news

13.11.2017 - как громы среди ясного неба, ударил новый Флешмоб. спешим отметиться. лёгкой недели

2.10.2017 - для прогрессивных хирос на районе стартовал новый Флешмоб. доброго понедельника

21.08.2017 - вы не ждали, а мы припёрлись. Нежданно негаданно грянул Флешмоб. Лёгкой недели

14.08.2017 - доброго времени суток, коты. Настраиваем приёмники на волну ЛигаFM и слушаем Глас Администрации

25.07.2017 - не пропустите обновления новостей в Гласе Администрации. всех благ и лёгкой недели

23.07.2017 - а у нас во дворе, будет снова Флешмоб. всем бодрой недели

21.07.2017 - мир вам, обитатели планеты Земля. о последних новостях узнайте в теме Глас Администрации. выходные не за горами, всем добра

2.07.2017 - добра звёздочки. Узнайте о последних обновлениях на волне Глас Администрации. Доброго понедельника и хорошего настроения

27.06.2017 - доброго времени суток, коты. В обязательном порядке просьба пройти всех в Эту Тему

26.06.2017 - лёгкого и безоблачного понедельника, котики. Спешим на свежий выпуск новостей Daily News #4. Лучей добра и радости.

23.06.2017 - времени суток, милые. Для тех кто не еще не в курсе событий, улавливаем Глас Администрации. Добрейшего добра, в завершение рабочей недели.

4.06.2017 - доброго времени суток, звёздочки. В тон уходящего дня не пропустите свежий выпуск Daily News #3.

29.05.2017 - доброго времени суток не спящие и пробудившиеся. Спешим пожелать всем лёгкой рабочей недели и безоблачных будней, а для встряски вашего драгоценного внимания запущен Флешмоб.

22.05.2017 - завершился летний флешмоб, об итогах которого будет известно во второй половине дня. Спешим прочесть свежий выпуск Daily News #2. Лёгкого понедельника и безоблачных будней.

17.05.2017 - доброго времени суток и приятного времяпровождения милые звёздочки. За окном 17.05. и специально для вас, запущен прямиком из детства флешмоб. Тепла и улыбок вам в зените рабочей недели.

14.05.2017 - выходные подходят к своему эпическому финалу, в честь наступающей рабочей недели запущен дебютный Выпуск новостей. Лёгких рабочих будней и побольше приятных моментов.

12.04.2017 - проснитесь и пойте, после зимней спячки жизнь в стенах форума вновь зашевелилась. Всем не спящим в сиэтле просьба отметиться в данной теме. С любовью, Семейный Подряд.

Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

amc


active


Раскатистый гул, что с каждым мгновением становился громче и отчетливее, после сигнала королевы острова соединился в единое целое со свистом пущенных стрел, пронзительно рассекающих воздух. Принцесса амазонок пристально следила за траекторией их полета, озлобленно стиснув зубы. Казалось, что преждевременные результаты атаки не предвещали ничего хорошего: расходные единицы войска не были сильны, но количество тварей, походящих скорее на огромный рой насекомых, превышало все возможные ожидания.

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » Good old times [Martha Wayne, Thomas Wayne]


Good old times [Martha Wayne, Thomas Wayne]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://qph.ec.quoracdn.net/main-qimg-5d849696c7ec31c7a0c6273db766bbce-c
[Marilyn Manson - Sweet Dreams]
Дата\время: 00:00, 8 марта 2016 года
Место действий: Готэм-Сити, Бристоль-Тауншип
Участники: Martha Wayne, Thomas Wayne
Краткое описание: “All it takes is one bad day.”

+2

2

мои призраки уносятся в бесконечную бездну памяти, где сооружен мой личный котел боли и ненависти. Я вижу призраков уже давно... Настолько давно, что успела привыкнуть к их присутствию и научилась не отмахиваться руками. Я перестала закрывать глаза и отворачиваться, претворятся и утешать себя в собственных объятиях, покуда эти призраки стоят за спиной. Всегда. До конца всей вечности меня будут преследовать их взгляды и голоса. Даже теперь... когда я провалилась в темноту,
ощутив пронзительную боль на одно мгновение. Когда я испугалась правды. Той, другой... Трусишка? Тебе не понять, ведь ты носишь эту маску. Но ведь!

Хриплый крик вырывается из глотки, причиняя боль женскому горлу. Но эта боль не сравнима с той, что поразила прямо в сердце много лет назад и осталась в органе осколком, не позволяя вздохнуть полной грудью, оставляя ощущение полу-живой. Смысл жизни был отнят всего одной пулей, но этого оказалось достаточно, чтобы навсегда и полностью измениться. Марта старалась... ее разум по кирпичику восстанавливался, но кое чего не хватало для прочности.
- Кирпич на кирпич. Кирпич на кирпич. без цемента. Какая не прочная конструкция, халтура. Как и весь этот мир, играющий в театр с плохим сценарием.
- У меня есть к тебе пара вопросов, милый.

Губы шепчут нежно, оставляя на окне легкий налет, а тот медленно тает за пару секунд, ничего не оставляя после себя. Марта  уже намеренно дышит на стекло и неспешно двигает пальцем, выписывая имя, пока бледный налет не пропадает снова и сжирает буквы словно огнем. Диссонанс завораживает и увлекает в удивительное путешествие мыслей, от чего женщина неосознанно склоняет голову на бок, всматриваясь в исчезнувшее имя своего самого любимого призрака. Но сейчас ей с трудом удается вспомнить лицо мальчика. В памяти остался образ чистенького костюмчика и черные густые волосы как у отца, но за место лица безликий манекен. Марта готова пожертвовать всем, отдать свою душу, лишь бы еще раз увидеть лицо сына, особенно сейчас когда появился ничтожный шанс в этом мире.
Она не глупа и смогла догадаться, что какой-то неведомой силой оказалась в той параллельной вселенной, где быть не должна. Будучи сумасшедшей, Марта умела трезво смотреть на вещи и тот факт, что ее падение в обрыв было смертельным - не оспорим. Что же увидела Марта, когда открыла глаза?

