала своё дело, каких-то несколько минут застыв у панели  управления, Тимоти монотонно бормотал под нос, рассказывая девушке правду.
- если собираешься встретиться с Барбарой, не говори с ней об этом. Она сейчас живёт с отцом и помогает ему с обязанностями мэра города, будет лучше, если ты навестишь её в дневное время…

[NIC]Tim Drake[/NIC]
[AVA]http://se.uploads.ru/t/sah5S.jpg[/AVA]

+2

8

Хорошо, наверное, когда тебя понимают с полуфразы. По крайней мере, наверное надо было бы радоваться, что все же взаимопонимание достигло таких высот, если бы только не касалось такого вопроса. Несомненно, жизненно важного, но такого... страшного, от которого хотелось убежать и притвориться, будто бы действительно ничего не происходит и не произошло. Только вот от этого будет ещё хуже.  Куда не плюнь - всюду плохо, только вот по-разному.
Обиду (глупо, конечно, обижаться на человеческий выбор) за Барбару Стеф проглотила, словно горькую, противную донельзя, одним своим видом вызывающую отвращение, но необходимую пилюлю. Тогда Браун смогла напомнить себе, что уже достаточно взрослая, чтобы помнить о том, что не все должно быть так, как она хочет, что надо уважать чужой выбор, втайне надеясь, что Гордон не выдержит долго без всего этого и вернется.
Хотелось разрыдаться и разреветься, словно она маленький ребенок, у которого отобрали любимую игрушку и продолжать ровно до того момента, пока "игрушка" не вернется. Даже понимая, что слезы делу ни за что и никак не помогут. Стефани плотно сомкнула подозрительно дрожащие губы. Она, черт возьми, девочка, все девочки плачут обычно, если у них в жизни случается нечто подобное. Но вспоминалось детство, когда маленькая Стеф падала, раздирая колени до крови. Было больно, были слезы, но пожалеть было некому: смысл от этих слез? И все же, попутно... Стефани не была девушкой, способной попутно выдержать все с каменным лицом, скорбя лишь где-то там, в душе пока не видят. Она не может так поступить.
Зато может резко встать, начать ходить туда-сюда, размахивая руками, едва удерживаясь от того, чтобы не разломать что-нибудь к чертовой матери. Жалко, кстати. Есть что-то упоительно-успокаивающее в разнесении вещей в хлам, вместе с деструктивными действиями будто бы уходила часть всего того плохого, что случилось. Или хотя бы отходила на задний план. Какие там были стадии принятия неизбежного? Кажется, сейчас все же время для гнева и отрицания.
- Он не мог, просто не мог! Это наверняка какой-нибудь его план, вы смотрели его суперкомпьютер? Там наверняка в какой-нибудь из папок есть что-то подобное... Этого не может, просто не может быть! Или это шутка, дурацкая первоапрельская шутка! Проклятье, все знают, что он улыбаться не умеет, не то что уж шутить, - Стефани шмыгнула носом и по-детски утерла рукавом еще не пролившиеся, но уже щиплющие глаза и набегающие слезы и нашла в себе сил на то, чтобы горько усмехнуться. Странно так - вроде бы мама и говорила, но такое чувство, будто бы только сейчас узнала. Все равно не готова, ни морально, ни... как либо ещё. Нет никаких вариантов для того, чтобы быть к такому готовой.
Сейчас у девушки был всего один вопрос. Ложь. Конечно, вопросов было в разы больше. Если она начнет задавать их, то просто останется без голоса, сорвав связки. Да и ответы... Нужны ли ей ответы или нужно ей выговориться? Вывалить на кого-то все то, что осталось, что продолжает бурлить в ней с новой и новой силой. Рациональности в ней кот наплакал, но все же
Стефани Браун никем не приходилась Брюсу Уэйну, легко догадаться, что и никакого наследства ей даже не светило, но вот Бэтгёрл... Совсем другое дело. Часть семьи, в которую нелегко пробиться и совсем невозможно выйти. Поэтому Бэтмен оставил ей наследие или то, что должно быть таковым, пусть на это ничто не указывает, кроме личного понятия чести и долга, он оставил ей то, что было дороже всех миллиардов, всех корпораций, всего того, что принадлежало Брюсу Уэйну. Этот сумасшедший город, который она не вовремя покинула и совершенно не вовремя вернулась.
Браун пыталась осилиться сглотнуть стоящий в горле ком. Признаться, она не готова была ещё продолжать разговор. Вообще не готова, но когда это кого-либо волновало? Шоу (спасение мира) все равно должно продолжаться, чтобы не происходило, жизнь-то идет дальше.
Точнее должна идти.
В некотором роде, наверное, это уже было торгом, третьей стадией.
- Что с Готэмом? В каком все состоянии? Что я могу сделать? - спрашивать напрямую "насколько все плохо" у Стефани просто язык не поворачивался спросить. Как-никак, она все же верила, что несмотря на то, что одна новость была хуже другой, что они наваливались на неё каким-то одним большим снежным комом, сбивая с ног и выбивая весь бравый дух, Готэм оставался в надежных руках, иначе и быть не могло, тогда бы Стефани просто не куда было возвращаться. Но раз она вернулась, то останется. Останется и будет делать все, что от неё зависит и не зависит.

