news

13.11.2017 - как громы среди ясного неба, ударил новый Флешмоб. спешим отметиться. лёгкой недели

2.10.2017 - для прогрессивных хирос на районе стартовал новый Флешмоб. доброго понедельника

21.08.2017 - вы не ждали, а мы припёрлись. Нежданно негаданно грянул Флешмоб. Лёгкой недели

14.08.2017 - доброго времени суток, коты. Настраиваем приёмники на волну ЛигаFM и слушаем Глас Администрации

25.07.2017 - не пропустите обновления новостей в Гласе Администрации. всех благ и лёгкой недели

23.07.2017 - а у нас во дворе, будет снова Флешмоб. всем бодрой недели

21.07.2017 - мир вам, обитатели планеты Земля. о последних новостях узнайте в теме Глас Администрации. выходные не за горами, всем добра

2.07.2017 - добра звёздочки. Узнайте о последних обновлениях на волне Глас Администрации. Доброго понедельника и хорошего настроения

27.06.2017 - доброго времени суток, коты. В обязательном порядке просьба пройти всех в Эту Тему

26.06.2017 - лёгкого и безоблачного понедельника, котики. Спешим на свежий выпуск новостей Daily News #4. Лучей добра и радости.

23.06.2017 - времени суток, милые. Для тех кто не еще не в курсе событий, улавливаем Глас Администрации. Добрейшего добра, в завершение рабочей недели.

4.06.2017 - доброго времени суток, звёздочки. В тон уходящего дня не пропустите свежий выпуск Daily News #3.

29.05.2017 - доброго времени суток не спящие и пробудившиеся. Спешим пожелать всем лёгкой рабочей недели и безоблачных будней, а для встряски вашего драгоценного внимания запущен Флешмоб.

22.05.2017 - завершился летний флешмоб, об итогах которого будет известно во второй половине дня. Спешим прочесть свежий выпуск Daily News #2. Лёгкого понедельника и безоблачных будней.

17.05.2017 - доброго времени суток и приятного времяпровождения милые звёздочки. За окном 17.05. и специально для вас, запущен прямиком из детства флешмоб. Тепла и улыбок вам в зените рабочей недели.

14.05.2017 - выходные подходят к своему эпическому финалу, в честь наступающей рабочей недели запущен дебютный Выпуск новостей. Лёгких рабочих будней и побольше приятных моментов.

12.04.2017 - проснитесь и пойте, после зимней спячки жизнь в стенах форума вновь зашевелилась. Всем не спящим в сиэтле просьба отметиться в данной теме. С любовью, Семейный Подряд.

Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

amc


active


кажется, что эти кованые ворота будут стоять тут вечно, даже если на США нападет Россия в союзе с Кореей и Китаем, стерев государство штатов с политической и географической карты мира... эти кованые ворота все равно устоят, покрывшись копотью и дикорастущими кустарниками. Может эта земля в самом деле проклята, по-настоящему, а не как литературное выражение для красивого эффекта? Этого узнать не дано ни при жизни, ни при смерти, а в настоящем времени приходится мериться с реале. Запустевшая лечебница, которая давно потеряла свою актуальность, еще до кризиса в 2014 году. Но мало кому известно, что лечебница Аркхэм укрывает в себе по сей день.

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Личные эпизоды » World On Fire [James Gordon, Barbara Gordon]


World On Fire [James Gordon, Barbara Gordon]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://dc-marvel.ru/wp-content/uploads/gettoknow_CommissionerGordon_53333acc614063.99568040.png
[Les Friction  – World On Fire]
Дата\время: февраль 2010 года
Место действий: Центральная больница Готэма
Участники: James Gordon, Barbara Gordon
Краткое описание: Тяжело узнать о том, что твой ребенок больше не будет ходить, но страшно сообщить ему об этом,
зная, что ты увидишь, как в голубых глазах потухнет последняя надежда...