«...я не хочу такой жизни для нашего ребенка! Падение. Мгновенная боль и темнота... Я была готова раствориться в своей личной Бездне и перешагнуть ту линию, оказываясь на стороне с призраками. Мои руки тянулись к ним, я хотела обнять их крепко-крепко и прошептать тихо, что теперь мы вместе. Я уже протягиваю руки и вижу их, а Бездна расползается и окунает меня во мрак больничных покоев.
- Опять?
Посеревший потолок весь в трещинах, а в углах пауки соткали свои сети, готовые принять бестолковых мушек, которыми так вкусно будет поужинать. Несмотря на это, я припоминаю больничную палату. Ощущение усиливается, стоит лишь пошевелиться - знакомый скрип старенькой койки и жесткость пружин. Когда я попала в Аркхем в первый раз, то мое тело быстро покрылось синяками из-за жестких матрасов, и кожа начинала ссыхаться из-за недостатка света и витаминов. Доктора рассчитывали излечить меня психотерапией, поддерживая активность таблетками.  Или напротив, кормили валиумом, когда мои пальцы сжимались в кулаки и били о стену. Когда я вопила на весь коридор и проклинала всех, мечтая задушить человека за то, что тот пошел против меня. Стоило лишь вспомнить, как по телу прошла неприятная дрожь, резко похолодало. Мне зябко, но это не мешает подняться и, ухватившись обеими руками за дверной косяк, вытолкнуть себя в коридор заброшенного здания. Голова еще кружится, словно я под снотворным, и память лениво возвращается. Я вижу последние события и с ужасом понимаю, что все еще жива. То не было сном или бредом, но представление о реальности тут же пошатнулось, чуть не сбивая меня с ног в прямом смысле. Грязные стены помогают удержаться до первого пролета, далее приходится хвататься за перила и пересиливать себя, делая шаг за шагом. Одна мысль: покинуть больницу как можно скорее!
...
беспокойный сон на заднем сидении чей-то машины. Хотя почему "чей-то", ведь водитель тут. Хоть и посиневший с перерезанным горлом. Сомнения переполняют меня, но они меркнут в тот же миг, когда под руку попадает помятая газетная страница. Не имея представления о том, какой нынче год, какая дата - это не важно, ведь газета привлекает меня одним лишь снимком. Не четким, но образ угадывается сразу.
- Рыцарь Возмездия...
Шепот срывается, а сердце начинает биться сильнее. Руки трясутся и роняют лист, и теперь уже бросает в жар, пока волна безумия не накрывает, порождая массу новых идей.»

Найдя себе укрытие в развалинах недостроенного дома, Марта решает получше узнать новый Готэм который, как оказалось, сильно отличался от того Готэма, в котором Джокер провела всю свою жизнь. Другие дома, новые локации, но оставался тот же запах дыма и бойни, что присутствовали всегда с тех пор, когда Томас решил стать Бэтменом. И все же Джокер не стала заявлять о себе прям так сразу, а удовлетворяла свои потребности скромно. Пара похищенных детей. Несколько трупов с перерезанным горлом. Этого должно было хватить, чтобы навести Бэтмена на кое какие мысли и заняться настоящей охотой. Подгадав момент, Джокера сделала свой ход, оставив послание бывшему мужу.
На Аллее преступности были обнаружены трупы мужчины и женщины. Марта расположила тела так, чтобы между ними было довольно большое пространство, где на земле покоились две красные розы. В полицейских сводках обязательно сообщать о том, что это была замужняя пара, которая имеет сына. Так что полиция бросится на поиски пропавшего мальчика, даже не задумываясь о том, что это всего лишь послание для того, кто увидит картину и догадается. Это всегда так было волнительно для Джокера, это заставляло ее улыбаться и сгорать от нетерпения.

♦♦♦
- Отпустите меня, пожалуйста. Мисс, я хочу к маме...
Взгляд фокусируется на собственном блеклом отражении, когда жалостливый голос ребенка взывает. Спустя пол минуты помещение наполняется звонким безумным смехом женщины. Тело Марты прогибается, словно им завладели демоны, а смех вырывается хрипом, продолжая раздражать пересохшее горло.
- К маме?!! Ахахаххахахаххаххахахаххаха! Детка, твоя мама мертва!
Смех сходит на нет, а Марта неспешно подходит к мальчику, который сидел на полу возле стены, пытаясь казаться еще меньше. Его испуганный взгляд следит за больной женщиной, а руки, обхватившие колени, дрожат. Мальчик пробует сказать еще что-то, но проглатывает слова, а на глазах наворачиваются слезы. Его губы начинают дрожать, он вот-вот разрядится плачем. Марта делает один резкий шаг вперед и сокращает расстояние. Опускается на одно колено и протягивает свою руку, чтобы пальцами дотронуться до детского лица.
- Тише, мой хороший. Мама здесь. Я рядом, и никогда не покину тебя.
Испуганный ребенок старается увернуться, но позади него беспощадна стена, а впереди изуродованное лицо женщины. Ее пальцы оглаживают щеку, прихватывают короткую прядку волос и убирают ее за ухо.
- Потерпи еще немного, скоро придет папа.