+2

9

- для начала, научиться стучать в двери, как это подобает гостям… - ступая бесшумно, я неторопливо войду в ореол тусклого света, улавливая на себе уставший глаз Дрейка. Парень действительно выглядел  не самым лучшим образом. Последние недели дались ему крайне изнурительно, но, что поделать, с этой работой кроме него никто не справится лучше. Мысленно упоминая о Барбаре, я тут же стараюсь затолкнуть эти проблески воспоминаний в самую глубокую дыру подсознания, чтобы еще долго не скрипеть зубами или не плеваться от накатывающей горечи, оставляющей жуткое послевкусие. В воздухе, как и прежде, всё еще витают слова затаившейся обиды, сожаления, злости. Каждый раз, входя в стены этого дома с двойным дном, я словно ступаю в чёрные воды. Тихим омутом что-то сокрытое там, на дне, тянет меня, заставляет идти вперёд. Стягивая ладони стальной проволокой, незримая сила влечёт вслед за собой, и я не сопротивляюсь. Когда мерзкая жижа насильно срывает кожу, тело сковывает могильным холодом, в тенях я вижу силуэты десятка, сотен лиц, которые тают во мгле. Все эти образы, я знаю их, или знал, только теперь всё это неважно, имеет значение лишь заполняющая пустота. Такая густая, такая отравляющая. Я слишком долго находился в пустоте, слишком долго говорил с призраками, спрашивая как мне быть. То время прошло. Время, когда мальчишка улыбался искренне.
- ты вовремя… - на выдохе произнёс Тим, оборачиваясь ко мне. Этот взгляд, наполненный желанием укрыться от мира, от реальности. Он как отражение в зеркале, если долго всматриваться в него, можно ощутить страх, сковывающий сердце, пронизывающий тупыми иглами. Взгляд как вечность, бездонная и обреченная на страдания.
- как давно ты здесь? – потирая переносицу, Робин едва слышно вздохнул. На его лице лёгкими судорогами танцевали морщины, и от этого выглядел он куда старше своего возраста.
- привёз кофе? – отвернувшись от Стэфани, Тим включил боковые панели мониторов и вновь погрузился в работу, перебрасывая внимание с камер наблюдения, на проекционные изображения чертежей. Кого ты обманываешь Дрейк, пытаешься сейчас скрыться за пеленой цифр, когда единственная причина того, что в глубине души ты тоже сломлен, стоит прямо за твоей спиной. Сейчас, в эту самую минуту, тебе на самом деле наплевать на весь чёртов мир, отражающийся тусклым блеском на голубых экранах, твои пальцы дрожат, и губы пересохли. Совладать с собственными эмоциями ты научился, научился их скрывать, закапывая в тоннах тяжёлых ящиков твоего собственного гения. Но, как бы ты не старался, Робин, ты не обманешь меня, и её тоже…
- может, снимешь маску и нормально поздороваешься? Это не трудно, просто сказать «привет Стэфани»… Ведро на голове мне нравилось больше… - он отшучивался, я бы тоже поступил именно так, играя бесполезными словами, распыляя эту давящую на виски тишину.
Расстегнув держатели и отключив режим ночного видения, я стянул с головы шлем-маску, глядя на Бэтгёрл. Стэфани Браун, казалось, была единственной в этой своре отравленных хмуростью ночных мстителей, кто заслужил гордое звание надежды. Как луч света в кромешной тьме, даже посреди беспросветного мрака, она была собой, живой, не такой Тим или даже Грейсон. Только вот сейчас, стоя в пустующей комнате озарённой тусклым свечением мониторов, от той Стэфани, что я знал, не осталось и следа.
- привет… - неуверенно выдохнул я, вскользь ловя глазами взгляд Тима. Он рассказал. И то, что Браун не осыпает меня почестями, или не пытается выцарапать глаза, значит, что рассказал не всё. Положив маску на панель управления, я толкнул Тима в плечо, намекая, что пора сделать перерыв.
- иди, прими душ и вздремни. Кофе будет позже. Давай, Дрейк, будь умницей, не заставляй меня тащить твой тощий зад в постель.
- ты неисправим… - тяжело отрываясь от стула, Тим даже не стал спорить.
- смена караула, Стэф, увидимся позже. – чуть спотыкаясь о мнимые препятствия, Дрейк неспешно отправился в дальнюю комнату, а мне предстояла беседа, об исходе которой можно было только догадываться:
- послушай, Стэфани. Много чего произошло, и я не стану таить, дело дерьмово. Если ты откажешься и уйдёшь, никто не скажет и слова. Но если ты собираешься остаться, тебе стоит знать, что смерть Брюса, далеко не последняя новость, которая упала чёрным снегом на Готэм.

[AVA]http://sf.uploads.ru/t/JIV6o.jpg[/AVA]

+2

10

Стефани вздрогнула и обернулась на звук чьего-то голоса и волей-неволей на её лице отобразилась странная, но весьма забавная гримаса смешанных чувств. С одной стороны ей тяжело, тяжело думать о серьёзных вещах, не замыкаясь сейчас на собственных переживаниях, вспоминая и помня, что не для неё одной это удар, что просто до неё он дошел позже всех. А с другой желание съязвить что-нибудь обидное (на уровне детского сада, конечно) в ответ, несмотря на разворачивающуюся внутри неё драму, было неотъемлемой частью Стефани Браун. И выбор между тем, чтобы проигнорировать и страдать, не верить, упорствовать и вспоминать былое, анализировать, что в какой момент пошло не так и, быть может, она ещё и виновата дальше или же... - Давай, Стеф, возьми себя в руки. Девушка ещё раз шмыгнула носом, нахмурилась, гордо вскинула голову и недовольно пробурчала себе под нос:
- Перед тем, как других поучать, мог бы и сам следовать своим же советам.
Ещё одно подтверждение того, что в мыслях все звучит круче, чем в реальности. По крайней мере, в мыслях все звучало гораздо шикарней, показывая Стефани сильной, способной дать словесный отпор девушкой, а не то... что получилось в итоге. Какой-то огрызок огрызания. У неё, по крайней мере, есть оправдание.
И ещё минуты три на то, чтобы окончательно временно прийти в себя, пока мальчики переговариваются между собой. По крайней мере, у Браун не было никакого желания встревать в чужие разговоры, которые её не касались, хоть обычно её любопытство и наглость такое позволяли. 
- Все не так плохо, ведь так? Кроме того, что все очень плохо. Хотя бы тушь не потекла... Потому что её нет, - врут все, нет счастья в мелочах, Стефани не чувствовала себя ни на йоту лучше. Да и светлые стороны продолжали не находится. А вот чувствовать себя откровенно отвратительно из-за того, что её не было в те моменты, когда она была так нужна... Стеф не знает, смогла бы её Бэтгёрл ли что-то исправить, изменить, но она была бы рядом! Она могла бы хотя бы попытаться помочь. Родственников же умерших людей при операциях утешают фразой "мы сделали все, что смогли, но...", вдруг сработало бы?! Или было бы ещё хуже, Стефани винила бы себя в том, что не смогла до думаться до чего-нибудь, что сработало. Четвертая стадия, депрессия. Весьма кривая, видоизмененная, но когда у неё, когда в Готэме, когда в этом чертовом мире все было так, как надо? Никогда. Все всегда было так, как меньше всего хочется.
Браун скосила взгляд на отвернувшегося Тима. Кажется, к все той жалости примешалось понимание: ему так проще. Зарыться в работе по голову, не обращая внимание на внешний мир и изменяющийся внутренний мир. Барбаре, наверное, проще было уйти из-за того... Посчитать пройденным этапом, оградив себя от событий ушедших, но все ещё висящих злобной тенью над ней, дней. Путь наименьшего сопротивления, он такой.
Но Стефани... Когда она искала что-то легкое? Тернистые пути - любовь всей жизни, пусть даже звезд и близко не видать. Ещё одна причина неподъемного и тяжелого валуна на душе - она не знает, где найти этот трудный путь, не знает, что нужно за него принять. Чего уж там, она едва может прикинуть легкий путь, который бы смог её устроить. То, что первым приходит на ум уже, видимо, забронировано вышеупомянутыми, а авторские права нарушать не очень-то хотелось, особенно, когда можно придумать нечто свое. Наверное.
Ещё один глубокий вдох, Стефани услышала краем уха свое имя, а значит, кажется, положенные три минуты на то, чтобы превратиться из тряпки в человека закончились. Не особо помогло, но, по крайней мере, теперь она различает в своих чувствах полутона и, кажется, может немного отодвинуть свой эгоизм, чтобы попытаться видеть ситуацию.
- Привет, - кивает, приветствуя в ответ, на улыбку, хоть какую, её не хватает, но уголки губ слабо дрогнули.
Джейсон Тодд. Парень, чья история должна была бы в свое время чему-то научить Стефани в стиле "вот что происходит с Робинами, которые не слушаются Бэтмена", если бы только её собственная история потом сама не сделала резкий поворот в сторону объятий с костлявой и сама не стала примером того, что случается, когда лезешь не туда, куда надо. Различий, конечно, все равно много, но было бы странно, если бы все было под копирку.
К счастью, то, на что не хватило смелости у Стеф, сделал Колпак: нежно, но настойчиво выгнал Дрейка отдыхать.
- Тим, не переутруждайся больше, ладно? - все же поддавшись какому-то порыву вместо слов прощания произнесла Стеф, хоть и продолжала понимать, что проще было попросить звездочку с небес. Но у всех есть право иногда помечтать о чем-то несбыточном, о своем маленьком чуде. Если уж большим чудесам не суждено сбыться вообще. Стефани догадывалась, что сейчас последует продолжение банкета. Почему? Потому что "послушай, Стефани". С этого ничего хорошего обычно не начинается, как показывает опыт. Поэтому отчасти уже хоть где-то, но она была морально готова или же если быть точнее, то морально устала и готова принять все, что только ей сейчас будет выкладывать Джейсон. А вот и конечная стадия, смирение. Благодарим вас за то, что просмотрели краткий курс пяти стадий принятия неизбежного.
Однако... На словах "откажешься и уйдешь" внутри что-то зашевелилось, даже "далеко не последняя новость" не вызвала такого отклика.
- Уйти, серьёзно? Чёрта с два! - даже мысль о том, чтобы подать в отставку была противна и почему-то послужила неким триггером для внезапного поднятия боевого духа. - Вы без меня такой балаган навели, что разгребать придется разгребать его лет десять, так что давай уже, рассказывай обо всем до конца.

