Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

13.07. - спешим послушать ГЛАС АМыСы. ярких выходных на волнах Лиги.
11.06. - бобра на всей земле, пестики и тычинки. У нас смена имиджа, надеемся вам придётся по вкусу. Банда Лигосмотрящих желает всем безоблачной недели, и щадящего солнышка.

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » сujusvis hominis est errare [Steph, Cass, Jay]


сujusvis hominis est errare [Steph, Cass, Jay]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://sh.uploads.ru/t/VM2j1.jpg
[música para bebés exigentes \\ fear of the dark (instrumental)]
[от лат. каждому человеку свойственно ошибаться]

Дата\время: 30 декабря 2016 года, начало лютых холодов несёт вслед за собой не только вещие морозы, но и тянет за тонкие нити перемен
Место действий: Готэм-Сити, новая квартира Стэфани
Участники: Stephanie "angry_sis" Brown, Cassandra "what_a_hell_is_going_on" Wayne, Jason "oh_shit" Todd
Краткое описание: мы часто поступаем по совести, по ситуации, по наитию, как угодно, уходя вразрез истинным решениям, истинной правде от которой так стараемся сбежать. Неужели так сложно, просто сказать, признаться, перестать отпираться и принять, вытаскивая из задворков сознания всего одно единственное слово, искренностью которого согреты годы ошибок и падений. как всё однако забавно выходит, что казалось бы очевидные вещи, даются с трудом.
а между тем, зимний ветер укажет путь домой. кто-то вернётся, а кто-то и не уходил вовсе, но от чего-то был слишком далёким.

+5

2

[AVA]http://images.vfl.ru/ii/1517135130/f267b00f/20340092.gif[/AVA]
[STA]morgan freeman[/STA]
—... да, мам, я уже разобрала вещи. Нет, я не собираюсь устраивать вечеринку по поводу новоселья, у меня до сих пор болит голова после новогодней вечеринки, — в твиттере в предновогоднее и посленовогоднее время был очень популярен хэштег #newyearnewme. Стефани присоединилась к народной массе, потому что впервые в жизни это было правдой. Ну, как сказать. По крайней мере, перемены в её жизни были. Радикальные. Она наконец съехала от мамы. Не то, чтобы наконец, правда... Ей было тяжело. Но рано или поздно птенцы должны покидать родное гнездышко и самостоятельно расправлять крылья, а то дойдёт до того, что будет поздно, кто-нибудь вытолкнет, а ты уже не сможешь взлететь. Стефани хоть и была летучей мышью, но ей тоже это требовалось сделать. К тому же опыт жизни на «воле» у неё уже был с Карой, так что Браун ступает на относительно твердую почву и не испытывает диких страхов, в отличии от мамы, которая все ещё возмущалась, что дочь живет ровнехонько рядом с Аллей преступлений. А что Стефани? Ей нормально, тут цены щадящие, да и клиника Лесли недалеко. За себя она вообще ничуть не волновалась, Бэтгёрл она в конце концов или нет? А вот за маму... Именно поэтому если кому-то в голову хоть придет мысль о том, чтобы залезть в дом к миссис Браун, то он очень сильно об этом пожалеет.
Я тоже скучаю... Ты как? — буквально вчера Стефани окончательно привела своё жилище в обжитый вид. Стены перестали пустовать, на них появились фотографии людей, которые важны для девушки, несколько картин в стиле поп-арт, а свою спальню блондинка оформила так, будто бы и не уезжала никуда, все до единого плакаты с лучшими супергероями, легендами, заняли свои места. Однако не только это подразумевалось под обжитостью. Квартира девушки смогла достичь состояния... Холостяцкой? Только по-женски холостяцкой. То есть более опрятной, в эдаком творческом беспорядке, в котором лично сама Стеф могла ловко ориентироваться.
— Люблю тебя. Пока. — на газовой плите медленно закипал чайник, Стефани готовилась к тому, чтобы посветить весь вечер на надирание задницы в Mortal Combat, она искренне верила в то, что в этот раз Саб Зиро её не подведёт, а ежели и такое произойдёт, то они разойдутся, словно в море корабли, Браун найдёт себе другого, более лучшего и действенного персонажа, с которым сможет себя ассоциировать.
Новый год - новая я? Стеф не знала, насколько сможет измениться в этом году. И не знает, хочет ли этого. Ей нравилось быть той девушкой, которой она являлась. Может, только если бы Бэтгёрл в её исполнении стала гораздо лучше, то было бы неплохо, но пока что это всё, что возможно требовало в ней корректировки. А вот новый Готэм... Этого бы блондинке хотелось бы гораздо больше. В шестнадцатом году было слишком много того, чего хотелось бы оставить за бортом и ещё больше того, что хотелось, чтобы присутствовало. И кого.
Но что уж поделать?
Приходится жить так, как есть и верить, что со временем всё пойдёт на лад.  В конце концов у Стеф в новом году появилась новая квартира, уже вполне хорошее начало, курс взят в нужное направление, осталось с него не сбиться. Легким движением руки бросая телефон на диван, Стефани хотела бы и сама плюхнуть со всей силы свою тушку туда же, но... Тогда все какао, кропотливо ей приготовленное, окажется не внутри неё, а снаружи. Поэтому пришлось медленно, осторожно и аккуратно (какие страшные слова!) садится и не менее обходительно устраиваться поудобнее. Но на этом у Браун смертельные трюки не заканчивались, держа в одной руке телефон, в другой кружку, девушка листала телепрограмму, сегодня должны были показывать «Маску». И все бы было хорошо, уютный такой вечер, но неожиданно девушка почувствовала сквозняк. Блондинка устремила свой взгляд на окно.
Стефани ни сказала ни одного слова. Вполне ни одного. Несколько секунд она просто смотрела на влезшую в её квартиру через окно девушку, не глупо таращилась, как баран на новые ворота, а именно смотрела. Подмечала, в чем она изменилась, а в чем осталась такой же, какой и была в её лучших воспоминаниях. После же, отложив всё на столик, Стеф все так же без слов подошла и заключила девушку в крепкие объятия. Казалось бы, при воссоединении двух старых друзей, при воссоединении семьи, должны быть слёзы, неловкие фразы вроде "с возвращением", должен быть смех и должна быть приятная боль. Но Стефани считала, что сейчас для неё всё это лишнее. Хватало того, что блондинка пыталась осознать, что это правда, что в её объятиях действительно Кассандра Кейн. Ей было достаточно того, чтобы убедить себя в том, что страх того, что это лишь сбой Матрицы, глюк системы, приход от каких-то наркотических веществ, бесполезен и бесплоден, что она не исчезнет, стоит только закрыть глаза.
Браун счастливо улыбалась. Будто бы паззл, который долго не мог получится, сложился.
— Больше никогда не заставляй меня так долго тебя ждать, слышишь? Никогда, — вместо приветствий, вместо любых других слов, которые были бы более уместны, говорит, а если быть точнее требует, а то и вовсе угрожает Стеф. Она слегка гнусавит, умудрилась простудится на днях, из-за чего звучала слегка смешно, и полноценной угрозы не получилось. — Замерзла, наверное? Устраивайся поудобнее, бери какао, я сейчас сгоняю за маршмеллоу, — кивнув на диван, Стефани расцепила свою крепкую хватку, позволяя Кейн наконец дышать, и со скоростью, с которой только Флэш способен сравнится, устремилась на кухню, начиная копировать Юлия Цезаря, делая несколько вещей подряд: делая себе какао, доставая маршмеллоу, чипсы, попкорн и хлопья, потому решила быть добропорядочной хозяйкой, накормив гостью как следует. Не спрашивайте, как она все это пронесла. Просто... Не спрашивайте. Тут явно была замешана божья помощь, иначе бы Браун завалилась ещё при первом шаге, балансируя со всем этим добром.
— Я думаю, у тебя много вопросов? Если вкратце, то все плохо, но мы живём, — свалив все съестные припасы на столик, девушка всё же завалилась на диван, прибирая к рукам свою усыпанную улыбающимися смайликами кружку с дымящимся напитком, и дала наконец слово своей подруге: — Можешь теперь спрашивать что-то конкретное. А можешь и не спрашивать. Можем просто посмотреть что-нибудь по телику и сделать вид, что все как обычно, оставив всё на завтра.

+5

3

Ты гнешься и выводишь корпус в сторону, уворачиваешься от ножа с такой поразительной легкостью, сыпешь в воздух отточенными движениями и выкидываешь ногу вперед. Ублюдок тут же отлетает к стене.
— Вот сука! — зло выплевывает он к ногам, мешает слова со слюной и кровью.
— Верни. — тихо давишь ты и плавной поступью приближаешься к нему.
— Иди к черту, тварь!
— Не заставляй меня отрывать его вместе с твоей рукой. — спокойно и нараспев выдаешь в воздух слова, улыбаешься дергаешь за руку и выкручиваешь кисть вверх.
— А-ааа-аа! Да кто ты такая? - стонет он, пока его кости хрустят.
— Кошелек. — не сводишь с него глаз и сильнее жмешь.
— Да подавись, с-сука! — швыряет он его на землю и стонет. Ты выпускаешь его руку из своей и нагибаешься вниз, чтобы подобрать украденную вещь, но в этот момент он выбрасывает ногу вперед, целится в твои ребра. Старый козел, он даже представить себе не может сколько раз ты уворачивалась от подобных ударов. Ты легко крутишься и прыгаешь в сторону, перекатывается и упираешься ладонями в густую грязь.
Неужели так сложно отдать тебе это клятый бумажник? Имбицил, чего он от тебя вообще хочет?
Но вопрос отпадает сам собой, когда ты видишь его силуэт,  удаляющийся от тебя на невероятной скорости. Улыбаешься и подцепляешь кошелек с земли грязными пальцами. Он раскрывается и твоему взору предстает старая фотография. Сердце екает и бьется с удвоенной силой и ты рассматриваешь ее, машинально ведешь по снимку в пленке пальцем, оставляешь коричневые следы.
— Черт! — шипишь и ты, видя, как по фотографии течет грязь, закрываешь и засовываешь его в карман куртки.
Вы не виделись так давно и ты всегда глушила в себе это чувство. Виски вибрировали, а сердце билось, как заведенное. Тебе так хотелось вернуть прошлое, ворваться в него и просто сделать вид, что ничего не было, улечься на черном диване и уткнуть в него свои позвонки, дождаться Стэфф и улыбнуться очередной ее шутке, попросить приготовить тебе какао. Глупый шоколадный напиток, который обволакивает язык приятным, терпким теплом. Такой детский, а детства то у тебя никогда и не было. Тебя растили механической машиной. С железными боками и холодным сердцем, нацеленную лишь на то, чтобы выбивать из людей их глупые жизни.
Друзья. Что это такое? Их у тебя никогда не было. Одинокая и твердая, быстрая на расправу, как волчица, ты неслась вперед и никогда не налаживала ни с кем контакты. Зачем? Тебе итак было хорошо, спокойно в своем битом  логове. Ты вершила свою судьбу сама, убивала и ломала кости, сама подчиняла и вгоняла ножи. Так было до появления Стэффани. Она буквально перевернула все с ног на голову, показала тебе, что на свете есть люди, которым ты не безразлична, которые просто дружат и не просят ничего в замен, готовы вытащить из любого ада и любой черной воронки.
Спросил ли тебя когда нибудь твой отец о том, что о том, чего ты действительно хочешь?
Нет.
Он использовал, заставлял тебя чинить людям боль, словно ты бездушный пистолет  в его ладонях - плоская и холодная, ты пускала режущие пули лишь по одному его приказу..