+4

3

Стук. Стук. Прерываемый лишь небольшими перерывами, да легким шорохом звук раздается в старой квартире.
Стук. Стук. Его равномерности может позавидовать даже знаменитая китайская "водяная" пытка, где осужденному властями на гладко выбритое темечко раз за разом падают водяные капли, постепенно доводя жертву до полного безумия и медленной, мучительной смерти.
Стук. Стук. Стук. Стук. Так сердце начинает биться чаще. Стук. Стук. Стук. Стук. Проклятый шорох выводит из себя - это сыплется старая, вымокшая настенная штукатурка, песчаным ручейком стекая под ноги и становясь единственным источником звука в этом убежище от внешнего мира. Наконец стук переходит в грохот и обрывается на последней, так и не сыгранной ноте глухим ударом. Шаги, звук шагов, много звуков - под ногами хрустит битое стекло, шелестят газетные обрывки, скрипит давно никем не убираемая грязь. Человек, мужчина, ходит из стороны в сторону подобно загнанному зверю - так волк впадает в дикое, самоубийственное отчаяние, готовый разорвать всякого, рискнувшего слишком близко подойти к нему. Проклятые красные флажки багровой пеленой застилают зверю глаза, заставляют того выплеснуть из глубин души и разума самое темное, злое и отчаянное.
- Почему?
Вопрос, на который ты никогда не получишь ответа, просто потому, что его никогда не было. Иногда такие штуки называют риторическими, как бы подчеркивая - ответа на них нет. С ответом сам вопрос не смог бы существовать. Ты лишь зря терзаешь мозг, заставляя разум в болезненных судорогах корчится от незнания. Эта боль, настоящая пытка, она почти материальна и никогда не уходит. Ее не возможно прогнать или справиться с нею. О ней можно только забыть. И даже малейшее воспоминание о ней снова приведет к острой, терзающей разум боли.
- ПОЧЕМУ? Почему Ты не дал ей покой? Почему? Почему?
Нет ответа на этот вопрос...
Где-то. Когда-то. Томас Уэйн.
Мой собственный разум не дает мне покоя, каждый раз прокручивая передо мной одну и ту же картину - ночь, переулок, ограбление, выстрел. Четыре действия, цепочка событий, которые повлекли за собой целую лавину крови, боли, ужаса и насилия. Готэм всегда был порочен, но именно тогда я увидел его истинное лицо. Упивающийся беспомощностью маньяк, кровожадный садист-психопат, рвущийся с цепи зверь, смеющаяся улыбка. И последнее из его лиц стало моим личным преследователем и палачом. Это и стало тем последним пунктом в списке - реагентом, для того, чтобы истерзанное кошмарами сознание родило своего монстра для противостояния Готэму. Так умер Томас Уэйн. Так родился Бэтмен. Тяжелые роды не привили ему ни мужества, ни благородства - как и длинная череда бесчисленных чудовищ до него, Бэтмен стал ужасом. Но Ужасом на крепкой цепи надежно, пока еще надежно удерживаемой в костистой руке мертвеца. Каждую ночь я спускал его с цепи и каждую ночь Он выходил на свою кровавую охоту. В Той битве я думал, что Он погибнет вместе со мной, но Он не умер. Хотя я уже считал себя покойником довольно давно. последняя беседа с одним милым птенцом окончательно это прояснила - этот мир не для меня, как бы сильно он не походил на мой мир. Я тихо угасал. Но произошло нечто, вновь заставившее его пробудиться. Женщина-загадка. Женщина-улыбка. Та, лишь упоминание о которой заставляло даже самых отмороженных маньяков Аркхэма бледнеть. Джокер. Улыбка и Смех Готэма. Мало кто знал о том, что у Ужаса Готэма есть еще одно имя. Марта Уэйн. Моя жена. Он вновь пробудился и я не могу удержать его.

Готэм, Бристоль-Тауншип. Бэтмен.
Рев форсированного движка черного автомобиля разрывал тишину на части, словно бы возвещая о своем приходе - те редкие прохожие, успевшие заметить черную махину на дороге, испуганно поводили плечами - мир уже был тщательно ознакомлен с гибелью Рыцаря и никто более не желал после смерти его лавров, его мантию, его проклятой ноши. Словно бы со смертью этого человека канула в небытие целая эпоха, эпоха битв и сражений за плащ и маску, эпоха великого противостояния. И кто бы сейчас не вспоминал Летучую Мышь, все, все они знали - более его мантию не наденет никто. Вес груза ответственности, ложащегося на плечи вместе с черной тканью, непереносим для плеч ни кого более в этом проклятом городе.
- До прибытия к цели триста метров.
Когда-то давно этот голос был иным - теплый, успокаивающий шепот Селины в микрофон дарил ощущение покоя, хотя бы на мгновение заглушая рев и хохот внутренних демонов. Как же давно Томас не слышал этого чудесного голоса. Хотя во многом это его вина, в том, что произошло с девушкой, решившей что компания Летучей Мыши - лучшая в городе. Оборванный крик, болезненный стон и до боли знакомый хохот. Искалеченная судьба, неуклюжие попытки исправить ситуацию сделали только хуже. И так всегда.
- Бэтмобиль прибыл к цели.
Пора. Пора забыть все то, что успело отложиться в памяти Томаса Уэйна за недолгое время проживания в этом мире, в этом Готэме. Пора выкинуть из головы все эмоции, все человеческое и дать волю боли и насилию. Спустить зверя с цепи. Не Томас Уэйн. Не человек. Бэтмен. Тот, кто в нынешнее время не может дать городу героя, не может стать для него защитником, но может дать Готэму возмездие. Тяжелые шаги четко слышны в темноте. Стук. Стук. Она сразу вспомнит эти знакомые звуки.
- Что ты опять натворила? МАРТА!