+2

11

видимо, я поспешил с выводами, списывая девчонку со счетов. Нет, это не моя личная прихоть, чтобы вычеркнуть еще одну мышь из списка, и ставить деревянный крест на выезде из города, никак не входи в мои цели. Здесь всё гораздо сложнее, и всякому, кто проводя пальцем по верхнему слою пыли, не смотрит, что написано на стене, нужно отдать должное. Недалёкие умы, серая масса, стадо, называйте их как пожелаете, смысл не изменится. Эти существа, люди, общество создающее слухи и домыслы, нелепые россказни, которые на зените своего существования обращаются в легенды. А чем глупее эта сказка, тем шире я могу шагнуть. Хотелось бы мне сказать этой белокурой девчонке, что здесь ей не место, что этот каменный лес стал чернее, что предательская тишина таит в своих стволах дремлющее зло. И даже когда в переулках тускнея светом старых фонарей не раздастся выстрел, кровь всё равно разукрасит асфальт алыми серпантинами. Это уже как навязчивое кредо – всегда, так было всегда, так будет всегда. Тёмный Рыцарь утратил свою жизнь в погоне за призрачной идеей, он не стремился «сделать лучше», ему был необходим верный контроль. Кому как не мне знать, что нельзя контролировать суть, существующую не одну сотню лет, это ровно как первородное зло – его нельзя увидеть, нельзя схватить и запереть под замок, его можно только ощутить, как мерзкую заразу, горьким ядом просачивающуюся под кожу. Оно струится по венам, сдавливая лёгкие в тисках, пронзая сердце десятками ржавых шипов и устремляясь вверх, к устам, вырывается наружу неистовым смехом, чудовищным хохотом от которого в жилах стынет кровь. Я хотел-бы сказать, но зачем? Какой смысл объяснять что-то человеку, в чьём сердце пустила свои корни иная сущность, во многом схожая с безумием? Имя этой сути – цель, такая же призрачная, как и раньше.
- слушай меня внимательно… - мне стоило это сделать, не потому, что я этого хочу, а потому, что необходимо. Резко ступая вперёд, я оказался буквально в шаге от Стэфани, пронизывая девушку пустым, как тьма взглядом:
- игры закончились. Бэтмена нет. Оракул не вернётся. А город до сих пор стонет как сука, отплёвываясь кровью. Каждый, кто носил метку Малиновки, был обучен морали, и верно следуя устаревшим принципам, был обречён смотреть, как гибнут дорогие сердцу люди. Готэму не нужен опекун, ему нужен палач. Вот, в чём действительно нуждается Готэм… - тихим щелчком расстегнув портупею, я достал пистолет и направил на Браун… я не пытался её запугать, нет, моей целью было сломать тот тонкий барьер, хрупкую грань, которая должна выпустить на волю эмоции. Я желал, чтобы она ненавидела меня. Это необходимо…
- пуля, выпущенная в голову. Достаточно нажать на курок – единственное решение проблемы. Все эти проблески морали, игра в хороших парней, облачённых в маскарадные костюмы, как долго мы варимся в этом котле, Стэф? Сколько еще нужно потерять близких, чтобы эта святость благородных устоев сломалась? Что если, эти маски падут? Что если какой-нибудь Джаред Лето вырядится новым Джокером и станет палить налево и направо, без разбору, пуская в расход женщин и детей? Ты и его упечёшь в Аркхэм? – лёгким отблеском в её глазах, я понимаю, что мои слова сочатся как гниль из рваной раны, которую нельзя зашить, и лишь остаётся наблюдать за этой мерзостью. Я стараюсь бить больней, выбирая нужные точки, каждое слово, каждый аргумент вырывается из моих уст горькой насмешкой. Плавно ложа палец на курок, я усмехаюсь, глядя в её глаза.
- что если на пороге твоего дома, окажется один из этих фриков? Бедная миссис Браун. Как думаешь, проявит ли он сострадание? Нет, мышка, он просто нажмёт… - на курок… но последнее слово было услышано девушкой как глухой удар бойка. Пистолет был не заряжен, до последнего патрона, но, для такой «забавной» шутки это сыграло на руку. Неторопливо убирая пистолет в кобуру, я неспешно развернулся к Стэфани спиной и подошёл к панели управления мониторами. Трудно было представить, что сейчас происходило в голове девушки. Девчонка обязана знать, что её ожидает в скором и далёком от безоблачности будущем, если она собирается остаться.
Тяжёлое молчание затягивалось, надавливая на виски гулкой тишиной. Пальцы монотонно пробежались по клавиатуре, заставляя бесчувственную машину найти в архивах видеозапись. Огромный экран, расположенный в центре, вздрогнул тусклой вспышкой. Перед глазами вспыхивают образы, силуэты, лица… Взгляд человека утратившего веру в себя, человека, который смирился, принял свою участь. Брюс Уэйн, Бэтмен, напарник, товарищ, отец… Моя величайшая ошибка.  Запись, на который безумец стал королём на ночь, человек, который открыл тайну личности Бэтмена. Смотри, Стэфани. Ночь, когда Тёмный Рыцарь пал… 