Ты сдавленно стонешь и выуживаешь кошелек из кармана грязными пальцами, хлопаешь по застежке и он снова раскрывается. Глаза утыкаются в фотографию и ты рассматриваешь ее.
— Как ты без меня? — грустно тянешь ты и подкусываешь сухие губы.
— Я очень скучаю, Стэфф, честно. Как бы я не заставляла себя забыть, я не могу! - утыкаешься подсохшим, грязным пальцем в фото, аккурат на улыбающуюся блондинку.
— Знаешь, я бы не вынесла, если бы этот ублюдок забрал у меня кошелек, ведь это фото - все, что у меня осталось... — грустно давишь и вздыхаешь, уводишь взгляд с фотографии куда-то вверх и прикрываешь глаза. У щек вихрится холодный воздух и ты глубоко дышишь,  загоняешь его глубже в легкие. Щеки наливаются красным, а сердце радостно бьется.
— Никогда не поздно вернуться, верно? — шепчешь и растягиваешься в улыбке. — Никогда.

Зачем входить через дверь, если есть окно? Их столько было в твоей жизни: черные и зеленые, желтые и красные, закрытые и не слишком. Ты всегда влезала в них со скоростью шустрой мышки, просачивалась даже через узкие форточки. Особенно, когда была ребенком. Ветер гуляет у висков и поднимает в воздух твои черные волосы. Ты прикрываешь глаза и улыбаешься, знаешь, какое окно тебе нужно теперь и стремительно влезаешь по трубам и кирпичам. Пальцы давят красные камни и ты гнешься в корпусе, довольно быстро забираешься на нужную высоту и запрыгиваешь внутрь, бесшумно утыкаешься пятками в ковер. Тело обдает вихрящимся теплом, а в глаза бьет теплый, желтый свет.
Ты бросаешь взгляд на диван и видишь там Стэфф. Сердце бешено колотится и ты молчишь, улыбаешься и рассматриваешь ее, такую домашнюю, с кружкой какао и газетой. Она тоже не говорит ни слова и ставит кружку на стол и подходит к тебе, обхватывает руками и заключает в крепкие объятия.
Ты прикрываешь глаза и утыкаешься ей в шею холодным носом, чувствуешь, как радостно колотится сердце, а щеки наливаются теплом.
— Больше никогда не заставляй меня так долго тебя ждать, слышишь? Никогда,
— Нет. — тихо давишь ты и не прекращаешь улыбаться и она выпускает тебя, указывает на диван.
— Замерзла, наверное? Устраивайся поудобнее, бери какао, я сейчас сгоняю за маршмеллоу, - , по больному сипит она и ты хмуришься.
— Когда ты успела простудиться? — давишь ты, но она уже убегает на кухню и суетится там, как пташка, пока ты осматриваешь диван и комнату.
— Я думаю, у тебя много вопросов? Если вкратце, то все плохо, но мы живём. - вываливает она гору еды на стол и плюхается на диван. Ты щелкаешь молнией и снимаешь с себя слегка заляпанную куртку, бросаешь  ее на стул неподалеку, берешь кружку и устраиваешься рядом со Стефф.
— Можешь теперь спрашивать что-то конкретное. А можешь и не спрашивать. Можем просто посмотреть что-нибудь по телику и сделать вид, что все как обычно, оставив всё на завтра. - быстро тараторит она и ты прикрываешь глаза, понимаешь, как соскучилась по ее голосу и по скорости выпаленных букв.
— Прости. — раскрываешь ты глаза и поворачиваешься к ней, давишь одно только это слово, пока она вздыхает и тебе кажется, что ты видишь, как блестят ее глаза. — Прости меня, Стэфф. — повторяешь ты. — Я не должна была исчезать...

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-02-03 19:45:45)

+5

4

[AVA]http://68.media.tumblr.com/8801ca03e5213df213729a790372e628/tumblr_ntwsufSKud1rbw50xo3_250.gif[/AVA]
[STA]morgan freeman[/STA]
— Я неудачно использовала ледяной бэтаранг, в итоге чего заморозился не только бандит, но и я, — с весельем и смущением одновременно  девушка поведала шикарную историю своей болезни, запихивая прямо в рот огромную горшню маршмеллоу, невозможную для прожевывания при обычных условиях, но не для бравой упрямой блондинки, всегда добивающихся своих целей. Не с первого раза, правда, она смогла это сделать, но спустя где-то минуту и пару глотков какао Стефани смогла вернуться к обычному для неё состоянию — языка без костей.
— Но для остальных у меня были тёрки с Мистером Фризом. Если расскажешь кому-нибудь правду, мне придется от тебя избавиться, — глухим, проникновенным голосом и с тяжелым мрачным взглядом произнесла Стефани. Выждав драматическую паузу, длившуюся от силы пару секунд, девушка звонко засмеялась. В основном, Браун не было особого дела до  своей репутации, по крайней мере в кругу "своих", на газетные заголовки и городскую молву она как раз-таки реагировала очень остро. Но... Реально, это настолько эпичный провал, что лучше аккуратно закрыть на него глаза, мол, ничего не было, никто ничего не видел и это главное доказательство. Просто ей не хотелось выглядеть в глазах важных ей людей лузером, показывая, что всё, что она может - это деградировать. А вот Касс всегда в состоянии её понять, отнестись снисходительно и с улыбкой, зная, что Стефани просто слегка раздолбай, которой не всегда везет. А ещё блондинка надеялась, что сможет чуть-чуть развеселить подругу, понимая, что сейчас в Готэме ей мягко говоря тяжело.
Если даже у Стефани Браун была крепкая привязанность к Брюсу,  несмотря на то, что их отношения не всегда складывались ровно, то  Касс... Он стал отцом, не только на бумаге, но и на деле. Блондинке страшно представить, какая буря разверзлась в душе у Кейн. А ещё, плевать насколько это эгоистично, Браун боялась, что под давлением этих эмоций их Чёрная Летучая Мышь снова улетит, а это определенно разобьет сердце блодинки. Дружить, несмотря на мириады километров — это вовсе не миф и не сказка, но... Стефани так не может, не может, приобретя, сразу же потерять.
Девушка посмотрела на подругу и отхлебнула какао. В её взгляде появилась неподдельная серьёзность, опытность и мудрость, которую часто можно не заметить за озорным весельем, автоматной очередью шуток и легкомысленным подходом к жизни, которые были столь любимы Браун. Все они были так похожи, в первую очередь думали о других, а лишь потом о себе. Не хотели ранить других, но стойко переносили ранения собственной души. Хорошо, пожалуй, что они есть у друг друга, иначе бы давно все погибли.
— Должна была. — тихо вздыхает Стефани, а потом, словно бы пытаясь кому-то что-то доказать, повторяет уже чуть твёрже. — Должна.
Стефани не говорила, что прощает лишь потому, что ей не было за что прощать. А тот, кто действительно мог отпустить грехи, простить своих блудных детей, покоится в могиле, может быть, впервые отдыхая. Он заслужил отдых, жаль, что получил его таким образом. И всё же время лечит, особенно если проводить его с теми, кто дорог тебе, кто способен поддержать, особенно с женской солидарностью. Парни это, конечно, хорошо, как и хорошо то, что определенные сложности стали разрешаться, но... Тонкую девичью душу поймёт только другая тонкая девичья душа. Возможно, это ещё одна причина, по которой Стефани так хотела вернуть Барбару и вернула же в итоге.
Жизнь - бумеранг, теперь ей тоже придется попробовать стать той поддержкой, той опорой, которая поможет идти дальше. Только вот во многих аспектах Стефани не знает, как, но... Путь проб и ошибок — это путь, по которому они с Кассандрой идут плечом к плечу. Ведь они стали для друг друга первыми друзьями, за которых можно и в огонь, и в воду, и в Ад. В отличии от Кейн, у Браун были те, с кем она  могла общаться, обсуждать что-то общее. Но... Дурнем будет тот, кто считает, что под серьёзными отношениями подразумевается исключительно брак. Дружба, настоящая, тоже весьма серьёзные отношения, которых Стефани долгое время боялась, опасалась того, что в итоге это будет лишь игрой, насмешкой. И лишь тихая мышка, столько разительно отличающаяся от блондинки, при этом удивительно похожая, проскользнув бесшумно в её жизнь, словно ниндзя стала первым исключением. Первым из бесконечного множества, которое есть теперь у Стефани. 
— Если бы ты осталась, то увязла бы здесь, словно в болоте. Тебе нужны были перемены, свежий воздух, новые силы, — Стефани продолжала есть вредную пищу попутно, то ли утешая, то ли просто ставя перед фактами Касс. Они были похожи на друг друга, а именно поэтому вряд ли их чувства отличались. Горечь, которая появилась от мысли, которую должна была произнести, Браун не смогла заесть сладкой зефиркой, но это её ничуть не освобождало:
— Знаешь, что я поняла? Даже если бы мы были здесь, мы бы не смогли спасти Брюса Уэйна от самого себя, — Стефани криво усмехнулась и начала бесцельно щелкать пультом, будто бы пытаясь оградиться от собственных слов за яркими картинками. Но разве это поможет? Нет, конечно. Как бы Браун не хотелось, чтобы вечер прошел тихо, уютно, по-домашнему, ответственность за Касс лежит на её душе тяжким камнем. Стефани, именно Стефани должна обо всем рассказать.
— Тим и Дик в порядке, после его смерти именно они не дали скатится городу в пропасть. Барбара отошла от дел, вылечила спину, я вынудила её вернутся. Джейсон... — Стефани закатила глаза, — Типичный Джейсон. Решил аки Иисус взвалить всё на себя и страдать. Я бы сказала, что виновник, Пугало, получил по заслугам, но... Не-а. С ним что-то мутное, я не знаю что, но либо он выбрался, либо у него появился подражатель, который снова решит наводнить город страхом небось.
Равно. Путано. Непонятно. Стефани удивится, если из бесконечного потока слов Касс поймёт хоть что-то, но что в голове, то и на языке. Блондинка замолчала, а потом взяла жменю чипсов и пассивно-агрессивно жевать, чтобы хоть как-то скрыть всё то расстройство и удручение, которое вызывала у неё эта тема. Поэтому  резкому прерванию молчания и быстро протораторенному завершению рассказа удивилась и она сама:
— О, точно. Я сваливала в Метрополис, жила вместе с Карой и тоже пропустила весь замес. Добро пожаловать в клуб Бэтгёрл, которые облажались, — Стефани протянула чашку, чтобы чокнутся. Сейчас она жалела, что в них какао, а не какая-нибудь водка с колой.