+3

4

Когда Марта улыбается, то ее шрамы на лице начинают шевелиться и расползаться от чего создается впечатление, что лицо женщины поделено на пополам как у кукол. Подобное зрелище всегда завораживает тех, кому Марта дарит свою незабываемую улыбку искреннего безумия. Улыбка эта выражает бесконечную веру и шальную радость, а в глазах плещется надежда, словно женщина нашла клад который искала уже много лет. Поиски довели ее до безумия, а непроходимые тропы изуродовали плоть. Тяжесть собственной ноши потравила душу, но надежду Марта сохранила и готова в ней раствориться как масло в молоке.
Похищенный ребенок оцепенел и перестал хныкать, словно попал под влияние гипноза. Он смотрел почти не моргая и на этот раз не пытался увернуться от рук странной женщины, когда Марта снова потянулась к детскому лучику. Ее пальцы не могли причинить боль или вред мальчику, пока внимательный, кристально-чистый, взгляд изучал черты лица. Легкий смешок вырвался из легких, а улыбка стала шире и более безумнее.
- Мой мальчик... Как же долго.
Голос надломился, внутри болезненно сжалось сердце, и это отразилось на лице - брови дрогнули, появилась морщина над переносицей. Марта хотела крикнуть, выплеснуть из себя ту боль, что копилась годами, от чего тело становилось все тяжелее. Словно душа и в самом деле имеет вес, и чем больше она накапливает в себе, тем труднее человеку дышать и ходить с прямой спиной. Слишком тяжелый груз.
- Мой мальчик. - прошептала Джокер, оглаживая черные волосы ребенка.
Эти слова подействовали на ребенка, который инстинктивно предположил, что лучше будет согласиться с этой безумной женщиной и побыть ее мальчиком. Ведь неизвестно что произойдет, если отказаться от столь сомнительного титула. Ребенок, не умудренный еще жизненным опытом, мог опираться лишь на свои инстинкты и чутье, а сейчас мальчик, родители которого мертвы по вине Джокера, не ощущал угрозы. Он даже понадеялся, что его не убьют, что он выживет... это дарили ему глаза, которые смотрели с надеждой и блеском от того, что Марта была готова расплакаться.
Затаившуюся тишину прервал методичный стук. Женщина сморгнула на втором ударе и мысленно досчитала до трех. Третий удар.
- Неееет. Это точно не гвозди заколачивают.
Замерев, Марта считала про себя и прислушивалась к тому, как тяжелые шаги приближаются и становятся более громкими. Ей хотелось улыбнуться своему успеху, ведь план сработал и Томас пришел по ее приглашению! Она и не сомневалась в бывшем муже - хотя они так и не развелись - но всегда хочется немного себя порадовать и сделать вид, что удивлен! Но тяжелые шаги сбивали всякое веселье, напоминая Марте про кое что...
- Что ты опять натворила? МАРТА!
Она не шелохнулась, позволяя Бэтмену любоваться своей спиной, а сама все так же глядело на лицо мальчика. Сейчас этот ребенок был в ее власти, он был готов пойти на все, лишь бы женские руки оставались такими же ласковыми и бережливыми.
Одним рывком Джокер поднялась с пола и поднимая следом ребенка, удерживая его за руку. Мальчик оказался впереди, лицом к Бэтмену, когда Джокер заключила его в объятия и прижала к себе.
- Дорогой! - пауза, чтобы мужчина смог оценить ситуацию, а Марта беглым взглядом оглядеть до боли знакомую фигуру и улыбнуться самой себе Ведь ее всегда привлекала легкая небритость мужа. Она считала, что это придает Томасу больше брутальности, вот только в их прошлой жизни... во времена светских приемов и официальных встреч они выглядели и пахли так, словно являлись королем и королевой. Все было идеально и со вкусом, утонченные запахи дорогих духов, идеальные прически и исключительно приветливое лицо. Только улыбка. - Я нашла нашего мальчика. - более тихо и спокойно проговорила Марта, уставившись куда-то в пространство, явно затянутая мыслями. - Ты был прав. Он жив. И я... я нашла его.
Руки в фиолетовых перчатках крепче сжимают плечи ребенка, пока тот с паникой во взгляде уставился на грозную фигуру своего кумира. Но нет, это другой Бэтмен.
Ожив, Марта склонилась, осмотрев еще раз ребенка и ласково провести по щеке своей рукой. Ей кажется, что чем больше она будет дотрагиваться до ребенка, тем правдивее будут ее слова.
- Правда, сынок? Видишь, вот и папа здесь и теперь... - голос снова ломается, Джокер вот-от рассмеется, но еще сдерживает волну безумия и продолжает гладить ребенка, трогая его волосы и воротник детской рубашки, заботливо поправляя помятую ткань. - Теперь мы будем вместе. И я никогда больше не отпущу тебя. Слышишь?
Тихий смешок сорвался с губ возле уха ребенка, а тот даже не дернулся, уж слишком он вошел в роль и доверился этой безумной. Да, он готов быть ее сыном, если это сохранит ему жизнь.

+3

5

Готэм, развалины фамильного особняка Уэйнов. Муж и Жена. Прошлое.

- Он стал доктором?
- Нет.

Уэйн так и не смог пойти на обман единственного близкого ему человека, как не мог в тщетной попытке обмануть самого себя. Нет. Он, человек, который видел мир. Новый мир. Иной мир. Правильный мир, не мог лгать ни в большом и не в малом, ни в уме и не в помышлении. Нет, их сын не станет доктором или банкиром, учителем или художником. Он станет тем, кем сделает его шальная, случайная мимолетная смерть - Кошмаром в ночи, крылатым Ужасом преступности. Бэтменом. Человеком вне человеческих рамок и правил. Берсеркером, чьи кровоточащие раны способны даровать в равной мере силу и слабость. Проклятием рода Уэйнов. Величайшим в мире явлением. Тем, кем должен был стать в своем мире Томас, но так и не стал, превратившись из героя в палача и убийцу. Нет, Марта, пора, давно уже пора взглянуть в глаза собственным страхам. Пора перестать бояться. Пора принять неизбежное. Пора принять Равновесие. Чтобы жил один, кто-то должен умереть. Смерть есть Жизнь, а Жизнь есть Смерть и есть лишь их великое и бесконечное перерождение. Нет никакого замкнутого круга или колеса. Есть лишь Истечение.

Готэм. Томас и Марта Уэйны. Отголоски былого в зеркале настоящего.