[AVA]http://sf.uploads.ru/t/JIV6o.jpg[/AVA]

+2

12

Дело дрянь.
Как Стеф поняла это? Честно, тут не надо быть большого ума. Достаточно почувствовать, как в комнате, а может и во всем городе резко упала темература, причем на градусов сто так точно, да ещё и атмосфера заметно поменялась. Наверное, отчасти это было и логично. Тим, пусть и усталый, как собака, мог пытаться подбирать нужные слова, чтобы как меньше ранить чувства Стефани - в память о былом ли иль сам характер у него был такой, а может все вместе. У Джейсона же не было ни одной причины, по которой он мог "жалеть" её, так что...
Браун сама на все это подписалась, а значит готова ко всему, иной участи желать не может. Честно, она даже и не в состоянии представить при каких условиях могла бы сказать "нет" и, развернувшись, уйти. Быть Бэтгёрл - естественно, все равно что дышать, а разве человек может отказаться от воздуха? Он неминуемо задохнется и погибнет, Стефани тоже зачахнет без всего этого. И пусть это звучит слишком пафосно и затерто до дыр, но это её судьба.
И, наверное, поэтому хоть девушка и понимала, что сейчас явно на неё обрушится чан с самыми худшими на свете новостями, но понимамала также и то, что выстоит их. По крайней мере, сейчас. А потом... Можно будет запереться в своей комнате, плотно укутаться в одеяло на подобии кокона и долго и упорно рыдать в подушку, пока не закончатся слезы. Должна же она иногда себе позволить слабость. Хотя бы в те моменты, когда никто не видит.
Но сейчас надо было надо отважно, упорно и упрямо держать ответ за свои слова. Хотелось бы сказать, что принять вызов, так благороднее, но если чему жизнь и научила Браун, то тому, что надо здраво оценивать свои поступки и нести за них ответственность. Иногда. Ради разнообразия.
Поэтому Стефани встала в позу стойкого оловянного солдатика, которого ничто не способно покоробить и, собрав всю свою наглость, то, что от неё осталось после того, как предыдущие новости размозжили стабильное эмоциональное состояние девушки в лепешку, смотрела на Колпака, упрямо вздернув нос и поджав губы, словно бунтующий против всех родительских запретов подросток, которого все же успели схатить за ухо и начали отчитывать. В отличии от этих подростков, однако, которые пропускают все мимо ушей, Стефани в этот раз слушала. Потому что иначе было бы глупостью с её стороны вообще приходить сюда в поиске ответов.
Но такого ли она ожидала? Нет, наверное. Или да? Странно все, горько и неправильно тем, что правильно, а хочется думать, что не так.
«- Игры закончились.»
Жизнь Спойлер была полна ярких красок, умопомрачительных приключений, которые в свое время утянули в водоворот. Черт с ним, в этот геройский водоворот её утянуло другое, а точнее другой, но потом же, потом!.. Потом пришли прекрасный семьдесят один день жизни Робина, который и был направлен на обучение "морали". Поэтому, собственно, и был всего семьдесят один день - обучение с треском провалилось, так? Импульсивность, с которой она взошла на эту роль и стала подножкой, но пусть это и не было взвешенным решением, на которое было бы потрачено много времени... Желание все равно было искренним и чистым. Лишь только костюм Бэтгёрл был выбран ей в полной мере осознанно и серьёзно, может, поэтому она и вцепилась так в него? Впрочем, все равно это не меняет сути, учитывая, что и она, и её деяния, обусловленные разве что теперь определенным мотивом - надеждой, оставались все теми же. Возможно, что какое-то время, где-то там, в самом начале пути ещё Стефани и считала все это приключением, но никогда не считала это игрой. 
Наставленный пистолет был одновременно и внезапен, и будто бы даже ожидаем. Весь разговор будто бы шел к тому, но все равно как-то верилось с трудом. И хуже всего: Стеф не знала, что делать. Она могла попробовать выбить, конечно. Вероятно, что даже бы получилось. Но перед ней стоял Джейсон Тодд. Член бэтсемьи, а на своих руки не поднимают, что бы не происходило, иначе какая это семья? Приходилось держать в голове мысль:" Он не посмеет" , попутно проклиная всеми приходящими на ум словами.
И почему-то все же ничего не могла сказать вслух. Ни слова возражения, ни согласия, ни чего-то другого. Слова Красного Колпака были острыми, рянящими и жалящими, удивительно, но не обидными. На оружие же не обижаются... Но она не могла видеть мир таким, каким его видит Тодд, чтобы он не говорил. Брюсу Уэйну стоило бы гордится - смог спустя столько лет донести до блондинки и привить свои принципы настолько крепко, что иного Стеф и не видела.
Судорожно вздыхает, качнув головой головой, мысленно повторяя новые слова - ответы на вопросы, риторические, но помогающие держаться на плаву её нравственного оплота.: нет, человеческая жизнь слишком ценна; нет, нельзя уподобляться, иначе смысл весь смысл героев пропадает; да, упеку в Аркхем, как и многих других, до этого - не первый и не последний; не смей трогать мою маму и Джареда Лето, он хорошо поет и секси, а мама готовит прекрасные вафли.
Дальше - ещё лучше. Слова облачались в картинки. То, что она видит на экране для кого-то живые воспоминания, от чего становилось ещё жутче и больнее. 
На языке вертелся всего один вопрос: "Зачем?".
Но Браун знала на него ответ, а значит смысла задавать вопрос не было.
Стефани все же ошиблась. Тодд тоже её жалеет, пусть и делает это весьма своеобразно. Настолько, что не поймешь сразу: редко встретишь человека, чья жалость заключается в том, чтобы с помощью весьма суровых, даже жестоких вещей "закалить". Как львы, что скидывают своих детенышей со скалы, чтобы проверить и вытренировать выносливость.
Молчать дальше не представлялось возможным. Сделав ещё один глубокий вдох и выдох (Давай, Стеф!), девушка прервала тишину:
- Я так понимаю, ты хочешь знать, готова ли я и к этому и к подобному продолжению банкета? Нет. Я здесь для того, чтобы если не исправить все, то попытаться это сделать и не дать скатиться этому городу на полное дно, а до него ещё далеко. Поэтому я все ещё жажду быть в курсе всех последних новостей.