+2

2

Серое небо хмурилось, словно передразнивая Джеймса. Утренний Готэм казался еще более мрачным, нежели ночью. У господина Гордона были свои причины вновь ненавидеть этот город. С каждым днем на его голове появлялось все больше седых волос, а недавний случай и вовсе заставил его жутко постареть.
Задний ход центральной больницы Готэма. Здесь редко кто появляется. По большому счету эта дверь предназначена для запасного выхода при пожаре или других чрезвычайных ситуациях в здании, но в некоторых случаях здесь выходят люди, которые не желают по определенным причинам показываться на людях. Не хотят, что бы их видели.
Джеймс держал в руке сигарету, дымящуюся густым смогом, и смотрел куда-то в сторону линии горизонта, застланную высокими зданиями. Будто возвышенная стена, воздвигнутая для того, что бы удерживать людей в этом маленьком тихом аду. И все же у Гордона была возможность покинуть Готэм и никогда больше не возвращаться сюда, но этот парень выбрал честь. Ведь это место нуждается в своих героях. И мало кто знает, что одного Бэтмена тут явно не достаточно. Как и, впрочем, остальных костюмированных героев, сражающихся в ночных переулках за правду и добро. Есть вещи, куда более сложные, нежели приемы каратэ или джиу-джицу. Комиссар Гордон как раз занимался подобными вещами. Или вы думаете, что искоренение коррупции изнутри вещь довольно легкая? И даже не смотря на это, у Джеймса было очень много забот. На столько много, что порой он не успевал уделять время себе и своей семье (ну точнее тому, что от нее осталось).
Дым сигареты вальяжно и дерзко угодил в глаза Джеймсу, заставив его прищуриться и вспомнить о том, что он вышел лишь покурить. Комисар затянулся и выкинул окурок в урну, после чего поспешил войти в здание.
Мужчина неспешно двигался по коридору. Его взгляд был устремлен в пол и явно на чем-то сосредоточен. Осторожно перемещаясь между проходящих мимо посетителей и медицинских работников, более суетливых и быстрых, Гордон аккуратно лавировал, что бы ни с кем не столкнуться, но, тем не менее, его вид был все так же замкнут на чем-то, как будто его сознание в настоящий момент находится далеко не здесь.

- Господин комиссар, она постепенно приходит в себя, но ее состояние… Мы должны сообщить ей…
- Я сам скажу ей. Заключение окончательное? Может быть есть хоть шанс?
- Шанс есть, но он ничтожно мал. Для начала она должна пройти курс реабилитации. Ей сейчас будет сложно и физически, и психологически. Поэтому нужно настраиваться на самое худшее…
- В этом городе самое худшее, приходящее в голову почему-то всегда оказывается еще не таким уж плачевным. Ну да черт с ним…

Воспоминание недавнего разговора с врачом крутились в голове. Джеймс был рад, когда узнал, что его дочь будет жить, но вся его радость тут же улетучилась, когда ему сообщили, что она больше не сможет ходить. Он прекрасно знал, что Барбара больше всего на свете боялась стать инвалидом. Поэтому он решил, что сама девушка должна узнать об этом из его уст.
- Она отдыхает. Но скоро должна проснуться. Вы…
- Да, я хочу, что бы нас оставили наедине.
Джеймс натянул белый халат на свой старый бежевый свитер и вошел в палату. Постояв какое-то время у двери, он аккуратно прикрыл ее за собой и тихо-тихо двинулся в сторону кровати, на которой лежала его дочь. При виде ее бледного лица внутри что-то кололо. Мужчина не мог видеть ее такой. Более того, он прекрасно понимал, насколько тяжело ей будет переживать то, что она вернулась с того света не совсем целой. В прямом смысле этого слова.
Мужчина аккуратно сел на кресло перед кроватью. Не сводя серьезного взгляда, еле сдерживаемого тихую боль и слезы, со своей дочери, Гордон осторожно взял ее ладонь, высунувшуюся из под одеяла. Он слегка приподнял тонкие пальцы и прикоснулся к ним второй рукой, нежно поглаживая. Звук сердцебиения, транслируемый медицинским оборудованием, был умеренным, спокойным. В отличие от темпа, который колотился в груди самого Джеймса. Он понимал, что когда она проснется, ему предстоит нанести ей этот удар в виде некоторой порции правды. Ее реакция на это будет не такая уж простая, поэтому Джеймс должен был взять это на себя. Ей нужна будет поддержка после того, что она испытает. Поэтому Джеймс должен быть рядом в этот момент...