Я смотрю на Ее фигуру - все Ее плавные, словно в диковинном восточном танце, телодвижения, жестикуляция, мимика мне давно и хорошо знакомы. Я знаю стоящую передо мной женщину, знаю хорошо и даже слишком хорошо. Марта. Когда-то это слово, это величественное Имя срывалось с моих губ подобно самому сладкому поцелую, теперь же... Безудержный смех и выставленная на показ боль сквозит в нем. Марта. Что же ты опять натворила? почему? Я кричу это слово, "почему" и все жду ответа. почему ты выбрала такой путь преодоления боли. почему именно так ты решила почтить память нашего единственного сына? Что заставляет тебя быть Шуткой Готэма, его окровавленным плащом и кинжалом? Где я ошибся? В чем была моя ошибка?
Бэтмен стоял, не шелохнувшись, подобно высеченной из гранита статуе. Он терпеливо выжидал момента, когда же наконец ослабнет тугой поводок в руке его давно мертвого хозяина, чтобы наброситься, и рвать и терзать свою законную добычу. Бэтмен жаждал крови, и эта кровавая неутоленная жажда крови приводила Летучую Мышь в состояние ярости, боевого амока. Голод терзал его естество, черное и противоестественное самой человеческой природе. Он был знаменит той характерной для всех воинов боевой расслабленностью, когда мышцы были готовы всегда и никогда, дабы швырнуть его в бой.
Ребенок в твоих руках. Он так похож на Брюса. Ты ведь этого хочешь, да, Марта? Чтобы я постоянно помнил Ту ночь? Дождь, мерно стучащий по старым черепичным крышам и ржавым водостокам. Хлюпающие звуки шагов троих беспечных ночных гуляк и крадущийся шорох четвертого. Хриплый возглас. Крик. Плач. Выстрел. И то, что было далее, так ведь, дорогая моя Марта? Ты Всегда этим пользовалась. Это был твой любимый прием. Твоя счастливая карта в любой колоде, твой "Джокер". Но именно эта карта будет бита в сегодняшнюю ночь.
- Нет - и это слово прозвучало в тягучей, вязкой от вот-вот готового разразиться накала эмоций подобно первому удару грома в душный июльский день; так начинается гроза - Нет, Марта. Наш сын мертв. Ка и мы сами. Оставь прошлое в прошлом, отпусти его, отпусти всю ту боль, что терзает тебя в нем. позволь мне разделить ее с тобой на двоих.
Томас не зря выделил слово "наш сын". Джокер, поразивший разум его жены, всегда был вынужден играть по уже написанным правилам и Уэйн был бы полным дураком, если бы не смог выучить их все до единого. их сын мертв, как и они сами давно уже мертвы здесь. Поэтому, правила не могут предусмотреть дальнейшие ходы игры, когда все ее участники мертвы. Мертвые не могут скорбеть о мертвых, равно как живые не испытывают скорби к живым. Как хирург, Томас понимал, что сейчас будет лучше всего скрыть весь тот накопившийся гной старой памяти, не дать ему вновь поработить разум Той, кого он до сих пор продолжал любить несмотря ни на что. И он стоял, не делая ни одного лишнего движения, используя самое страшное свое оружие - память и слово.
- Нашего сына убили, Марта, ты же помнишь это? Мужчина и женщина, с ними идет маленький мальчик. Они заворачивают в переулок и к ним подходит четвертый. Раздаются два выстрела. Бэнг-бэнг. Но... Мальчик остается жить, а его родители умирают у него на глазах. Вот и вся история этого мира! Не нашего. Этого мира. Иного мира. Правильного мира. И ты вскоре поймешь это.
С беззвучным хлопаньем плаща, крыльев Летучей Мыши, Томас сокращает дистанцию, захватывая руки своей жены в стальной капкан тисков. Его лицо совсем близко относительно ее лица, близко, никто еще не смог похвастаться тем, что видел Летучую Мышь так близко. Его голос раздается подобно Иерихонской трубе. Алые светофильтры в маске делают фигуру мужчины похожим на мифического вампира. Тяжелое дыхание смешивается с легким ароматом, присущим одним лишь женщинам, кеми бы они ни были. С кратком промежутке их общего молчания можно услышать как оглушительно громко бьется сердце нив чем не повинного мальчика, чья жизнь, как и жизни сотен и тысяч людей до него, была непоправимо искалечена всего лишь Шуткой.

Весь мир в одном лишь отблеске пережитого. Муж и Жена. Настоящее.

- Отпусти ребенка, Марта, пока еще не стало поздно. Слишком поздно.
Она еще не понимает, что Он сейчас смертельно устал и измотан борьбой с его собственными демонами, которым он так и не дал полной власти над телом, душой и разумом. Она не слышала, как они кричат в гулкой пустоте сгоревшего сердца, взмывая ввысь и падая, поднимая этим целые груды серого пепла пережитого. Она не чувствовала их когтистые лапы на своих плечах. Грязный непрекращающийся шепот их советов.

+4

6

Ребенок не пытается вырваться, и Марта прижимает его крепче к себе. Гладит и перебирает черные волосы машинально - так делает любая мать, это почти инстинкт. Когда паника и тревога ребенка ощущается на ментальном уровне, то любой нормальной женщине в первую очередь хочется спрятать малыша, уберечь его и успокоить. Солгать и дать надежду на то, что все будет хорошо. Усмехается Джокер, от чего уродливый рот кривится, натягивая швы. - Все будет хорошо. Тихо шепчет женщина мальчику, продолжая гладить черные волосы и пристально наблюдать за Бэтменом. Ее забавляла лживость собственных слов, словно сейчас она в самом деле мамочка и ведет себя так, как делают это все остальные. Для Джокера все стало игрой, а мир превратился в уродливую сцену паршивого театра. Она видит, как многие настолько вживаются в свои роли, погружаются в образы, что в самом деле заводят семьи и взбираются по карьерной лестнице. До чего смешно наблюдать за чужими потугами, понимая - достаточно одного щелчка пальцев, чтобы обвалить помост и разрушать чей-то спектакль.
Детский всхлип едва ли перебил Томаса, когда тот заговорил. Но звук оказался таким резким, что Марте это не понравилось, и ее рука тут же переместилась с макушки на лицо мальчика, закрывая тому рот. Ей было так важно услышать каждое слово, расслышать интонацию чтобы не пропустить ни одной детали! Когда Бэтмен и Джокер сражаются, то их главным оружием является слово, способное перевесить чашу весов или дать фору. Порой, слова бьют больнее железных кулаков и режут до самого сердца... а Марта так вжилась в свою роль, что охнула и склонилась над мальчиком, закрывая тому уши.:
- Не слушай его, мой хороший. Ты не умер. Все... все будет хорошо. Мамочка ряяядом. - ломается голос, словно женщина вот-вот заплачет, а от того что волосы отбрасывают тень на лицо, прочесть эмоции становится невозможным - Ты живой, пока что... И мы рядом. Не плачь.
Кому она это говорит? Мальчику, который напуган до смерти и готов сейчас на все, лишь бы покинуть это странное общество двух психопатов. Самой себе? Или тем воспоминаниям, которые прорвались гейзером, заставляя Марту пережить ту боль. Вот-вот и она соскользнет в темную бездну, захлебнется безумием и сотворит что-то ужасное. Ее ноги уже подкашиваются... Но вот крепкие руки подхватывают женщину и крепко сжимаются на запястьях. Но прежде чем столкнуться с черной маской, Джокер успевает выдернуть правую руку и не позволить себя сковать полностью.