Отредактировано Stephanie Brown (Ср, 7 Июн 2017 13:59:39)

+2

13

Каждый раз, когда рассвет бьет своими тусклыми лучами, едва оставляя слет на сером выщербленном асфальте, каждый последующий раз, зализывая поутру раны, тихо в сердцах посылая ко всем чертям отступившую ночь, мы надеемся, что еще одной утраченной жизни будет достаточно. Смешно. А потом снова наступает ночь, и город медленно тонет в горькой агонии. Земля под ногами плывёт, обращаясь чёрной топью, каждый неосторожный шаг и вот уже голодные тени рвут на теле кожу когтями, тишина взрывается стенающими криками. Крик о помощи, как одинокий спасательный плот, пытающийся противиться сокрушающей буре. Но что потом?
- тишина… - невольно произнести всего одно слово, не замечая, как изображение на мониторах застыло, фиксируя единственный кадр. Изуродованное лицо в маске, мразь, которая поплатилась за своё тщеславие, за свою жажду мести, за свою нелепую игру…
- тебе придётся… - не отрывая взгляда от голубого экрана, теперь я обращался к девушке. Да, её придётся войти в мой мир, и чёрта с два, я знал, что она не отступит, мы все не отступали. Возможно, мы и не связаны родственными узами, но в нас есть кое-что общее, что-то глубже под тонкой кромкой льда, в холодных водах забвения, где на поверхности льда остаются одни, а там, во мгле чёрных вод – другие. Мысленно вороша своих внутренних демонов, я обращаюсь к безликому сознанию всего с единственным вопросом, на который знаю ответ. Всегда знал. Безмолвными коридорами души, ступая вперёд, я открываю одну дверь за другой, в одночасье, беседуя с самим собой, со своей сущностью. Идти всё глубже, понимая, что совсем близко та тонкая мембрана, которой достаточно лишь прикосновения, чтобы обратиться в прах. Я не смею её нарушить, хоть мне и нужно то, что находится за ней. Подойдя ближе, я смотрю сквозь вздрагивающую как зеркало воды гладь. Мои уста шевелятся, отпуская в пустоту слова. Прозрачная стена, словно тонкая вуаль, судорожно вздрагивает. Мгновение, и чёрная ладонь скользит сквозь пелену, хватая меня за горло, сжимая его изо всех сил. С трудом проталкивая ком в горле, я лишь смиренно отдаюсь властной хватке. Терпеть накатывающую боль, и смотреть в глаза прошлому. Стиснув зубы, я вновь прошепчу вопрос, чувствуя, как ладонь сжимается сильней. Через тонкую границу тёмного зеркала, моё горло сдавливает моё отражение, моя тьма, моё я сочащееся дымкой тихой злобы. Здесь, глубоко во тьме подсознания может пройти вечность, прежде чем пустота даст мне ответ. Ненависть во взгляде всё еще пылает огнём. За этой гранью моё прошлое, моя истинная суть, неистовая, рожденная безумием, взращённая жаждой мести. Однажды, пришлось запереть его, чтобы навсегда не утратить остатки подобия души. Эта часть сознания – моя тайная комната, тюрьма для зверя. Но сейчас, мне нужен его ответ.
Смотри моими глазами, услышь. Взгляни на эту девушку, ты помнишь её, ты знаешь, что она не отступится от своих слов. Дай мне ответ. Снова погубим еще одну душу, чтобы на рассвете проснуться в холодном поту, повторяя ко всем тающим именам и её? Ответь мне. Даю слово, что навсегда очищу тебя, заставлю забыть всё. Но сейчас, мне нужна твоя помощь, чтобы принять решение. Одно из немногих, от которых будет зависеть невинная жизнь.
Прикрывая глаза, моё Я неспешно разжимает пальцы, удаляясь в свою бездонную темницу. Я понял…
- с некоторыми вещами тебе придётся смириться, принять их, проглотить. – медленно шагая по комнате, я направился к книжному шкафу, где не так давно облюбовал место для пачки сигарет. В качестве пепельницы служила бутылка из-под виски с неаккуратно отбитым верхом, рядом с ней, привычным делом лежали спички и сигареты. Закуривая, я вновь перевёл взгляд на девушку, невольно усмехнувшись:
- хочешь новостей? Будут тебе новости… - мой ярый наплыв чудовища в стальном панцире стих до едва ощутимого штиля, голос лёгкой хрипотцой разносился по просторному залу, тая как снег в густой мгле, и сигареты шли не реже патронов, оставаясь измятыми гильзами в пепельнице. Теперь, Стэфани должна была узнать всю правду, истинную правду о Рыцаре Аркхэма…
- этот образ был выбран не случайно. Несколько лет назад, единственным моим желанием было видеть смерть Брюса. Всё началось задолго до ночи, когда Бэтмен пал. Когда мальчишка прорыл себе ногтями путь из могилы, а после, попал в руки чудовища. Смерть – это было лишь начало. Я возненавидел Его с того самого момента, как проклятые воды вернули мне рассудок. Узнав, что после меня был еще кто-то, я потерял над собой контроль. Месть стала единственной целью моей жизни. Месть – Джокеру, за то, что разрушил мою жизнь, обратив её в ад, месть Бэтмену – за то, что позволил убийце жить. Я был частью этого плана, вернее, стал, по воле случая. Ровно год я готовился разнести Готэм в клочья, превратить Бэтмена в историю, создать новую легенду о герое. Моя месть приобрела новый характер, когда на горизонте появился Пугало. У этого ублюдка были свои замыслы, я их поддержал… От части, Стэф, я виновен в смерти Брюса. Он пытался убедить меня, отговорить, отвернуть от того пути на который я встал. И у него это получилось. Но когда я понял, было уже поздно. Теперь ты знаешь, Стэфани Браун, я тот держу ответ за смерть твоего наставника. – смотреть в глаза подростка, чьи стереотипы были выстроены человеком, погибшим по моей вине. Будь у меня капля совести, провалился бы сквозь землю, но что я и ощущал в тот момент, так это ответственность за неё, за то, что новый мир, в который она пытается войти, теперь не такой как прежде. Теперь Стэфани, решать лишь тебе, останешься ты, или уйдёшь.