+4

5

— Стой! Остановись, кому говорю! — орешь ты во все горло, пока вязкая и грязная вода стекает по щекам и вырисовывает на них липкие узоры, направляешь на него гладкий и холодный пистолет.
— Ответь мне!
Волосы спутались в вязкий мокрый ком, а сердце колотится словно заведенное, пока внутри рвется сноп ручных гранат. Он удаляется от тебя, разрезает черным плащом воздух, пока все вокруг электризуется и пропитывается озоном. Брюс Уэйн не останавливается ни на секунду, вдавливает грязь черными, как смоль сапогами.
— Почему? Почему ты мне помогаешь?! Почему хочешь принять в свою семью?! Я убийца! Я всегда буду убийцей! - отчаянно и громко кричишь ты гнешься, пуская из глаз соленые слезы, сползаешь на колени, давишь костюмом мокрую грязь. Из рук валится оружие и он разворачивается,  идет к тебе, плавный и смертоносный.
— Ты не такая. — подходит мужчина ближе и наклоняется, поднимает широкой ладонью в черной перчатке твой подбородок, смотрит на красноглазую и дрожащую восемнадцатилетнюю девочку, пускающую из щек горячие, красные вспышки.
— Нет! Ты неправ! Лучше мне уйти! — давишь ты, не сводя с него красных глаз и отрицательно мотаешь головой, пока он всматривается в твое лицо, улыбается и выпускает его из ладоней, отворачивается и машинально обегает взглядом гнилое здание.
— Боишься привязаться. — тянется он в улыбке и ты злишься, отчаянно сопротивляешься и мотаешь головой, краснеешь и кричишь, словно он заставляет тебя признать очевидное.
— Или к черту! Ты ничего не знаешь! Вы - другие!
— Твой отец - эгоист и подонок, Кассандра. —  давит Брюс и ты слышишь у ушей звук садящегося бэтвертолета, — Мой папа напротив -  был, на редкость, святым человеком, но это не спасло его от пули.. — громче добавляет он сквозь жужжание пропеллера.
"Мистер Уэйн, вертолет!"
"Спасибо, Альфред, знаком с этой юной особой?"
"О, да. На редкость бойкая."
— Мы не выбираем себе семью при рождении, - снова обращается он к тебе, пока холодный воздух вокруг тебя вихрится, налепляет влажные волосы на глаза, - но мы вольны выбрать ее потом...


— Должна. — серьезно давит Кэсс и ты по привычке вжимаешься в подушку дивана тонкими лопатками, продавливая обивку, глубже утыкаясь позвонками в ткань. В голове вдруг гудит и зреет невидимая гематома. Она пульсирует и жмет, становится физически плохо и ты выдыхаешь изо рта рваный, горячий воздух, прикрываешь глаза и сдавливаешь кружку бледными руками.
— Знаешь, что я поняла? Даже если бы мы были здесь, мы бы не смогли спасти Брюса Уэйна от самого себя, - расстроенно тараторит Стэфф и ее голос крутится у твоих ушей звонким колокольчиком. Она жмет на кнопки пульта, закидывается новой порцией чипсов и посматривает на тебя, пытается как-то отвлечься, строит из букв слова словно отгораживаясь ими, уговаривает сама себя, словно в них ее спасение.
— Знаешь, Стэфф, он вытащил меня,— режешь сухим ртом ты, чувствуя, как горячая керамика жжет подушечки пальцев, — Брюс Уэйн вытащил меня из черного ада, вырезал всех до одного моих демонов. А их было много. И как-то..слушай..я хотела уйти от вас всех... уползти в свой одинокий параноидальный мир, черный до краев, но.. — добавляешь ты, пронзительно смотря на нее, но потом отводишь взгляд и сводишь его в пол, запускаешь руку в смольные волосы и хмуришь брови, все еще пытаешься осознать то, что случилось. На глаза наворачиваются соленые слезы.
— Он сказал тогда...сказал, что при рождении семью не выбирают, но..я могу выбрать ее сейчас..— смотришь ты на нее и давишься теплым, квартирным воздухом, — Брюс был моей семьей. Так же, как и ты, Стэфф, как Барбара, как все остальные. Вы все - моя семья! И я не должна была бросать..
Девушка смотрит на тебя и вздыхает, машинально тянется, чтобы обнять, но по старинке быстро давит в воздух слова. Это так дико, так чертовски дико - его нет. Это просто страшный сон! Один из тех безумных снов, в которые ты падаешь словно в нору, скользишь и цепляешь грязь руками, пытаешься выбраться, как Алиса, но выход уже где то далеко, а может его и вовсе не было. Брюс Уэйн умер и теперь ты должна остаться жить в этом грязно-сером мире. 
— Тим и Дик в порядке, после его смерти именно они не дали скатится городу в пропасть. Барбара отошла от дел, вылечила спину, я вынудила её вернутся. Джейсон...
Ты слышишь знакомое имя и машинально хмуришься и вздергиваешь бровь, слушаешь все о чем, говорит Стэфф.
— Типичный Джейсон. Решил аки Иисус взвалить всё на себя и страдать. Я бы сказала, что виновник, Пугало, получил по заслугам, но... Не-а. С ним что-то мутное.
Тебе не хочется слушать, хочется вколоть себе что-нибудь парализующее память и мозг, забыть обо всем и ты заливаешь в рот теплое какао.
— О, точно. Я сваливала в Метрополис, жила вместе с Карой и тоже пропустила весь замес. Добро пожаловать в клуб Бэтгёрл, которые облажались,
Ты тянешься в слабой улыбке, чувствуя, как по телу разливается тепло. Еще немного и, возможно, эта нестерпимая боль пройдет, немного тараторящей Стэфф, крекеров и чипсов и раны затянутся. Лишь бы отвлечься, лишь бы...
— Видимо за время поездки ты и разучилась метать бетаранги. Надо тебе инструкцию расписать. — тянешься в улыбке ты и она смеется, протягивает кружку, чтобы чокнуться.
— За королеву бетарангов, Стэффани Браун! — торжественно палишь в воздух ты.

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-02-11 03:09:06)