- В этой игре нет победителей и никогда не было. Мы сами ведем подсчет, но если начнем сравнивать, то не найдем среди нас проигравших. Здесь нет правил, только ходы и действия. Или же... бездействие - это тоже ход. Как в той старой шутке про двух психов. Ты говоришь, что нельзя пройти по лучу света? А я говорю, что довериться - это уже шаг к безумию. Та куда же сбегали те двое: в лучший мир или в жестокую реальность? А мы будем продолжать играть в свою игру, поскольку оба боимся того, что будет в конце...

- Ты похож на, - Марта прикрывает свой рот рукой, осознавая страшную тайну, словно она впервые видит этого человека. - на демона.
Они давно уже не те, но всегда так больно осознавать это раз за разом, когда одно твой счастье - это хранение доброй памяти и воспоминаний о счастье. А в красных глазах можно было познать лишь боль и жестокость, с которой Бэтмен напирал каждый раз и не давал шанса уйти от собственных демонов. Марта пытается дернуть рукой и высвободиться, чтобы отстраниться от Томаса, уйти в тень и не смотреть на него. Не слышать того, что говорит ее бывший муж, пытаясь поверить в собственную смерть. Да, точно... Теперь она вспомнила, что произошло тогда.
- Ты-ты. Ты убил меня.
На сей раз женщина говорит твердым уверенным голосом, смотря прямо в глаза, не испытывая страха. Лицо искажается, из-за чего тени ложатся так, словно на лице Джокера тоже черная маска. Уродливая и угрожающая маска обиды.
- Если ты говоришь, что это правильный мир, тогда скажи мне - почему мы оказались здесь? Если мы с тобой мертвы, откуда вся эта боль и желание прикончить тебя?
Свободной рукой Марта хватается за плечо ребенка. Тот все это время не двигался и не пытался сбежать. Он был слишком напуган, чтобы совершать резкие движение в присутствие страшного Бэтмена. Мальчик просто замер, уставившись в черную броню на прессе мужчины и старался не подавать звука в надежде, что взрослые забудут про него и разойдутся каждый по своим делам. Так часто было с его родителями, так может быть и в этот раз сработает... Надежды мальчика не оправдались, когда женская рука, отнюдь не ласковая, сжалась у плеча. Это было слишком агрессивно, но потом пальцы соскользнули.
- Хочешь разделить со мной эту боль, мм?.. Что же,
Марта успела достать пистолет из внутреннего кармана пальто и не стала медлить, а нажала на курок, подставив холодное дуло к виску мальчика.
- Попробуй.
Голос пропитан ядом и не сулит ничего хорошего, но при этом Джокер не двигается. Она лишь на шаг отступила назад но даже не стала пытаться вырвать руку из железной хватки. Ее сердце, которое недавно билось в диком темпе, постепенно приходило в норму, словно выстрел подействовал успокаивающе. Теперь же пистолет с дымящимся дулом был нацелен на Бэтмена.
- Тебе никогда не понять моей боли, Томас. Что бы ты не говорил, как бы не старался... Ты - отец. Я -мать. Это нас и разнит. Единственное что общего было у нас мы потеряли много лет назад. Даже если Брюс жив, как ты и сказал. Хах-ха-ха,
То он не мой сын, не наш. У него такие же воспоминания о нас, как и у нас о нем. Томас, -
металлический растворился из женского голоса. Марта не смогла сдержаться, поскольку правда слишком жестока и ей самой не хочется верить, произносить все эти вещи. Ей хочется обнять сына, дотронуться до лица мужа и знать, что они смотрят на нее. Но реальность слишком отвратительна, если не накладывать иллюзий. Каждый из нас потерял близкого и потерялся сам. Этого не исправить. Женщина делает скромный шаг вперед, приближается и тихонько шепчет, а пистолет утыкается Бэтмену под горло.
- Ты не сможешь, Томас. Нельзя разделить боль, ею можно только поделиться и принять. Понимаешь? Ты не сможешь отобрать у меня чувства и пережить ту боль за меня. Она навсегда останется со мной.
Так хочется сказать, даже прокричать о том, что жизненных ошибок нельзя исправить. И никто, даже Темный Дьявол не поможет. Боль можно приглушить и забыть на какое-то время, но мое сердце отравлено. Даже смерть не дала избавление.
Мы прокляты, Томас, прокляты...

Отредактировано Martha Wayne (Вс, 8 Окт 2017 15:34:51)

+4

7

офф: поскольку супруг покинул меня, то в наказание будет моей марионеткой-НПС короткое время
          пост необходим в целях соблюдения хронологии.

Замерев, Марта ждала реакции Бэтмена - своего мужа. На короткое мгновение женщина даже перестала дышать, словно забыла о столь простой но необходимой вещи, или же внутренний инстинктивный страх взял вверх над разумом и безумием. Ведь Марта понимала, что ее поступок влечет за собой серьезные последствия, что за смерть ребенка ее ожидает та же учесть, ей суждено гореть в Аду или быть проклятой на веки муками, коих человек еще не познал. Об этом твердила Марта сама себе, когда становилась сама собой: матерью, потерявшей своего сына, женой и женщиной в элегантном платье с драгоценными сережками. Хотелось кричать и рвать на себе волосы от ужаса.
- Кровь невозможно смыть. Ее запах с каждым разом въедается все глубже в поры до тех пор, пока от тебя самой не несет ее характерным металлическим эхо.
Безумие пугает женщину и Марте ничего не остается, кроме как укрыться фиолетовым тренчем Джокера и натянуть улыбку на лицо, подражая своему страху.
- Сливаясь с чудовищем, тебе уже нечего бояться. Когда ты становишься тенью, то жуткие твари под кроватью не смогут до тебя добраться. Если быть отражением ужаса, то ужас не поглотит тебя.
- Но есть грань. Черта.
- Да, врачи называют это пограничным синдромом, когда дело не доходит до клиники и еще можно поправить положение. Это мы уже проходили...