[AVA]http://sf.uploads.ru/t/JIV6o.jpg[/AVA]

+2

14

- Что-то со слишком многими вещами в последнее время приходится смиряться, - устало фыркнула Стефани. Впрочем, последнее время - понятие весьма относительное, нужно знать точную точку отсчета в настоящем и границу у прошлого, чтобы найти это самое последнее время. В данном случае последний час, два? Стефани не удивилась злой иронии судьбы, что прошло минут, скажем, от силы пятнадцать. В мире собственных переживаний и чувств время идет иначе. Когда ты счастлива - часы этой радости превращаются в секунды, они мимолетны, но так прекрасны. Когда же горько, обидно, страшно, то время беспощадно тормозит, будто бы желает, чтобы ты разглядела все полутона и распробовала все оттенки вкуса несчастий. Несправедливо, но так и есть почему-то, к сожалению.
Но сейчас, наверное, время не должно было быть настолько важным. Браун готова была потратить столько времени, сколько нужно для того, чтобы целиком и полностью разобраться в текущем положении дел, каким бы оно не было. Ночь - время по большей Бэтгёрл, как-никак, до утра ещё было время (очень хотелось в это верить), а значит ночью должны были решаться все те дела, которые касались тех, кто был когда-либо под крылом у летучей мыши. Другое дело - что все это задевало и Стефани Браун, сильно задевало Стефани Браун. Возможно, эти задетые струны души и не позволяли ей смиряться. Страх ли то был - страх падения заложен у человека на уровне инстинктов, пусть иной раз его и удается превратить его в силу, или же это было упрямство, кто-то в этой семейке должен быть, кто идет наперекор всему, быть помехой... А ещё у неё мог закончится лимит всего, что она способна стерпеть и привыкнуть.
Эти слова "придется"... Они означают, что выхода нет. Никакого. Они означают, что ты зажата в угол и от обреченности остается лишь смотреть в лицо этому самому единственному варианту, принимая его. Но такого не бывает. Никогда ещё такого не было, есть желание или нежелание поднять свою задницу и что-то делать и есть неумение видеть альтернативы. Другое дело - качество и количество альтернатив. Можно взять веревку, табуретку и повесится на люстре - тоже себе выход, и ничего не "придется". Но хочется ли? Стефани не видела ни одного человека, который с радостной улыбкой шел вешаться. Поправочка: человека в здравому уме и трезвой памяти, к которым она себя причисляла, что до всяких ненормальных, вылезающих как грибы жарким летом, то они вполне и на такое способны.
В общем, Стефани не собиралась ни с чем смирятся, ни принимать, ни проглатывать более. Ей ещё предстоит разговор с Барбарой - то немногое"проглоченное" сегодня уже отчаянно просится наружу. Конечно, она ещё не знает, что сказать. Не знает, какой триадой хочет разразиться, хоть и точно знает, что там будет что-то наивно непонимающее, хоть Стеф и прекрасно все понимает. Понимает, что вместо препирательств, которые, скорее всего, все же будут, стоит поддержать, как поступают подруги. Возможно, что слово "подруги" даже и не в полной мере все отражают, вряд ли что-то может описать одним словом "желание обнять и прибить одновременно" со стороны Барбары и "ой, да все равно не сможешь" от Стефани. Но... Разговор, если он ещё и состоится, выйдет тяжелый, несмотря ни на что.
Только вот для этого нужно закончить ещё вот этот, который вытягивает все силы, подобно какого-нибудь кровососу из этих девичьих фильмов про вечную любовь, которые хоть и просты и примитивны до безумия, но столь любимы даже той же Браун. Честно, она не знала, чем все закончится. Стеф знала лишь то, что остается. Она же как жвачка, попавшая в волосы. Избавиться невозможно, можно лишь обрезать сами волосы.  Другое дело - какой она останется? Все той же Стеф или все той же Стеф с небольшими рокировками в виде разбитых надежд и мечтаний?
Вот и новости: получите и распишитесь.
Молчи и улыбайся, переваривая все сказанное и рискуя получить жуткое несварение. Впрочем, можно и без улыбки. На неё нет ни сил, ни малейшего желания. Как ни странно, но рыдать тоже не хотелось. Совсем. Просто к той тяжести, что была вызвана самой смертью Брюса прибавилось ещё. И в голове было удивительно ясно, никакого смятения. Все принималось не как должное, но как то... что нельзя изменить.
- Ты действительно держишь ответ или строишь вид страдальца, упивающимися своими псевдоморальными муками? - почему-то Стефани необходимо было знать. От этого будто бы что-то зависело, что-то важное. Доверие. Часть семьи. Браун понимала, что не умеет ненавидеть. Даже отца она не ненавидела, хоть и называла этим громким словом. Подростки много что называют громкими словами, но не все проходит проверку временем. Сейчас Стеф хотела, просто хотела знать, что Джейсон держит ответ в первую суровый очередь перед собой. Чтобы продолжить жить без сомнений в тех, кто будет окружать её.
- В любом случае... Уж кто, но ты должен, чего заслуживает Готэм на самом деле. Дело Брюса должно быть продолжено таким, каким оно было всегда. Любой иной выход - вся та же твоя жажда мести, ты должен видеть к чему это привело. -   так странно отстаивать то, в чем никогда ни у кого не было сомнений. Так странно произносит его имя, зная, что его нет.
Все странно, несмотря на ясность мысли Стеф чувствовала внутреннее смятение. Все равно не знала, что именно должно происходить. 
Но...
- Ты иначе не можешь? - горбатого могила исправит, а точнее уже исправила и Стефани, и Джейсона. И в совершенно разные стороны.