+4

6

Стефани стало до боли в груди плохо. Казалось, стоит ей сделать вдох, всего один малейших вдох, и сердце разорвется, прекратив свой бег уже навеки. Не ей говорить, что у каждого свой персональный ад, не ей говорить о том, что ото всех демонов невозможно избавится, но можно порвать с их властью над собой. Брюс им всем помог, найти свою дорогу из ада, ведущую к рассвету нового дня. Не ей это говорить, поскольку это общеизвестные факты.
Но ей говорить о том, как хотелось, чтобы Касс осталась. Безумно хотелось. Кто бы знал, что мысли способны причинять почти физическую боль? Не мысли. Страхи.
Рука механически сжимается,  покрытые нежно-фиолетовым лаком ногти впиваются в кожу, а Стефани начинает внутри конкретно паниковать. Неужели попрощаться? В прошлый раз их прощание свелось к тому, что стоя в аэропорту Стеф услышала «не ищи меня». В этих словах была надежда. Потому что Браун знала: Касс сама найдёт её. И нашла ведь.
— Касс... — уже собирается перебить Стефани, сказать что-то... сама ещё не знает что, но поскольку это будет сказано на эмоциях, то Браун явно пожалеет. Но услышав то самое, войну за что она ведёт если не с того самого момента, как стала «частью легенды» , то по крайней мере с того момента, как снова вернулась. Семья.
Стеф не планировала плакать, но глаза всё же защипало. Лишь глубокий вдох и выдох помогли ей справится с нахлынувшими чувствами и не повиснуть на Касс, ревя как белуга. Браун готова дать сотку баксов за то, что Дэмиан дал бы сотку баксов за то, что Стеф так и поступит.
— Я рада. Действительно рада тебе, сестрёнка. Важно не то, что ты ушла. Важно то, что ты вернулась, — подвела черту Стефани. Больше говорить не о чем. Чем дальше в лес, тем глубже самокопания. Кому, как не Стеф знать, что самокопания ни к чему хорошему ещё не привели?  Именно поэтому Браун позволяет постепенно переводить тему, будто бы невзначай, будто бы они между собой взаимосвязаны, а значит одно легко перетекает в другое.
- И за Кассандру Уэйн-Кейн, самую чёрную из летучих мышей, - искренне улыбаясь дополняет Стефани и, исполнив тем самым свою священную обязанность, пьёт какао. Она надеется, что Касс не услышала её тихого, счастливого выдоха, в котором был запрятан облегченно-истеричный смешок.
До «Маски» ещё полчаса, все же успела посмотреть. Переживая выворачиваюший наизнанку душу разговор, лучше всего будет посмеяться, глядя на забавного Джима Керри. Иногда смех — единственное, что остаётся, соломинка, за которую хватаешься, чтобы хотя бы самовнушить, что от чего-то можно оттолкнуться. Может, поэтому девушка так сильно и любит шутки и комедии.
Когда-то она думала, что если попадёт в полицейское оцепление, то тоже так поступит - пуститься в безудержную румбу, напевая, что она кубинец по имени Пит. Судьба её услышала, щедро давая ей подобные ситуации, чего стоит только приключение с Харли Куин, самое недавнее, но почему-то песен от Браун не было слышно. Если честно, то она забывает, ей совершенно не до того.
О приключении с Харли она не расскажет даже Касс. Об этом знают только сами участницы и Люциус Фокс, которого Бэтгёрл посетила не с лучшим расположением духа и остатками наручников. Это было достойным завершением того театра абсурда. Но с Фокса Браун взяла клятву, что ни одна живая душа не узнает. И мертвая тоже. Не потому, что она облажалась, наоборот у неё с арлекиной даже вышло что-то типа работы в команде, но... Стефани это происшествие заставило о многом подумать, чего ещё правда стоило ожидать от долгих часов в компании мозгоправа. И она ещё не всё додумала.
Стефани только сейчас замечает, что с Касс не совсем все в порядке, как её умиротворенное лицо искривляется при лишних телодвижениях, поэтому блондинка хмурится.
— Завтра же идём к Лесли, — так просто Стефани строила планы на будущее. Так просто они уже выбивались за пределы "завтра", шли далеко вперёд, возможно, что даже на годы. Стефани хотела, чтобы их легендарный дуэт вернулся... По правде говоря, для неё любая совместная работа была легендарной, потому что все, с кем ей повезло сражаться плечом к плечу, были уникальными. Но их дуэт, дуэт Бэтгёрл и Спойлер, а теперь Бэтгёрл и Блэкбет был настоящей готэмской классикой.
И всё же с тем же энтузиазмом и трепетом Стефани ждала трио. О, она готова отдать всё за то, чтобы прямо сейчас увидеть лицо несчастного, который первый увидит трех Бэтгёрл в действии одновременно. Это будет великолепно, ведь каждая из летучих мышек была сама по себе  шикарна, но вместе они олицетворяли лучшее: ум, силу и... Стефани. Браун не знала, что она может олицетворять, поэтому да, Стефани. Она отдельное мышиное достояние, хах.
— А когда ты подлатаешься, ты просто обязана со мной сразится! Я столько нового выучила, и может настал тот час, когда ученик превзошел своего сенсея, — усмехнувшись, произнесла Браун, прекрасно зная чем, всё закончится: её лопатки ждёт страстное свидание с поверхностью, возможно что даже с половым  контактом. Двусмысленность ради двусмысленности или кратко о том, что Стеф так и не вышла целиком из подросткового возраста.
— А пока что.... Mortal Combat! — девушка начала «ту-ду-дукать» мелодию из всё той же игры, попутно производя кучу активных действий, которые напоминали судороги умирающего в страданиях тюленя. Между напеванием мелодии и танцами Браун удалась спросить: — Как твои странствия? Познала дзен? Сражалась с какими-нибудь драконами?
[AVA]http://68.media.tumblr.com/8801ca03e5213df213729a790372e628/tumblr_ntwsufSKud1rbw50xo3_250.gif[/AVA]
[STA]morgan freeman[/STA]

+4

7

забываешь обо всём, выбрасывая из головы обрывки колких фраз. Вытащить каждую иглу, глубоко сидящую под кожей, вырвать, игнорируя выжигающую боль. Стиснув до скрипа зубы, словно под гипнозом, едва слышно произношу чужие речи, и как стая слепых птиц, сгустки потрескавшегося от времени смысла тают на ветру. Как пепел. Ноги сами несут по молчаливым улицам вечернего Готэма, просто уводя меня прочь от незримой тени сомнений, разочарования, осознания настоящего. Только вот не получается отвязаться от прошлого, да и чтобы в тон размеренного шага, не бросить мимолётный взгляд назад. Сжимая пересохшими губами тёплый фильтр, бремя чужих ошибок снуёт по венам этого ядовитого города, врываясь в его плоть как крупица разрушенного мира, как предсмертный крик. А сучий монолит дышащих безумием стен не скажет нет, не оттолкнёт и уж тем более не отпустит меня, никогда. Я был рождён этим городом, создан им глота смертный грех с молоком матери. Сломан, но не сломлен, на смертном одре не выронив и слова, чтобы просить прощения, чтобы провалиться в бездну забвения, чтобы пробудиться, чтобы ненавидеть. Я глотаю прохладу, падая в объятия мрачной старухи зимы. Когда слова падающие из уст измазанным крахмалом утихнут, путь приведёт меня к высотным стенам города-тюрьмы. Я не сожалею о содеянном, не каюсь, никогда не стану, что сделано, то сделано, а сказанных слов не вернуть, и если убрал пальцы с фигуры, стоящей на шахматной доске, время ожидать. Либо чужой ход. Либо сломай эту чёртову доску. Хрупкие кристаллы хозяйки ночи обжигают лицо, и так хочется тихо прошептать вслед всем сказанным плевкам из души. Я жив. Нет. Не жив.
   достаточно долго я ходил тенью, всматриваясь в силуэты и очертания этого города, вслушиваясь в его язвящий шепот. Прошли годы с того времени, как я перестал чувствовать страх, уступивший место ярости. Стоило многим пожертвовать, поступиться принципами, амбициями, гулко прошитыми сутью минувших дней. Понять гораздо проще, чем осознанно принять. Научиться терпению было гораздо сложнее, и практически невозможно, научиться прощать. У всего есть своя цена, это как заученный веками закон жизни, который бытует и продолжает прогрессировать подобно чуме. Все знают, все слышали, всем всё равно. Какая разница, ведь это всего лишь слова. Их так много за жизнь, малую, долгую, без разницы, факт – слова как пули. Одни с лёгкостью выходят наружу, оставляя невзрачную царапину, иные – разворотят сознание, вывернут наизнанку. Но, это не суть, важно только то, что они всегда попадают в цель. Мысленно посыпая свой путь раздумьями, от чего-то внутри становится противно, пробиваясь наружу чёртовыми эмоциями. Каждый, чёртов, раз. Успокоить мозг от монотонного самобичевания, сделав короткую паузу на отброшенное к пачке сигарет внимание. Тешусь мыслью, что синий дым чудом согреет, станет волшебным бальзамом, исцеляющим рваные раны внутри. Хочется верить и от этой мысли становится смешно, вытравливая сдавленный вздох из груди. Счастливого конца не получится, Тодд.
   свет в окнах горит уже давно, оставляя меня наедине с мерзкой дрожью улиц, и утащить бы сейчас свой зад куда-нибудь на край этой ублюдочной вселенной, чтобы разбить голову о дубовый стол вонючей забегаловки где-то посреди нигде, только тихие щелчки шестерней в голове заглушают подобную мысль. Наматывая вязкое желание впасть в безрассудство на острые срезы зубцов, чтобы оставить меня здесь, идущего по мостовой воющего чернью мегаполиса. Просто идущего вперёд… Голос внутри утих, теперь только ветер, заглушая отдалённый вой сирен рассыпчатым шепотом, станет моим попутчиком, чтобы наконец-то, уходя вслед за полуночной танцовщицей метелицей, похоронить всего одно воспоминание так глубоко, насколько это возможно. Глубоко выдыхая, я бросаю на снег окурок и, минуя у входа в закусочную случайного прохожего, проскальзываю внутрь. К хренам собачьим летят все бесноватые раздумья, демоны на дне тихнут с каждой секундой, пока многоголосый вой не сливается  тишиной, уступая тихой мелодии доносящейся из радиоприёмника. Собираясь духом, скинуть с головы капюшон и тут  же попасть в радиус внимания улыбчивой женщины-официантки. Несколько бессонных ночей бьют по уязвимым точкам, как по рычагам, будто не отключая фокус, а забивая эфир чем-то до безобразия бесполезным. Именно потому, на вопрос дамы голоден ли я, отвечаю ухмылкой, пожимая плечами. Официантка тихо смеется, осторожно располагая передо мной на стойке меню.
- я подойду через пять минут, когда юноша будет более сговорчив. – и оставляя меня изучать блюда, дама, не взирая на тучную фигуру, довольно ловко ускользнула на кухню, прихватив с соседних столиков разносы с тарелками. Я не собирался здесь задерживаться, хотя, такой вот уют сейчас был бы кстати. Две чашки мозгодробительного эспрессо заставляют скомканный рассудок встрепенуться, выпуская наружу иглы, ожить на несколько часов, вполне достаточно, чтобы сделать еще один безумный поступок. Прихватив с собой двойную порцию пломбира с персиком и абрикосом, сделать звонок одной всезнающей птице, чтобы узнать место гнездования одной милой мышки. Прошлый наш разговор со Стэфани завершился, мягко говоря, не самым радужным финалом, и сейчас, я собирался сделать то, чего не Джейсон Тодд не делал на протяжении нескольких лет. Поступить правильно.
   буквально украдкой проскользнув мимо дверей соседей, я едва не сбиваю с ног вывалившегося из-за поворота паренька шестнадцати лет от роду. Подымаясь с проблемного места, мелкий хозяин здешних прерий со скрипучим полом, едва слышно посыпает меня рекомендациями, и внимательно наблюдая, как я поднимусь по лестнице на этаж выше, покажет в спину средний палец. Я мог забраться через окно, но, почему-то, сегодня всё хотелось сделать по-другому. Сжав пальцы в кулак, рука буквально зависает на несколько секунд, перед тем как постучать… набатом мысли клубятся в голове, падая на кончик языка самым различными вариациями приветствия. Как же это трудно, и вот, как только двери неспешно приоткроются, заготовленная речь бьётся будто хрусталь, разлетаясь вдребезги на тысячи осколков…
- я тут мимо проходил… подумал, заглянуть краем глаза… – несколько неуверенно протягивая ведёрко с пломбиром, я вручил сладости девушке:
- извини что отвлёк, зайду в другой раз…
от былой уверенности остался лишь тихий вздох, едва слышный скрип под тяжёлыми ботинками, и неловкое ощущение. 