Инстинктивно женщина дергает рукой, но та в железной хватке, а Томас ничего не делает и ничего не говорит. Он смотрит из-под маски на жену, слышно лишь как он вбирает воздух через нос.
- Молчишь. Неужели ты согласен со всем тем, что я сказала сейчас?
Джокер начинала раздражаться и злиться. Ее не устраивало то, что Бэтмен остается безучастным и не собирается давать ответы, оставляя Марту один на один со своими мыслями и словами, с эмоциями и с душевными терзаниями. Она вспоминает, когда давно Томас так же оставлял ее и предпочитал обходить стороной, отделываясь лишь банальными вопросами и не хотел замечать, что день ото дня супруге все хуже... Марта никогда уже не признается в том, что в действительности ей хотелось упасть к ногам мужа и умолять его обнять себя. Чтобы он взял ее на руки и стал убаюкивать как ребенка, прикасаться к ней нежно и постараться полюбить вновь такой, какой та стала. Но обида и горе погубили Марту и сотворили с ней страшное.
- Ты ведь хотел, чтобы я улыбалась, милый.
Резким жестом Бэтмен оттолкнул от себя женщину, выхватив при этом пистолет. Нервы Рыцаря тоже не бесконечные, а находиться так рядом с той, кто когда-то был для него всем... Томас до последнего надеялся, что сможет помочь жене, отказывался верить фактам, пока не увидел безумие в ее глазах и не учуял характерный запах сладковатого миндаля. Как бы Бэтмен не пытался урезонить Джокера, все было понапрасну, когда Марта начинала давить на больные точки, выкорчевывая древние эмоции.
Ну и как тут не запить?
- Ты смотришь на этот мир своими глазами и воспринимаешь его как мир чужой. Неужели ты не видишь  возможности начать все заново?
Томас осекся, когда сделал шаг навстречу, но наступил на что-то. Ребенок! Конечно, как он мог позабыть о мальчике? На него надет аккуратный костюмчик, хоть сейчас клади в гроб, но в бледнеющем лице мальчика Томас видел призрак своего сына, что заставляло Летучую Мышь сжимать кулаки до хруста.
- Это ошибка. Марта... Тебя не должно быть здесь!

[здесь пропущена боевая сцена по причине того, что я не на столько хорошо шарю в боях и вообще как бы не играю за Темного Рыцаря, чтобы красочно и логично прописывать все ходы атак и отражения, да и сути это к посту не прибавит, лишь только количество символов, а нам как бы еще надо до развязки семейно драмы доползти]

...пуля пробивает дерево и задевает доспехи левого плеча. Не дожидаясь ответного выстрела, Джокер бежит вниз по лестнице, покидая здание. Еще немного и она достигнет калитки, но этому не суждено сбыться. Выбив очередной пистолет из рук психопатки, Бэтмен накидывается на противника и валит с ног на землю. Но если бы Марта сдавалась так просто... Рука выскальзывает, оставляя приятное воспоминание о себе в виде перчатки, и уже холодное лезвие клинка проходит через броню и добирается до горячей плоти.
- Ооооо, так ты все же живой, мой Рыцарь. А мне казалось, что кровь в тебе застыла уже лет тридцать тому назад. Ха!
Джокер умеет и знает куда бить - под ребро туда, где можно пробить легкое, что сейчас и пытается проделать Марта, налегая на рукоять клинка и подталкивая его. В ответ Томас обхватывает женское горло и начинает душить, стараясь при этом отодвинуться от холодного оружия и соскользнуть с него, не задев легкое. Понимая, что задыхается, Марта отдергивает руку, оставляя оружие внутри тела, но из рукава тут же появляется новое - игральная карта острая как бритва. Полоснув по лицу один раз, Марта выигрывает себе время и отталкивает Бэтмена, спихивая его с себя, тут же делая подсечку. Томас едва удерживается на ногах, совершая поворот вокруг себя, меняя амплитуду движения...

[и все равно что-то пошло не так]

Битва закончилась на моменте с поцелуем, который случился в порыве. То-ли от большой любви, или же от жгучей ненависти, но удержаться было сложно. Измотанные и уставшие, толком не отдышавшиеся. Оба безумца.
Марта стягивает ненавистную маску с лица мужа и целует вновь, уже обхватывая руками его лицо. Оно почти не изменилось с тех пор, все те же черты. Вот только кожа стала грубее.
- мы все равно умрем! - крутились слова мужа в голове, которые тот обронил не так давно в пылу драки.
Это отдернул Марту столь резко, что взгляд Томаса не успел сфокусироваться и приметить шприц в руке.
- Томас, прости меня. - нежно прошептала женщина, целуя мужа напоследок прежде, чем отключилось его сознание от воздействия транквилизатора.
Марта позаботилась о том, чтобы Томас не разбил себе голову - она придержала мужчину и опустила его на землю настолько мягко, насколько это вообще было возможно. Позаботившись еще и о том, чтобы натянуть маску летучей мыши обратно на лицо, Джокер забрала свой трофей и оставила любимого врага в тупике Готэмских дворов, куда ее загнал Рыцарь.