Отредактировано Stephanie Brown (Сб, 3 Июн 2017 22:14:26)

+1

15

мне стоило прогнать её, вытолкнуть в шею за дверь. Вместо этого, намерился играть на струнах чужих эмоций? Это утро ворвалось в мой рассудок нежеланным прибоем, ударяя волной холодных как лёд мыслей по сознанию, заставляя меня проснуться. Где-то глубоко, чёртовы шестерни, начинают отбивать тупыми зубцами друг о друга. Я сказал достаточно и теперь, мой черед слушать, пусть говорит…
   весна 2013, ажиотаж вокруг его личности растёт с чудовищной прогрессией. Словно в глубокий желоб слили контейнер с желчью, и зловонная дрянь понеслась вниз по стокам, хлеща во все щели, разбрызгивая гниль на всё живое. Подобно смертельной чуме, она превращает в атрофированную серость всех и вся. Чёрная правда, ударила по вискам реальности слишком контрастно, разразив брешь в воспалённом черепе. Не так всё должно было завершиться, не так. Я чувствую, как земля подо мной горит, но пламени не видно. Этот город пылает огнём безумия, и сполохи перекидываются голодными языками с одной крыши на другую. Никто не видит этого, никто не слышит, но каждый уже чувствует. Первые выстрелы разносятся гулким эхом, обрывая случайный крик. За одну ночь, весь магазин старого револьвера будет истрачен на вычёркивание случайных имён. Полиция будет истошно бить тревогу по всем фронтам, патрулируя самые «подозрительные» районы, пока на другом краю этого чёртового города стальное лезвие режет на ремни человеческую плоть. Джокер ведь мёртв, чего стоит опасаться, воскликнет ушлый тип с экрана новостей. За одну ночь семь жертв. В числе тут-же уловят скрытый подтекст, мотивы, и появление на сцене таинственного потрошителя. Отголосками упоминаний радиоточки снова взревут, как сигнальные серены, и бурлящее болото изрыгнёт кости Летучей Мыши, чтобы воющие тени смогли всласть насытиться их привкусом. Готэм вздрогнет, изнывая от зудящих судорог. Город пожирает сам себя, едва стоило ему услышать отдалённый звон детского звонка, как уже в мгновение он разносится среди измучанных временем улиц погребальным колоколом. В глазах каждого второго искрится страх, они задыхаются от накатывающего ужаса, поддаваясь первобытному ощущению. Огонь вздымается всё выше, и так стрелка часов выталкивает на поверхность рассвет. Уже которые сутки Готэм не спит. В дрожащих руках подростка пистолет, сердце вот-вот вырвется из юной груди, отбивая барабанные дроби. Мальчишка тринадцати лет отроду внимательно слушает хриплый голос диктора, внимая каждому его слову. Убийца на свободе, убийца может постучаться в дверь каждого из нас, убийца может быть одним из нас. Когда в стельку пьяный отчим, забыв ключи выбьет в дверь, раздастся выстрел. Ребёнок будет сжимать в окостеневших от холода ладонях пистолет до тех пор, пока полиция не найдёт его спустя сутки, сидящего в углу, рыдающего сквозь смех. Еще одним обитателем психиатрической лечебницы станет больше. День за днём, так пролетит неделя, а за ним месяцы и кровавая статистика жирной чертой вскинется под облака.
   год 2014, от весны до весны, день в день, беспокойное дребезжание на волне радио неустанно льёт грязью. Тёмный мститель был лишь триггером, теперь, когда изголодавшиеся падальщики скребут ногтями по земле, в поисках наживы, целью становится символ. Ведь ходят слухи, что в городе всё еще живут маски, уличные виджиланте, а что, как не эфемерная идея подойдёт лучше для стравливания голодных псов? Копы стараются прикрыть рты блеющим овцам жёлтой прессы, но всё становится только хуже, когда неосторожность одного из нас может стоить слишком дорого для остальных. Этот город пристально всматривается в пустоту, словно тихо моля неведомые силы, ну же, давай, Дьявол, поди сюда и вспори моё брюхо. Дьявола не стоит долго упрашивать. Когда в доме престарелых, пожилой мужчина получит конверт из госпиталя, ветеран перережет горло двум медсёстрам и санитару, после чего возьмёт в заложники врача и уже через пару часов будет застрелен молодым рекрутом. Молодой коп герой дня, избавивший мир от безумца, который, как станет известно доблестным глашатаям прессы, имел отношение к банде Джокера. Занавес. Мужчина преклонного возраста, забытый всеми ветеран одной из кампаний во Вьетнаме, незаслуженно забытый своей страной, своей семьей. В письме из госпиталя святой Марии письменное уведомление о том, что машина, в которой находилась единственная дочь мужчины и два внука, попала в автокатастрофу. Трое пострадавших находятся в тяжёлом состоянии, и для операции необходима астрономическая сумма, без денег женщина с детьми умрёт в палате поддержания. Слухи о причастности к банде? Волей чёртовой судьбы, несколько лет назад, мужчина оказался не в том месте, не в то время. Четвёрка шутов, покидая ограбленный банк, выбежали прямиком на проезжающего рядом старика. Надев на пенсионера маску, клоуны, угрожая убийством семьи, заставили заложника сотрудничать.
   2015-2016, что изменилось? Ровным счётом ничего, безумие – единственная неизлечимая опухоль этого города. Я слежу за ней, молчаливо наблюдая, как невидимый яд впитывается с кровью в асфальт, оставляя на сером лике лишь пустоту. Не более чем воспоминание, которое вдоль и в поперёк будет выкроено ножом реальности.
Все эти стереотипы заигранной до дыр нравственности и морали, они всё еще отголосками звучат среди устланных пылью книг в этом зале. Мы две стороны одной монеты, и существование друг с другом нам чаще не доставляет никакого удовольствия. Размышляя об этом, я внимательно вслушиваюсь в слова Стэфани. Я понимаю её, прекрасно понимаю. И даже сквозь время, карабкаясь по лестнице к небесам, стремясь быть ближе к подобию истины, эта девушка для меня осталась ребёнком. Девочка, которая всё еще воздыхает на громкие слова, понятия справедливости и правды. Здесь есть место лишь возмездию.
   Усмехнувшись, я взгляну на неё, и на мгновение, запру все свои масли в одной крупице, сжав в кулаке, обращая в пыль. Я не смогу её переубедить, выгнать? Нет, нужно было думать об этом гораздо раньше, прежде чем рассыпаться блёклыми аргументами и колкими фактами.
- я проглотил это, Стэф. В коем-то веке. Блуждая годы как слепая крыса, ведомая лишь запахом пищи, я не замечал расставленных ловушек. Но, увы, у нас с тобой разное понимание этой реальности, этого города. Когда ты подымаешь голову ввысь, устремляясь к свету, я продолжаю смотреть вниз, в пустоту, потому что тьма живёт своей жизнью. Кто-то обязан её усмирять. Ты, Тим, Дик, Барбара… у вас гораздо больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Уэйн сплотил вас, подарил цель, научил держать удар. Но этого мало. – забирая со стола пачку сигарет, я подхватил шлем и направился к подъёмнику:
- загляни к мисс Томпкинс как-нибудь. Альфред сейчас проживает у неё, пока мы не завершим отстраивать особняк. Дай Тиму немного отдохнуть, и он тебе расскажет всё куда лучше, нежели я. Береги себя, Браун… - оставить девчонку одну, наедине со сказанными параноиком словами. Лучший способ завершить беседу.
   Этот город боится не нас, он боится себя, строя иллюзии мерзких чудовищ в плащах и масках. Этот город заставит убивать не из нужды, из удовольствия, а из страха, оказаться за запретной чертой. Я лишь становлюсь его эхом в этой сумасшедшей гонке за место под солнцем. Эти, существа, не люди, а именно существа, превратили таких же людей как они в идолов, устрашающие иконы, коими пугают детей в жутких историях. Бэтмен всю свою жизнь то и делал, что пытался защитить их от угрозы извне. Но, разве можно защитить того, кто сам является угрозой? Они боялись, превращая символ в объект своих гнилых фантазий и острых языков, боялись и лезли на рожон. Кого бояться теперь, когда всея ужаса канул? 
   Этот город боится не нас. Я же, заставлю его бояться. Мало держать удар, нужно уметь нанести его, и нанести в самую болезненную точку, чтобы противник умирал в долгой агонии. Ты хорошо воспитал их, Брюс. Стэфани станет достойным дополнением к твоей семье. Чего не скажешь обо мне.