[AVA]http://s5.uploads.ru/t/izQU9.jpg[/AVA]

+4

8

— Ты не готова.
— Нет, я могу!
— Нет.
Ты подскакиваешь с гладкой, отточенной поверхности, упираешься в пятки и кричишь, бросаешься на него, рассекаешь воздух тонкими стопами. Он перехватывает тебя и снова кидает в пол. Лопатки хрустят и ты шипишь, как подраненная кошка, хватаешь ртом воздух и круглишь глаза. В них пляшет боль и агония, пальцы впиваются в его костюм. Тебе всего пять, но разве это такая уж веская причина не бить и не драться?
— Готова. — зло хрипишь ты выворачиваешься, выскальзываешь из его рук, как маленькая рыбка, бьешь в поддых тонкими ладонями, забираешься на плечи и давишь пальцами шею.
— Скажи это еще раз.

....

— Брюс, скажи ей. Она не готова. — легко выпрямляешься и сдуваешь волосы с лица, оставляя блондинку лежать на лопатках.
— Ещё раз. - спокойно давит Уэйн.
Стефанни краснеет и задыхается, рычит от легкой злости. Ее плечи саднит и ноет под лопатками, кажется, я вывихнула ей несколько позвонков.
— Хорошо. — вздыхаю и разворачиваюсь. Она поднимается с пола и сдавленно дышит. Красное лицо становится сосредоточенным и напряжённым, но Стеф тут же давит очередную шутку, просто не может без них, подлетает ко мне, хватает за плечи и я легко завожу свои руки под ее, бью в грудь и выскальзываю, пока она пытается прочертить воздух кулаком, запрыгиваю за спину и свожу локти на горле и сдавливаю. Я хотела иначе, но другого пути нет.
— Закрой глаза. — ослабляю хватку.
— Представь, что все, кого ты только знала, кого любила, кого берегла - все умерли в один момент. Лежат костьми вверх и земля давит их. Представь! Вспомни свои потери и подумай о том, сколько потеряешь снова.
— Нет!- пытается вырваться она и я крепче свожу руки.
— Да. Шутки не помогают Стеф, когда ты в могиле и когда тебе холодно. Шутки не воскресят никого! Почувствуй и пропусти через себя эту боль.
— Пожалуйста..!
— Делай.
Тело Стеффани дрожит, щеки краснеют и пускают жар, руки упираются в мои.
— Их не вернуть, никого не вернуть, никогда никого не вернёшь и в этом суть жизни. Рано или поздно все умирают и это режет тебя. Тебе хочется кричать, но ты не можешь, хочется бить, но не можешь. Отец предал и бросил тебя, поставил свои интересы выше, мать на таблетках. Думаешь, у тебя была нормальная жизнь? Думаешь?! Тогда ты идиотка!
Она отбивается и переходит на крик, тело становится твёрже.
Хорошо. Давай. Бей.
— Дай мне это, Стэфани, кричи, если нужно, бей, если нужно. Хватит попыток - просто бей.
"Покажи мне, покажи Брюсу!"
Она кричит и освобождается от моей хватки, взгляд становится металлическим. Разворачивается и наносит удары и отбивать их сложнее - хорошо.
— Не готова. — снова провоцирую ее и уворачиваюсь, наношу кулаком удар и она сгибается и падает на пол, выплевывает из губ кровь, но тут же подскакивает на ноги и пытается нанести удары.
— Нет.
Я уворачиваюсь. Стеффани Браун, дочь ключника. Кто сказал тебе, что драться - твое? Маленькие светловолосые девочки должны сидеть у камина и читать книги. Вынесешь ли ты всю эту боль? Замахиваюсь и бью ее в грудь, но она словно не чувствует, запрыгивает мне за спину и сводит руки на шее в замок.
— Скажи это еще раз. — шипит она и я довольно улыбаюсь.
Брюс кивает и выходит из зала тренировок.


- И за Кассандру Уэйн-Кейн, самую чёрную из летучих мышей. - давит Стефф и ты тянешься в улыбке, глотаешь теплое какао и прикрываешь глаза, вдыхаешь теплый воздух квартиры, пытаешься различить запахи, забывая о том, как больно саднит левая рука, а по телу рассыпались свежие, резанные раны.
— Завтра же идём к Лесли.
— Что? — раскрываешь глаза и хмуришься, пытаясь понять смысл слов. А-а-а, Лэсли...
— Да нет, не надо. — протестующе ведешь головой. — всего лишь рука и пара царапин. Я и сама могу, если дашь медикаменты.
Такие мелочи. Почти научилась не обращать внимание не вывихи. Они были для тебя чем-то вроде комариных укусов для обычного человека, но более навязчивыми, что ли, более жгучими.
— А когда ты подлатаешься, ты просто обязана со мной сразится! Я столько нового выучила, и может настал тот час, когда ученик превзошел своего сенсея
— Ох, мне придется попотеть. — улыбаешься и снова делаешь глоток, чувствуя, как тепло несется к пальцам. Ты никогда в жизни бы не пила какао если бы не Стефф. У тебя и в мыслях то не было, что можно вот так просто сидеть, ничего не делая и не тренируясь, не истязать себя муками совести и воспоминаниями, не думать о том, сколько боли причинила. Просто сидеть и пить какао, как обычный человек. Никуда не спешить и ничего не хотеть, смотреть на нее и заливаться теплой, магической жижей с кусочками зефира. Стефф научила тебя расслабляться и быть обычным человеком, отпускать ситуацию.
...Mortal Combat! — весело кричит она и подскакивает с дивана, начинает напевать мелодию из игры. Милая дурочка Стефф, как же ты ее любишь. Рядом с ней спокойнее и проще дышится, воздух льется теплыми потоками, сердце успокаивается. Кажется, что вся боль вытирается из воспаленной головы и исчезает. Вот только ты совсем не понимаешь смысла этой игры. Зачем бить кого-то в виртуальной реальности, если можно это делать где стоишь, не отходя от кассы? К тому же, пальцами ничего особо не натренируешь. Разве что мозоли. Но раз Браун хочет повеселиться, то почему бы и нет?
— Как твои странствия? Познала дзен? Сражалась с какими-нибудь драконами?
— О, последнее мое сражение было скорее с...со слизняком. Я задумалась и какой то мужик спер мой бумажник, представляешь? Просто бред какой то.
И правда. Такое случалось крайне редко и похоже было скорее на бредовый сон. Обычно, когда ты кого-то била, этот "кто-то" оказывался скорее злодеем или мутантом, а тут какой-то потный карманник. Готем совсем свихнулся.
— Слушай, мне кажется, там кто-то стучит..ты ждешь кого-то?
Пора бы привыкнуть к тому, что не все гости проникают через окно, но ты роняешь слегка удивленный взгляд на дверь и осматриваешь ее. Так вот, где она... В следующий раз надо будет попробовать так войти(нет).
Стефф дергает за ручку двери и ты видишь на пороге знакомые очертания поднимаешься с дивана и направляешься следом.
- я тут мимо проходил… подумал, заглянуть краем глаза…
Джейсон...точно. Это Джейсон.
— Так вот через что обычно попадают в твою квартиру..привет, Джейсон
- извини что отвлёк, зайду в другой раз…
Ты бросаешь взгляд на Стефф и пытаешься уловить ее настроение. Скорее всего она его пустит и ты то сама, в общем, не против, но ваша пижамная вечеринка на двоих точно погорела синим пламенем.

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-03-03 16:41:29)