+3

3

Хотелось проснуться. Проснутся в своей постели, в квартирке. Приготовить себе завтрак, почитать газету, может быть, к ней заглянет отец, и они снова поспорят. В последнее время отношения между ними были слегка натянутыми, но его в этом она точно не винила, прекрасно зная, что причина в ней и только.
Она хотела проснуться, посмеяться над своими кошмарами, смыть их горячим душем и заняться иными вопросами, не важными, но приятными, может быть, позвонила бы Дику или Брюсу, пусть последний и избегал долгих разговоров. Да только мозг, окутанный вязким туманом наркотиков, что снимали боль и вынуждали проваливаться в черноту, спасительную, уютную, далекую от правды, то и дело возвращал к событиям того вечера и она вновь и вновь переживала произошедшее.
Помнила длинный коридор, звон в ушах от выстрела, который, кажется, до сих пор не прошел, давя на барабанные перепонки, помнила размытые силуэты и фразы, звучавшие откуда-то издалека. Все это не казалось сном, она помнила боль, что прожигала в голове дырку, рвала на куски и скручивала. Не смотря на все старания врачей, она чувствовала, просто ничего не могла сделать.
А сейчас, когда сознание вырвалось из липких объятий наркотической дремы, слабость не давала открыть даже глаза, веки казались тяжелыми, но она все слышала, ощущала. Вот медсестра проверяет капельницы и приборы, что противно пищали и гудели, раздражая неокрепшее сознание. Борясь с желанием снова провалиться в темноту, она цеплялась за тихие разговоры, бормотание телевизора, что был включен в её палате, то ли специально для этого, то ли врачам было скучно при посещении пациентки, в любом случае, она была им благодарна.
А ещё, иногда, когда сознание прояснялось, она понимала, как ей повезло, что Джокер застал её дома, а не где-то на крыше или в подворотне. Повезло, что её нашли и сразу отправили в больницу. Она даже не могла себе вообразить, что было бы с отцом, если бы ему показали её хладный труп, затянутый в черную броню с желтой летучей мышью на груди. Ей даже было страшно это представить.
На секунду, когда поток мыслей, поднявшийся в голове, ей показалось, что она слышит голос Джима, тихий и усталый, которому вторит взволнованный, незнакомый, наверное, принадлежащий врачу. Кое-как разлепив веки, девушка попыталась приподняться, но острая боль копьем пронзает тело, заставляет застонать и провалиться в пустоту. Ещё слишком рано, для подобного.
Постепенно память сглаживала события той страшной ночи, убирала то, что травмировало, вызывало истерические припадки, но не могла вычеркнуть безумную улыбку, отражение в бешеных глазах клоуна и дымящееся дуло пистолета, смотрящего в распростёртое тело. Она точно знала, что в тот момент думала о другом, о чем-то важном и столь же болезненном, как этот выстрел, но вспомнить не получалось. 
И снова, кажется, будто где-то рядом разговаривает отец. Ей стоило бы заставить себя проснуться, открыть глаза. Да и вообще, пора было бы уже стряхивать с себя это оцепенение, каждый раз выныривать становилось все сложнее и сложнее и это ей не нравилось.
В конечном счете, Барбара глубоко вздохнула и медленно, словно это как-то помогало, начала выдыхать, разлепляя веки. Больничное освещение слишком яркое, поэтому в палате пациентов он приглушен, но все равно зрачок не сразу подстраивается, поэтому в висках появляется тупая, неприятная боль, правда она проходит куда как быстрее, нежели та, что охватывала поясницу. Памятуя о прошлой попытке, Гордон отбрасывает идею улечься поудобнее. Она боязливо скашивает глаза, кое-как фокусируется на фигуре, застывшей в кресле. Сколько он уже здесь вот так сидит? Нужно что-то сказать, успокоить его, попытаться улыбнуться.
Запекшиеся губы расходятся, натягиваются, как пергамент, едва не лопаясь, пародия на улыбку, жутко неестественная и это она даже себя со стороны не видит. Барбара говорит, но слышит лишь хрип. Сколько же она тут провела? Пришлось поднапрячься, так сказать, «вспомнить», что такое говорить и как управлять своими связками. Прочистив горло, она наконец-то смогла выдать что-то членораздельное, хотя, даже от такого ей казалось, что она чувствует ноющую боль внизу, вместе, скрытом одеялом.
- Эй, привет! – Каждое слово срывалось на хриплый вдох, хотелось пить. – Ужасно выглядишь, пап. Давно спал?
Вечные вопросы. Сколько раз их беседа начиналась именно так и сколько раз, в итоге, все это перетекало в легкую ссору. Она даже не припомнит, лишь почувствовала легкую радость, что тот раз, неделю назад, оказался не последним.
- Ты не подашь мне стакан воды? – Она виновато улыбнулась, понимая, насколько забавна эта фраза, произнесенная устами взрослой дочери к её отцу. – Обещаю, что верну должок, как только ты попросишь.