+1

16

- Мало? - ей надо многому учиться, очень многому, Стефани не скрывала, что знает и умеет далеко не все. А не давали забывать ей об этом синяки, никогда не сходящие с тела, потому что на месте уже желтеющих, готовых вот-вот исчезнуть, все время появлялись новые - там не хватило проворности и скорости увернуться, здесь неправильно блокировала удар, тут неправильно упала... Синяки, впрочем, ещё минимум, они всего лишь неприятны. Гораздо хуже сломанные кости, вывихи, те моменты, когда ещё чуть-чуть и все, свет меркнет, холодеют длани. И все же в своих моральных качествах она никогда и не думала сомневаться, пусть это и звучит до чертиков самоуверенно.
Впрочем, Бэтгёрл все свои недостатки, все свои пробелы, все то, чего ей не хватало или того, чего наоборот было слишком много она  всегда восполняла решимостью. Но что ей восполнять, чего "мало"? Додумай сама, называется, хорошая игра, чтобы скоротать время на досуге, если лень идти покупать новый выпуск "Коспоплитен", только вот досуг...
В ближайшее время о нем думать как-то не приходится, а точнее не придется, ведь все будет расписано на года вперед. У мира, конечно, есть такое свойство, как восстанавливаться, настолько, насколько это можно или в качестве альтернативы адаптироваться, но для этих процессов нужно много времени. А сколько времени нужно на "как раньше", так и вовсе... бесконечность, учитывая, что все постоянно изменяется и даже не думает стоять на месте.
- "Как раньше" будет теперь только в воспоминаниях, - не признать это со стороны Браун было бы жуткой твердолобостью, в разы, в миллионы раз больше, чем та, которой обладает Стеф. Но свои словам она была верна, к "как сейчас" она не готова, никогда не будет готова, потому что хоть это и не худшее, что может случится с Готэмом (оптимизм вкупе с черным юмором дарят незабываемые фантазии на тему "хуже"), но определенно худшее, что может случится со всеми ними. Что-то она уже видела: Тима, которого можно использовать вместо пугала на огородном поле, Джейсона, который все же держит ответ и черт только ведает, насколько ему тяжело его держать... Кого-то ещё предстоит увидеть: Дик, Лесли, Альфред, Барбара - от этого становится страшно до тошноты, почти что как на первом свидании, да ещё и вслепую.
Последствия всегда страшнее событий: боятся не урагана, но жертв и разрушений, который он принесет. Теперь её досуг - встречи с жертвами, разбор разрушений, победа над своим страхом, занимающим в списке всех страхов далеко не первые места, но все же что-то, да занимающий. Разве для этого не должно хватить простой решимости?
- Ты тоже береги себя, Тодд, - кивнула Стефани и мысленно отмечая, что в очередной просит о невозможном, так? Впрочем, в этом она не одинока, учитывая, что девушка знает о значении словосочетания "береги себя" весьма отдаленно, гораздо больше зная о "беречь других".
Вполне возможно, впрочем, что её уже никто и не слышал, а последние слова просто растворились в наступившем безмолвии.
Так было даже лучше, все вопросы были заданы, все ответы были даны, осталось лишь в них разобраться и решить, что делать дальше, потому что девушка чувствовала, что хаос в её комнате, который она считала вершиной творческого беспорядка, теперь кажется мелочью по сравнению с тем, что творится в её разуме и душе.
- Добро пожаловать домой, Стеф, - почему-то с момента её не совсем, но все же триумфального (хотя бы тем, что она вообще вернулась, а то мало ли) возвращения ей хотелось услышать эти слова. Услышать и понять, что эй, тебя рады здесь все видеть, скучали, заждались и вообще больше никуда не отпустят, а то ещё украдут такое золотце. Несколько утрировано, пожалуй, но в целом все все равно именно так. Людям очень часто необходимо слышать то, что они кому-то необходимы, пусть даже они об этом и знают, пусть действия иной раз бывают гораздо красноречивее, чем все слова в мире. Этому даже причины какой-то особой нет, просто будто бы привычка или же потребность. Иногда все же приходится что-то не слышать от других, а от самой себя. Наверное, сейчас так даже лучше. После всего что было, эти слова прозвучали бы как оскорбление. А вместо этого - беззлобная, в некотором роде даже горькая, по крайней мере от неё неприятно вяжет на языке, ирония, выступающая в роли защитного механизма для спасения цельной психики и нервов. 
Сейчас, в тишине и наедине с собой она точно знает и понимает, что сделала верный выбор. Нашла все же в себе силы не просто остаться, но и остаться собой.
Цифры на экране мобильника, который Браун достала автоматически и совершенно неосознанно, чтобы чем-то занять руки, как-то совсем не веселят.
Все легенды практически единогласно сходятся во мнении, что зло, стоит только первым рассветным лучам солнца коснуться земли, как нечистые силы убираются прочь в свои темные уголки, затаиваются и ждут снова ночи, чтобы нанести удар, вершить свои темные и ужасные делишки. Но Стефани не верила в это, по крайней мере, по отношению к Готэму это точно не работало. Тот максимум, на который можно рассчитывать - это то, что зло будет более неприметным.
Но все же рассвет давал надежду, что не все потеряно, что новый день будет отличен от всех предыдущих.
И эта надежда будет оправдана. Теперь все будет иначе, потому что в эту надежду вцепится и не будет отпускать Бэтгёрл. За себя, за Брюса, за всех.
Не тяжела ли ноша?
В самый раз.
Стефани устало улыбнулась и, желая верить всей душой в сказанное и обдуманное, без иронии, насмешки над определенно нелегкой судьбой, повторила:
- Добро пожаловать домой...

+1


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » welcome home [Stephanie Brown, Jason Todd]