+3

9

— Думаешь, я веду тебя к ней только ради лечения? — тепло, но одновременно хитро, будто бы зная какой-то секрет, но не желая раньше времени им делиться,  спрашивает Стефани. На самом деле блондинка просто хочет, чтобы Готэм встретил Касс гораздо лучше, чем её саму, не позволить Кейн ни на секунду чувствовать себя потерянной или, что ещё хуже и страшнее, одинокой. Для этого Браун будет таскать Касс по всем друзьям столько, сколько понадобится. К тому же ей бы тоже не помешало встретиться с Лесли и поговорить, без всяких определенных тем или целей, чтобы облегчить душу. Потому что люди должны разговаривать. Люди должны чувствовать отклик на свои эмоции, чтобы на жизненном пути было на что опираться.
Кассандра может быть насколько угодно крутой в боевых искусствах, способная одним "цзынь", как в Кунг-Фу Панде надирать зад плохим парням, но в плане психологии и отношений Стефани была бесспорным лидером. И то, что ей это больше всех и было надо, вовсе не оправдание, потому что не зная броду не суйся в воду хоть и вообще не про неё, но... Так сложились обстоятельства.
— Так и быть, я тебе поддамся, — подмигнув, смешливо уже оправдывает свой будущий эпичный провал Стефани. Все же время идёт не только для неё одной, не только она стремиться стать лучше, достичь совершенства, поэтому и без того бесподобные навыки Кассандры... Блондинке даже думать не хотелось, насколько теперь сильна её подруга.  Но это действительно лишь стимул ещё больше стараться. Впрочем, может быть хоть в игре, но ей удастся одержать победу над Кассандрой в бою. Стеф будет этим хвастаться, с наслаждением смакуя каждый момент офигевших лиц слушателей, и лишь только потом добавляя, что это было виртуально, тем самым закапывая себя же в могилу, но... Зато весело. Это главное.
— Самоубийца,  — весело фыркая, Стефани чуть было не подавилась какао, но ей богу, ничуть об этом не жалела, какао в мире много, в отличии от таких семейных моментов простого счастья без примеси отягощающего зла, подкрадывающегося из-за угла. — В Готэме всегда было много психов, впрочем.
Философски подметив простую готэмскую истину, Стефани пожала плечами, мол всякое ж бывает. Особенно в Готэме, но... К примеру, Браун не думала, что сегодня у неё, помимо Касс, будут гости, поэтому Стеф отрицательно помотала головой и нахмурилась. Пусть девушка переселилась и не слишком давно, но с соседями она благополучно перезнакомилась, попутно одолжив себе, наверное, килограмма четыре соли, так что совершенно внезапные знакомства с новенькой соседкой отметались. А больше... Ну, вряд ли это одногруппники, потому что ближе всего к ней были Франциско и Джорданна, но у них явно были бы ближе к вечеру дела, чем идти к блондинке. К примеру, пойти в парк на романтическую встречу под луной.
— Блин, я тоже на свиданку хочу, — буркнула себе под нос Стефани, поднимаясь с насиженного места. А вдруг за дверью её будет ждать как раз Тим с букетом роз? А дальше фантазия девушки понеслась в далёкие края, кажется, даже до свадьбы дело успело дойти. Но кто бы знал, открывая дверь, что все её мысли будут просто всухую уложены на лопатку, не выдерживая никакой конкуренции с реальностью?
Стефани стояла, молча таращилась и просто не знала что сказать. Выдавая в мыслях жирным огромным шрифтом System error, все операции и алгоритмы, которые можно было только повести, помахали ей ручкой на прощание всего из-за одной ситуации, причем со стороны не такой уж даже и экстренно-аварийно-неожиданной. Но не для Браун, которая для начала просто пыталась осмыслить, что...
Джейсон. Тодд. Стоит. У. Порога. Её. Квартиры.
Честно, она бы так сильно предложению руки и сердца от Ди Каприо не удивилась.
— Стоять,— тихо, но одновременно очень твёрдо и повелительно чеканит Стефани, наконец прерывая собственное молчание. 
Постепенно шок проходит, Стефани передаёт мороженое Касс, делает глубокий вдох и выдох и... Со всей силы даёт пощечину Красному Колпаку. Вспыхнувший в её глазах искорки гнева и негодования, впрочем тут же потухли, на смену им пришла усталая обреченность, искренняя радость и колкая обида.
— Только попробуй сказать, что не знаешь за что, — на выдохе сурово произносит девушка, хоть в сердцах и раздумывая над тем, чтобы дать пинка под зад Джейсону, но совершая ровно обратное — пропуская вперед. Она злилась. Уже не так сильно, как после их последней встречи, но все же достаточно, чтобы дать пощечину, но удержать от дальнейшего рукоприкладства. По большей части её мысли скакали по двум диаметрально противоположным вопросам, которые так и подмывало задать: «Зачем ты вообще приперся?» и «Почему ты не приперся раньше?». И второе, к счастью, все же в ней побеждало, но.. Все же Стефани чувствовала себя задетой.
Её не покоробило то, что Джейсон своим поведением оскорбил её. Ей богу, она дочь злодея-лузера, за что её здорово чмырили в начальной школе, не говоря уже о буйном нраве, из-за которого она часто попадала в передряги. Её обидело то, что были оскорблены её лучшие чувства. Дружба. Опека. Забота. Любовь в конце концов. Стефани ничуть не кривя душой могла сказать, что любит их всех. И когда тебе в лицо швыряют твои же лучшие побуждения... Не слишком приятно.
— Кажется, сегодня Mortal Combat отменяется, — закрывая дверь,  уже гораздо теплее и с долей вины произносит Стефани, обращаясь к Кассандре и снова направляясь в гостиную, попутно думая, как же одновременно сгладить острые углы, но и не делать вид, что она забыла все обиды.  Сейчас она во многом напоминала родительницу, не желающую, чтобы  драгоценный ребенок узнал и волновался из-за того, что родители поссорились, поэтому ведущую себя одновременно как обычно, но и нет.
— Впрочем, у меня, кажись, была где-то настолка, так что не боись, Касс, я не дам тебе заскучать, — девушка улыбнулась и усмехнулась, но уже несколько неестественно. Стефани честно пыталась не напрягать обстановку, но её взгляд постоянно упирался и просверливал дыры в Джейсоне. Браун заняла выжидательную позицию. Ей действительно было интересно, как и с сарказмом, так и без, что же привело мистера Упрямость и Упертость к ней, мисс Слабоумие и Отвага, причем учитывая, что они вроде как в размолвках да и точку ставил именно он же. Именно поэтому из чистой вредности Стефани не даст ему ни одной подсказки, с чего начать, задав всего один вопрос, мысленно уже высверлив дыру в голове у Тодда:
— Какао будешь?

То, что осталось за кадром

[AVA]http://68.media.tumblr.com/8801ca03e5213df213729a790372e628/tumblr_ntwsufSKud1rbw50xo3_250.gif[/AVA]
[STA]angry batbird[/STA]

+3

10

острым теплом отзовётся хлёсткая пощёчина, растекаясь пульсирующим жаром по лицу. Заслужил, подумаю про себя, молчаливо впитывая дрожащий ядом взгляд девушки. Ни слова, ни капли эмоций, лишь безмолвно стоя на пороге чужого жилища, я сто раз задумаюсь о масштабах личной тупости, придя сюда вот так. Стоило забиться в самую глубокую нору этой выгребной ямы, горделиво крещённой статусом города. Крепко зажмурить глаза, прикусив язык, сдавить в лёгких невольный хрип, вытолкнуть из головы отчётливый шум бьющих по делениям стрелок. Часы оборот за оборотом отматывают время назад, но, только до определённого момента, где в назначенный миг всё неестественно замирает. Стынет кровь в жилах, когда за тонкой размытой мембраной виднеются очертания прошлого. Их не вернуть. Приходится что есть сил тянуть стрелки на себя, заставляя снова пуститься в шумный бег должным образом. Чертовски сложно. Это против моей воли, против желаний, но, разве я когда-нибудь отличался разумными поступками? Действуя по наитию, идти в самую топь мглы, прорывая себе путь когтями, не замечая ничего кроме жажды, вслушиваясь в беспорядочный монолог системы, бесконечно сетующей у самого уха о том, что я обязан сделать. И поступать с помноженной в разы противоположностью. Это часть меня, механизм социального влияния сделал из меня того самого пса, о котором говорят как о твари с улиц. Боятся, ненавидят, гонят или же… смотрят с сожалением. Да, я пёс, одичавший среди бетонных стен, истощённый голодом человеческой жестокости. Стал размытым отражением истины, подавляя крупицы людской сущности в пользу зверя. Пора научиться прятать клыки, когда тебя хотят погладить.
тот момент, когда стоит что-то сказать, но, молчание насильно выбивает из колеи. Пытаясь собрать мысли воедино или же отбросить хоть тысячную долю черни, гулко отравляющей желанием закрыться в себе далеко и надолго, я дышу тише. Тише. Еще и еще, подсознательно обращаясь к себе, с хрустом проворачивая ключи запретных дверей, затворяя на какое-то время. Эмоции как гнездо обезумевших змей трепещет, извивается, пытаясь дотянуться до любого проблеска живого, и что-то внутри притуплённо воет раскатистой болью. Хрупкая ладонь не способна причинить вреда твари, игнорирующей неистовство ощущений, но, эта пощёчина подобно выстрелу, прошила колкой остротой, выбила остатки равнодушия, и, превращая душу в рвань, добралась до самого сердца, прямиком в иссушенный жар бесполезного органа. Хотелось кричать от ощущения, разрывающего на части, пронизывающего насквозь, секущего тысячами рваных лезвий, обращающих тело в лоскуты. Заслужил, сдавленно выплёвываю про себя, забрасывая смысл жалкого понятия в глубину воспалённого сознания, и снова возвращаюсь к чёртовым истокам самобичевания. Считал, что с одной смертью крестовый поход завершится, но, всё с точностью до наоборот. Пока нет, еще рано, нужно идти вперёд. Неизвестно сколько, просто идти, не оглядываясь, не замедляясь.
- если есть, лучше кофе. – кончики пересохших губ наигранно тянутся вверх, пытаясь изобразить на лице некое подобие ухмылки, что получилось довольно таки успешно. Или же почти успешно. Войдя внутрь, я чувствую себя как дикое животное в вольере с более искусными хищниками, всем своим видом дающими понять, что у неосторожности нет права на ошибку. Неловкое ощущение, болезненно прожигающее дыру изнутри, пробиваясь своими пылающими корнями на поверхность, чтобы жадными языками вонзиться в судорожно трепещущую плоть. Трудно дышать, кажется, что вот-вот лёгкие сожмутся, а сердце затихнет навсегда. Вру. Это то, чего желаю я, чтобы сбежать из последствий, чтобы укрыться от угрызений совести. Только вот все мои мольбы под шкуру беззвучно тают в пустоте, оставляя новый шрам.
- привет… – единственное, что мне удаётся извлечь из задворки сознания, едва стоит мозгу незначительно абстрагироваться под суть происходящего. Кассандра. Сирота. В чём то мы похожи с ней. В чём то, но не во всём. Как бы мне не хотелось это признавать, но девушка стала еще одним дитя Тёмного Рыцаря, которое подавало надежды, которые так же безвольно попало под влияние. Где-то на границе сталкивающихся плит, эмоции содрогаются взбросами, выпуская иглы. Снова. Проглотить это труднее в разы, в особенности, когда и сам едва ли становишься пешкой чужой игры. Каждый из нас совершал множество ошибок, о которых, вспоминая, всё нутро рвёт в клочья. И вот теперь, здесь, в маленькой комнате с правом на надежду, мне хочется на мгновение вычеркнуть прошедшие несколько дней. Просто выбросить, сжечь. Устал жить во мгле воспоминаний. Стэфани зла на меня, и у неё есть полное основание, чтобы выставить меня за порог. Только она этого не сделала. Пусть она и стала частью жизни наставника, но, она была ругой. Вне его лиги, вне его заезженных до дыр правил, вне его бдящего взора.
ладони судорожно сжимают в кармане пачку сигарет, а на кончике языка так и крутится желание узнать, где можно закурить. Спустя несколько секунд, жажда  синеватого яда усиливается в разы, таки заставляя меня едва слышно вытолкнуть наружу подобие звуков, своей нелепостью напоминающих речь.
- серьёзно Стэф, может я не вовремя. у вас здесь частная вечеринка. – всё переиначивалось, шло острой изнанкой, разрывая иллюзию спокойствия. Хотелось просто присесть рядом с этой белокурой егозой и сказать, прости за то, что был идиотом, что прогнал, что не попытался быть благоразумнее, что не умел терпеть, не хотел понимать, что не оказался рядом, когда это действительно было необходимо.