+2

4

Джеймс почувствовал, как его дочь начинает просыпаться. То ли от прикосновения его теплой руки, то ли из-за его громкого и нервного дыхания. Ослабшие глаза, что едва приоткрылись, столкнулись со взглядом отца. Мужчина слегка вздрогнул, почувствовав, как его сердце стало биться чуточку агрессивнее. Он сжал ее ладонь обеими руками покрепче, не сводя взгляд с ее пышных ресниц, которые словно томно жаждали захлопнуться вновь.
Девушка проснулась и попыталась улыбнуться, приветствуя тем самым отца. Получилось у нее это неважно, но Джеймс понял, что его дочь старается скрыть свою боль, что бы не видеть его собственную. Попытка улыбнуться в ответ увенчалась лишь мелким нервным движением края губ. Неказистое и мимолетное мимическое действие тут же исчезло, словно было осознано как нечто отвратительное и неуместное.
Ее голос, ослабший как взгляд, хриплый и высохший, задевал и без того возбужденное сердце, словно жестоко дергая за струнки, не боясь порвать их. На нижних веках мистера Гордона начали проступать влажные наросты, готовые превратиться в полноценные слезы. От этого алые венки становились еще ярче и заметнее, делая глаза не менее стеклянными, чем очки. Джеймс услышал ее голос и лишь с некоторым запозданием внял ее слова, а за тем и их смысл. Теребя в своих руках ее нежную ладонь, он поджал губу, невольно прикусив ее. Его дочь словно сама жалела его, как будто беда случилась не с ней, а с ним. Впрочем, Джеймс, будучи родителем, разделял ее горе, делая его часть в некотором роде своим.
- Ты не подашь мне стакан воды? - продолжила Барбара, в ответ на что ее отец снова мельком вздрогнул.
- Ах, да, прости! Я задумался...
Джеймс неохотно отпустил руку дочери и немного откинулся на спинке кресла. Столик со стаканом и графином был совсем рядом, потому Гордону даже не нужно было вставать. Он ухватил графин, наполовину наполненный питьевой водой, и начал медленно наливать в стакан. При этом он заметил как дрожат его руки. Создавалось впечатление, что в определенный момент графин попросту может выпасть из рук и грохнуться на пол, что было бы очень неприятно. Тем не менее, конфуза не случилось. Посторонние мысли лишь разжигали иллюзию слабости. Джеймс понимал, что происходящее для него невыносимо, но главное для него сейчас выдержать все это и приложить свои силы для того что бы поддержать дочь.
Джеймс поставил графин на место, зациклив взгляд на большой капле, что случайно проникла за пределы краев тары, и начала медленно бежать вниз, огибая все неровности посудины. Словно сбежавший из заключения преступник. Как-будто кристальная слеза по морщинистому лицу. Джеймс закрыл глаза на пару секунд, все еще держа стакан в руке. Он словно и позабыл о том, что его дочь попросила его воды, но на самом деле, боясь пролить на нее стакан, он сконцентрировался на том, что бы его руки перестали дрожать. И это у него вышло в некотором роде.
Комиссар открыл глаза и поправил очки, снова взглянув на свою дочь, но уже более уверенным взглядом. Кто бы мог подумать, что напоить водой свою больную дочь будет таким испытанием. И все же он поднес стакан к ее лицу, при этом аккуратно приподнимая ее за плече и удерживая шею.
– Обещаю, что верну должок, как только ты попросишь.
- Не сомневаюсь, милая. - проговорил мужчина через силу, чувствуя, что на него начинает снова нападать эта моральная слабость. Как только он вспомнил, что Барбара еще не знает о своем истинном недуге, последствиях выстрела, сердце снова защемило, от чего Джеймс нахмурился и скривил дрожащие губы.