в дальнейшем Марта Уэйн старалась тщательно скрываться и наблюдать за городом со стороны
Джокер залегла на дно в угоду своих личных интересов на все лето, в плоть до сентября;
изредка лишь появляясь в обществе без грима и характерного клоунского одеяния

Отредактировано Martha Wayne (Чт, 9 Ноя 2017 03:42:01)

+2

8

Чистая постель и приятный аромат лиственного чая пробудят даже мертвеца, едва стоит ему ощутить на своей шкуре прикосновение такого забытого, такого совершенно непривычного уюта. Томас Уэйн глубоко вдохнул, не ощущая рядом приторной вони, отрепья из коробок-домов, где в проулках у костра греют продрогшие кости бродяги. И привкус, горько сладкий привкус ненависти, сожаления, разочарования. Ему показалось, что до момента, как провалиться в забытьё, супруга что-то говорила, но что? Да и говорила ли вовсе. Мужчина крепко стиснув скулы, неторопливо распахнул веки. Томное освещение ночника едва ли падает на края одеяла, нисколько не заставляя глазные яблоки напрягаться. Первое что пытается сделать старое тело, это пошевелиться, чтобы ощутить острую боль, идущую своими нитями от низа живота. Снова лечь… Ножевая рана, достаточно глубокая. Интересно, сколько он был без сознания, и самый главный вопрос – как оказался в этом незнакомом с виду месте.
- врач говорит, ты быстро встанешь на ноги, если конечно не будешь прыгать по крышам. Забавно, да? Я хочу, чтобы ты сейчас не открывал свой старый рот и просто послушал. За эти дни было много чего сказано друг другу, много чего изменилось. Это твой мир, старик, твой, и любого другого мертвеца, внезапно решившего встать из могилы разгуливая по славным улицам города. Судьбу нет в чём винить, но скостить на неё всегда проще, гораздо легче все свои косяки повесить на какую-то там роковую карму, нежели принять факт собственного существования и несовершенства. Говорить размытыми фактами, бить на прошлое, которое было, которого нет. Знаешь, это действительно забавно и в одночасье печально. Ты слишком крепко ухватился за то, чего не существует, и если это не твой мир, зачем ты пытаешься принести в него ошибки прошлого? Зачем усердно стараешься повторить всё заново? Навязчивое желание получать порцию боли? Это смешно, старик, смешно. Наклонности мазохизма? Послушай меня внимательно, так получилось, что мы неидеальны, никто из нас, но разве это может быть поводом останавливаться? Твой сын напялил на себя маску, чтобы сделать город лучше и никак не сдохнуть от первой встречной пули, а что делаешь ты? Желаешь продать душу дьяволу загнувшись от дешевого пойла или истекая кровью на мостовой? Остановись, Уэйн, остановись пока не слишком поздно и попробуй вбить в свою седую голову, что лишь сохранив собственную жизнь, ты сможешь вычеркнуть из архивов памяти чёрное. По сути, я никто и не в праве тебя учить. Молокосос из убогих районов играющий в уличного карателя. Но всё же, подумай, что ты сможешь сделать не для города, не для себя, а из уважения памяти. Подумай, старик. Я навещу тебя через пару дней, когда ты оправишься. Тебя знатно порезали, и ты потерял немало крови. Это твой личный номер-люкс, Томас Элиот, приведи себя в порядок, поешь, закажи дорогой выпивки, в конце концов, трахни служанку, всё оплачено. Если что-то из сказанного даст осадок в башке, отлично. Если нет, и желаешь гнить где-нибудь в трущобах Готэма, ключи на столе при входе. – линчеватель так и не снимал шлема, пока говорил стоя лицом к окну. Говорил тихо, умеренно, будто вкладывал в каждое слово частицу небрежно утраченного смысла. Говорил так, словно это было прощание. Томас не вымолвил и слова, тихо вздымая крепкой грудью, лишь изредка бросая взгляд на ночного гостя. Когда Красный Колпак ушёл, Уэйн еще долго не мог сомкнуть глаз, всё размышляя о сказанном. В кой-то веке, мужчина усомнился в собственных мотивах, и вся та долгая череда событий, что годы проигрывалась старой плёнкой перед глазами, вдруг померкла? Что изменилось? Он всё тот же старик с избитой сединой, молчаливо рассматривающий пустоту и напряженно вытаскивающий из недр сознания подобия слов, если того требует ситуация. Он всё так же помнит, каждый миг своей жизни, не этого хаоса, что ныне заменяет существование, а именно прошлую жизнь. Тогда он мог улыбаться, каждому делу венчая успех и не получая за это ни гроша, просто отдавать и не быть алчущим славы или почестей, помогать имея сострадание к каждому, кто в том нуждался. Часами напролёт сидя у камина, всматриваться в пламя, не вздрагивая от судорожно сокращающихся связок, когда где-то вдалеке выла полицейская сирена, и просто наблюдать за причудливой игрой языков огня. Он мог без устали слушать тихий голос единственной женщины на свете, чья улыбка заставляло сердце биться, и с чувством лёгкого смущения, ощущать на устах её едва ощутимый, такой бережный поцелуй… поцелуй… Слабая ладонь устало потянулась к лицу, прикасаясь к аккуратному свежему шраму, опускаясь ниже к пересохшим губам. В голове стоит белый шум с каждой минутой усиливаясь и вот-вот, переходя на свист, этот шум вытесняет всё, совершенно каждую мысль, выталкивая через край. Нет, этого не может быть, ему просто кажется, это рассудок играет дурную шутку, в который раз, конечно, ни как иначе. Но тогда почему, почему он чувствует это так, будто прошлое отозвалось за спиной, стоя в каких-то жалких двух шагах… Томас пытается понять, принять осознание того что происходит с ним именно сейчас, сию секунду, но, это слишком трудно, слишком утомляет. Он должен остановиться, вдохнуть и протолкнуть ненавязчиво скребущее по вискам волнение и сказать себе, что это не кажется. Или… Нет, старик, это лишь твой похороненный под грудой гнили эгоизм, ты желаешь чтобы так было, это твоя фантазия разыгралась. Это не поцелуй. Не её прикосновение. Не её привкус, который ты узнаешь из миллиона…
Становилось тише, и казалось, даже сердце затаилось на миг, отпуская всю тревогу прочь. Мужчина едва шевелил губами, повторяя её имя словно в бреду, пока томящие воды морфея не укрыли рассудок сладостной мглой.
[NIC]Thomas Wayne[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/t/Lv7Bo.jpg[/AVA]

+2


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » Good old times [Martha Wayne, Thomas Wayne]