[AVA]http://s8.uploads.ru/t/3ixJ6.gif[/AVA]
[STA]watching the bottom fall[/STA]
[SGN]http://s8.uploads.ru/t/3wMtU.gif[/SGN]

+4

11

❝ It's getting dark, too dark to see,
Feel I'm knockin' on heaven's door.. ❞

Джейсон Тодд. С мороженым.
Ты никогда бы не подумала, что он притащится куда нибудь с ведерком пломбира.
Видимо, времена и правда меняются.
Назойливой мухой летают у виска мысли, что все не может быть так же, как прежде, что Готем вянет и вымерзает с уходом Бэтмена. И сколько бы пломбира не принес Красный Колпак, твоё сердце не заморозить настолько, чтобы оно перестало чувствовать..
Снова и снова ты ворочаешься в кровати и мнешь потными ладонями простынь, кричишь, что поможешь и он не умрет, но Брюс неизменно умирает. Он расцепляет твою руку и летит вниз, спину окрашивают в красное горячие языки пламени. Из недр вылетает стая черных мышей и царапает его щеки. Уэйн падает в горячее дно и огонь пожирает его. Ты пронзительно кричишь и просыпаешься, пот росой рассыпался по вискам, сердце давится.
"Иди к черту, Брюс. Оставь меня. Не могу. Больше не могу!"
Но он снова и снова бежит по задворкам твоей памяти и черный плащ на его спине взлетает и вьется черной змеёй. Истощенная и одинокая, пускающая жар из губ, кричащая и проклинающая судьбу, на грани сумасшествия, ты давишь и жмешь дрожащими пальцами кожу, касаешься лба. Ты пришла к Стеффани не только потому что соскучилась. Тебе нужно было что-то, кто-то, кто бы помог и вытащил, показал тебе что ты нужна, что все не зря.

— Эй, девушка, вы же не собираетесь...
Ты дрожишь и выгибаешься вниз, ловишь красными щеками воздух и прикрываешь глаза - хорошо, тянешься в улыбке. Черные и пластинчатые мыши летают, а значит и ты тоже можешь полететь... ты же черная мышь, Его мышь. Вот только его больше нет, не существует. У ног валяется бутылка бренди и скоп сигарет.
— Что не собираюсь? Что тебе нужно? Уходи.
— Вы же не будете прыгать? — давит парень. Ты оборачиваешься, смотришь на него и разряжаешься громким, хриплым смехом. Алкоголь стремительно несётся по клеткам, вылетает изо рта и мешается с холодным воздухом.
— Какая кому к черту, разница, буду или нет? Какая? — давишь ты и всматриваешься в горизонт, — Я же Блэкбэт. Почему бы и не полететь?
— Не нужно.
— Откуда ты знаешь, глупый, что нужно, а что нет? Мы рождаемся абсолютно пустые, без какого-либо понимания. Умираем такими же. — тянешься за сигаретой ты, вытаскиваешь из квадратной пачки и подцепляешь губами, чиркаешь зажигалкой и затягиваешься.
— Люди вокруг по одному лишь виду желают тебе добра, а на самом деле, растят на убой. — снова затягиваешься и всматриваешься в ночной город, — Сколько тебе? Шестнадцать?
— Мне семнадцать.
— Большое достижение..
— Что?
—  Родители тебе говорили, что нужно быть осторожным иначе плохие люди убью тебя? Наедет машина или растерзают собаки - не суть.  Знаешь сколько глупых мальчиков в твоем возрасте умирают в Готеме?
— Нет.
— Мне было столько же, когда я пришла в этот город. — улыбаешься уголками губ. — думала, что в нем нет ничего особенного, но это место проклято. Рано или поздно Готем сожрёт и меня, вслед за ним...
— За кем?
— За вторым и настоящим отцом. — тушишь сигарету о мокрый цемент и она еле слышно шипит, спрыгиваешь на крышу и тянешься за курткой.
— Кто вы?
— Разве важно? Тебе бы себя уберечь.
— И все таки.
— Мышь.


— Стоять — резко чеканит Стэф и лепит пощечину. Вбивает свою ладонь в его кожу и ты слышишь тихий хлопок, удивленно округляешь глаза. Тодд не двигается с места, словно ничего и не произошло, молчит.
Что происходит?
Зная Стэфани, а она очень вспыльчива, - вполне естественно, что она лупит кого-то, но тут что-то иное. Должна быть причина. Что он сделал? Не приставал же к ней? Нет, не думаю, глупо. У Тодда всегда были свои демоны и свои женщины. Никто из не видел, но все они, предположительно, обитали за пределами Бэтпещеры.
— Стэф...
    Бросаешь на Джейсона колючий взгляд, снова оглядываешь глупое, медное ведро с мороженым. Оно постепенно превращается в белое, густое молоко.
— Кажется, сегодня Mortal Combat отменяется..впрочем, у меня, кажись, была где-то настолка, так что не боись, Касс, я не дам тебе заскучать — увиливает она и подкусывает губы.
— Браун! - требовательно и коротко. Подходишь и дёргаешь ее за руку. Она снова мнется и улыбается, бросает взгляд на Тодда.
— Какао будешь? — спрашивает она его как ни в чем не бывало.
- если есть, лучше кофе.
— Что он сделал? Стэф! — не обращаешь внимание на ее легкие потуги сменить тему и крепче сжимаешь руку.
Мимолётная догадка режет лезвием мозг. Тодд по натуре всегда был хаотичным и никто и никогда не знал, что ему может взбрести в голову. Он воплощал собой радикальное добро, красного карателя, рубил головы с плеч, если считал, что так нужно, шел вперед и орошал стены кровью неверных, диких и больных, творил свое правосудие. Совсем как ты, вот только Бэтмен тебя перекроил и внутри головы вместо тупой ненависти и злобы цветут белые, тонкие цветы.
Ты вздыхаешь и выпускаешь ее руку из своей, оседаешь на стул, волосы спадают прядями на лицо.
— Прошу, скажи мне, что это никак не связано с Брюсом, скажи, что это тупая обида за что-нибудь, за что угодно и он никак не замешан.
- серьёзно Стэф, может я не вовремя. у вас здесь частная вечеринка. - давит Джейсон.
— Уже нет. — бегло осматриваю его и возвращаю все свое внимание к Браун.

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-03-07 18:21:29)

+5

12

Тяжело решить, что же выбрать в своем сердце: злость или прощение. Стефани знает, что правильно, но... Кто бы знал, сколько ядовитого, едкого, неправильного ей хотелось высказать. Не всё бы из этого было правдой, скорее всего, вообще ничего, но просто высказать всё накипевшее, выпустить пар хотелось буквально до дрожи. Раньше она бы так и сделала, раньше все было гораздо легче, было легко переступать через рамки.
Сейчас... Может, Браун бы и не сдержалась, позволив эмоциям взять верх, но крепкое сжатие руки и собственное имя, пронесенное из чужих уст, напоминает, что она всё же должна быть лучше себя самой. Так всегда было. Кассандра сдерживала слишком пылкий темперамент Стефани, оберегая от поступков, о которых она может пожалеть. Она не позволяла её огню, освещающему и согревающему, превратиться в неистовое адское пламя, призванное сжечь всё дотла, погубив не только других, но в первую очередь и себя. К несчастью, они были у друг друга не всегда, иначе бы слишком многих плохих вещей можно было бы избежать, но... Суровый закон жизни гласит, что всех спасти невозможно.
Но сейчас Касс, может, сама того не ведая, но спасает Тодда от страшной участи.
К примеру, Стефани с легкостью могла подсыпать в кофе яда. Хорошо, что у Стефани его не было. Кофе, конечно же, яда у Стефани хватало, от ядовитых фразочек действительно была щитом именно Кейн. Хотя... Не наоборот ли уж было? Кофе стоял на нижней полке кухонного ящика, чтобы всегда быть под рукой, а девушка во многом пыталась убедить себя, что неимоверно злится. Что в ней действительно гораздо больше злости, чем есть на самом деле. На самом деле Стефани устала расстраиваться и переживать, проще, гораздо проще всё свести к вспышкам гнева.
Стеф прикрывает глаза. Касс хочет знать правду. Будь блондинка на её месте, тоже бы хотела и страшно переживала, почему близкие люди так отдаляются от друг друга. Но вся проблема в том, что девушка не знает правду, потому что для каждого она - своя. Личная правда, которая будет отстаиваться до последней капли крови. 
— Тебе... - на мгновение Стефани замирает, пытаясь подобрать нужные слова. - Не о чем беспокоиться, Касс.
Блондинка кивает в подтверждение своих слов, мол, читай язык тела, видишь, я киваю, а значит так и есть.
Сбавить градус напряжения почему-то не получается, Браун бы сильно кривила душой, если бы сказала, что не знает почему. Единственное, чего она не знает: почему подобная, абсолютно нереалистичная ситуация вообще произошла. Ей вспоминается Хоббит - Гэндальф начертил на двери Бильбо волшебную руну, по которой гномы смогли найти его дом. Может, кто-то проделал тот же трюк с её дверью, только на притягивание летчуемышиного семейства?
Сердце снова кольнуло острая игла обиды.
Точно.
Не семья.
Иди домой, Браун. Я, Джейсон Тодд, плевать с высокой колокольни хотел на все твои лучшие чувства.
Полезно себе напомнить.
Касс ещё больше волнуется, это тоже разрывает на части сердце. Кейн за свою жизнь слишком много натерпелась, ей абсолютно не за чем быть свидетельницей этой нелепейшей постановки. Боже, она ещё и подобные предположения высказывает. Как хорошо, что хоть в чем-то не придется врать, отвечая предельно честно, с теплой снисходительной улыбкой.
— Нет, - качнула головой девушка, волосы скрыли лицо, девушка автоматически заправила локоны за ухо. — Знаешь правило на случай зомбиапокалипсиса? Мёртвое должно оставаться мёртвым. Брюс на том свете задолбается икать, если обижаться из-за него.
Это была та принципиальная позиция, которой придерживалась Стефани, не смотря ни на что. Так было легче жить. И это действительно было правильно. Во-первых, мертвым в их загробном царстве явно не до живых, а во-вторых, если и до живых, то Брюс явно бы не захотел склок на почве своей гибели. Впрочем, он явно бы не захотел склок вообще. По спине у Стефани пробежал холодок. Перед Брюсом она, пожалуй, почувствовала себя виноватой в том, что не сумела сохранить мир.
Чёрт возьми, почему вокруг так много факторов, говорящие «за» гуманизм и человеколюбие? А как же любовь женщин к долгим обидам и беспочвенным скандалам?  Может быть, хоть раз в жизни  и ей так хочется.
— Касс права, — в голосе Стефани постепенно начинает появляться привычное добросердечие и мягкость, за которые девушка была готова себя проклинать, но ничего особо поделать не могла. — Думаю, вам есть что сказать друг другу или же тебе подумать, что ты хочешь сказать мне.
С легкостью Стефани выскользнула из гостиной на кухню, в очередной раз поставила кипятиться чайник и делать кофе. Две чайные ложки кофе, одна сахара. Браун не знала, в каком соотношении любит Джейсон, поэтому делала по своему вкусу. Та часть девушки, которая если не навеки, то надолго погрязла в возрасте тринадцати с ленцой размышляла, что вот-таки шанс, можно от чистой души плюнуть в кофе и считать себя отомщенной, но, пожалуй, это было слишком даже для Стефани. Залить кипятком чуть больше половины, остальное молоком. Попутно Браун вынесла вердикт о том, что ей необходимо ещё больше глюкозы, доставая банку с Нутеллой и огромную ложку. Пожалуй, в её доме больше сладкого, чем того надо одной блондинке, но сейчас всё оно оказалось как нельзя кстати. Как и приготовление кофе как время подумать, что, собственно говоря, делать.
Вообще, ей тоже хотелось бы уйти от этой целиком и полностью от этой ситуации, только не получается, в основном, потому что это и есть её квартира. Наверное, иначе бы девушка так и сделала, кстати. Стефани тихо фыркнула. Как же. Она слишком  упрямая, чтобы так просто сдаваться. Подумать, что она вот так может сделать - конечно, но на деле все равно пойти в бой. Это одно из её лучших качеств, которое она, сейчас, правда думает, что настоящий отстой. И всё же, зачерпывая уже шестую ложку пасту, Стефани всё же решила, что не настолько отстой, насколько может быть. К тому же сладкое делает людей настолько добрыми, насколько это возможно, и, пожалуй, если Тодд пришёл мириться, то... Почему бы и нет?
[AVA]http://68.media.tumblr.com/8801ca03e5213df213729a790372e628/tumblr_ntwsufSKud1rbw50xo3_250.gif[/AVA]
[STA]maybe yes maybe no[/STA]