+2

5

Он всегда так делал, когда пытался выдавить эмоции. Зато усы забавно подрагивают, стоит только шевельнуться сухим губам и это, когда-то, дико смешило. Она даже не раз пыталась вытащить те самые эмоции из него, ну или заставить  претвориться, лишь бы снова заметить это потешное шевеление…
Правда, сейчас это не доставляет ту детскую радость. Барбара смотрит на отца внимательным взглядом, затуманенным отголосками боли. Видит, как сильно он постарел, словно она была без сознания не несколько часов и даже не сутки, а прошли годы с момента злополучного выстрела. Наверное, и сама рыжеволосая выглядела ничуть не лучше.
Джеймс не поддерживает нарочито-веселого настроения дочери, наоборот, она с болью в сердце замечает, как наворачиваются слезы. Он всегда был суровым, этакое воплощение всего, что должен был нести в себе детектив, а потом и комиссар полиции. Казалось бы, мало что может задеть такого мужчину, но Гордон знала, насколько ранимо сердце, скрытое за холодным отблеском очков и серьезным взглядом.
Девушка чуть сильнее сжимает его руку, хотя, ей так только кажется, на самом деле касание едва уловимо – слишком много сил было потерянно вместе с кровью, а затем их задавили наркотики, вливаемые в вены через капельницы. Она видит, что её не слушают, но не слышат и, на этот раз, улыбка более искренняя, но горькая, появляется на губах. «Ничего, пап, я больше не причиню тебе такую боль, обещаю!» - Только этот случай, когда она оказалась на пороге смерти, поставил окончательную точку в душевных терзаниях. Вряд ли теперь улицы и геройская жизнь будут столь притягательными. Она ещё не знала, какую злую шутку с ней сыграл клоун.
- Ах, да, прости! Я задумался... – Типично для него. Правда, обычно, такое происходило. Если случалось что-то серьезное или страшное. Такая отреченность. Рассеянность это одно, но общее состояние и молчаливость действительно вызывали вопросы. Рыжая нахмурилась, заглядывая в глаза отца.
- Пап? – Пытается поймать вектор взгляда, но он ускользает, словно Джеймс не желает открываться. Он откидывается назад, тянется за графином и рука дрожит, выдавая волнения. «А может, гнев?» - Страшная мысль, пришедшая в голову внезапно. Вдруг мужчина нашел её костюм, вдруг он все понял? Тогда понятно, почему он так молчалив, почему не отчитывает, не ругается, не клянется найти ублюдка. Просто видит и смотрит. – Пап, все в порядке?
Глупый вопрос, если учесть, что его дочь сейчас лежит под капельницей и в бинтах, с другой стороны, вряд ли в таком состоянии он обратит на это внимание.
Словно не слушает, отвлечен. Внутри все сжимается, к тоске и желанию подбодрить примешивается страх. Чего уже боятся? Чего ей в принципе боятся? За годы, проведенные с Бэтменом и Робинами, она привыкла ко многому, видела столько, сколько за всю свою карьеру видел Гордон, но Барбаре не по себе, потому что он ведет себя не так, как должно.
- Сегодня ты меня пугаешь. Шел бы домой, отдохнул, - она с благодарностью припала к стакану и жадно сделала пару глотков, чувствуя, как живительная влага струится по пищеводу. Словно вместе с ней пришли и силы, хотя, это не более чем иллюзия. Все же, когда Джим помог приподняться, боль напомнила о себе, кольнув куда-то в поясницу и распространившись выше, пронзила мозг. Барбара лишь поморщилась, старалась не стонать. – Ещё бы ты сомневался!
Фыркнула и улыбнулась, опускаясь обратно. Даже такие незначительные движения, незначительная активность выматывала и она бы с удовольствием уснула, окунувшись в мутное ничто, но сначала уговорит его сходить домой, поесть и переодеться, возможно, в чем она сомневалась, поспать.
- Я, правда, лучше себя чувствую, пап! Правда. Сколько ты уже тут сидишь? Иди домой, поешь, поспи, помойся, в конце-то концов. Я думаю, я в надежных руках! – Она протянула руку, желая вновь ощутить тепло его ладони.

0


Вы здесь » Justice League: New Page » Личные эпизоды » World On Fire [James Gordon, Barbara Gordon]