+3

13

разбитым взглядом, провожая Стэфани их комнаты, ломано соскальзываю в сторону, будто не удержавшись на хрупком льду. Будто ватное нечто падаю ниц, в самую глубокую дыру неясности, отдающую горьким привкусом притупившейся от времени боли, затёртого на нет чувства страха. Неустанно повторять себе эту заезженную фразу, будто пытаясь поднять хоть какое-то напоминание человека, когда-то существовавшего в этой гнилой туше. Только его нет. Сперва стреляй, потом задавай вопросы. Чёткая жизненная позиция, ударяющая диким контрастом в висок. Раньше всё было проще. Раньше чувство вины не натирало до кровавых мозолей стенки воспалённого мозга, оставляя крупные борозды, сочащиеся алой жижей. И когда слова закончатся, а все умолкнут, упираясь взорами в бетонную стену избитую головами, наступит немая тишина. Томиться в ожидании этой далёкой от благоговения тиши, чтобы саму нарушить её. Когда одни умолкают, другие пытаются начать говорить, не выдерживая стойкого молчания.
- из Стэфани не выйдет хорошего лжеца. Ты ведь и сама это видишь. – мы не так часто общались с Кассандрой, а если быть точнее, мы никогда не общались. Это как детская сказка, про неведомых зверей, мы знаем о существовании друг друга, но никогда не приходилось ткнуть пальцем вживую. Ситуация пропитанная колким привкусом чёрного как смола каламбура, разъедающего всё внутри как кислота, и растущая тонкими ядовитыми спорами отравляя сознание как чума. Нет, я не рассчитывал оказаться в еще большей близости с очередным чертёнком, выпущенным из табакерки, но это не станет проблемой. Наоборот, у каждой проблемы есть своё решение, даже если оно идёт вперекор с истинными желаниями людской натуры. Я был частью этой проблемы, мне известно решение, и я поступлю так, как должно быть. Моим единственным делом было выйти на свет перед ними – детьми чёртовой мыши. Усаживаясь в кресло напротив Кассандры, я молча выкладываю на журнальный столик оружие. Смертоносная сталь станет точкой разговора, и я делаю так, чтобы не было излишеств эмоционального разброса. Каждый из них обязан сказать своё слово. Кассандра не была в списке, она попала в этот лист несколько минут назад.
- Стэфани не рассказала тебе ничего, маленький комок отвергнутой доброты. хех. Конечно, ты обязана знать…
я понимал, что самовольно вкладываю в чужую ладонь пистолет, что помогаю взвести курок и приставить к моему лбу, остаётся лишь отпустить ладони, и позволить мнимому правосудию свершиться. Я говорил тихо, размеренно, выводя контрастной чертой каждое слово, плавно бросая в разгорающееся пламя промасленные поленья. Начиная с самого начала и плавно уходя фактами к финалу.
- Бэтмен погиб в пустую, пытаясь спасти душу человека, не заслужившего такой снисходительности. Несколько лет назад, этот человек был искушён ненавистью. Самый лёгкий путь, верно? Ты всё верно поняла, смерть твоего наставника на моих руках, это я был тем, кто пошёл против, кто ненавидел его больше жизни и был готов на всё, чтобы убить. Это из-за меня миру теперь известно, кто такой Брюс Уэйн. Всё что произошло, случилось по моей вине. Итог? Уэйн мёртв. Стэфани пыталась вычеркнуть это из всей истории про больших мышей. Барбара намеренно вязала вину вашей «изменчивости». Остаёшься только ты, и я знаю, что тебе не чуждо нажать на курок. – кончиками пальцев толкая пистолет вперёд, я не перестаю смотреть в глаза девушки.
- сейчас, ты можешь поставить жирную точку как минимум в одной проблеме. Браун поймёт, со временем, верно ведь сказала, мёртвое должно оставаться мёртвым. – я уже мёртв, всё это время, часы безрассудства потраченные на поиски неясной цели, в итоге ведущие к прогнившему насквозь изголовью плода. Всё это часть безграничной пустоты, личной пустоты, в которой нет места никому. Чего я ожидаю сейчас? Щелчка. Пусковой механизм, глухой удар бойка и жирный крест на этом чёртовом крестовом походе без чести, знамён и сброшенных прочь масок. Кровь смоет всё, если не сотрёт глубоких шрамов, то зальёт борозды, оставляя только алое зеркало. Время упущено как тонкая нить, резко ускользающая прочь из пальцев. К чертям правила, предрассудки, к чертям сомнения, место для раскаяния забронировано дерьмом на несколько лет вперёд, и теперь лишь сталь решает всё, лишь порох будет весомым аргументом.
пытаешься убедить свои внутренние ощущения, заглушить этот звон, но я не вру, и ты об этом знаешь, Кассандра. Твои пальцы вздрагивают, будто обжигаясь о вспыхнувшее рядом пламя, а дрожащая зеркальная гладь взгляда выдаёт. Слова бьют прямо по цели, ровно в самую глубину затаившегося зверя, что так же нелепо был усыплён Тёмным Рыцарем. Ты тоже его солдат, более жестокий, затерявшийся на периферии перекрёстного огня, попытавшийся найти правильный путь. Кто бы мог подумать, что нож в спину придётся принять от призрака? Смешно. Но, ты стараешься бороться, может на то оно и правильно? Катись оно всё ко дну, и тогда последние лучи света для этой тёмной дыры, пышущей чернью, утратят ключи от надежды. Если это тот самый момент, когда должна наступить тишина для меня, я хочу, чтобы он стал мерзким уроком для всех и каждого из птиц, мышей, неважно. У справедливости, как и у лжи, слишком много лиц, одно из которых смерть. Я всегда шёл другой дорогой, всегда бежал от родственных уз. Это всё лишнее. Это всё боль. Страх. А я не хочу снова бояться. Никогда. Страха нет. И не будет больше. 

[AVA]http://s8.uploads.ru/t/3ixJ6.gif[/AVA]
[STA]watching the bottom fall[/STA]
[SGN]http://s8.uploads.ru/t/3wMtU.gif[/SGN]

+3

14

Paramore Ignorance

— Касс, положи пистолет.
— Стоять! — резко давлю я и выставляю правую ладонь вперёд, — Отошла.
Коротко, но информативно. Воздух вокруг режется, а виски пульсируют, ствол пистолета упирается в его лоб. Хочется убить и растереть Джейсона Тодда в порошок, вмешать в цемент и укрепить его костьми стены здания.
— Ублюдок заслужил. — четко давлю я и сильнее жму ствол, совсем не чувствую его тяжести, привыкла игнорировать вес оружия и сейчас оно, словно продолжение моей руки, словно я уткнула в лоб Тодда пальцы, а не пистолет и, когда я спущу курок, пуля вылетит из прямиком из моей кожи, а не из кованного железа. Волосы черными прядями спадают на лицо, глаза наливаются стальным блеском, взгляд режет каждую клетку его кожи.
Ублюдок. Он так просто взял и стёр с лица земли Брюса и сидит сейчас здесь, думает, что я слишком мягкотелая, чтобы выстрелить, думает, что не смогу, но что мне стоит?
Раньше я совсем уж не отличалась радушием, столько раз забивала людей, как скот, но Брюс выжег это из меня.
Одно нажатие, соприкосновение кожи пальцев и железа и его мозги разметает по новому дивану Стеффани, смешается красное и черное на тугих, крученых нитях цвета травы.
Тодд уже давно перестал существовать как человек, пропитался гнилью и кровь у него должна быть ровно такой же - черной и грязной, как свекольный сок. Проверим?
Подумать только, годы самобичевания и воспитания в себе высшего я, вытаскивание чего-то доброго из прогнивших клеток, сквозь черные ребра - наружу..все это рушится и летит к чертям, валятся куда-то вниз, пока Стеффани смотрит! Светлая и хорошая Кассандра, добрая и милая, какие медовые байки - нихрена! Я всегда была чудовищем, им и осталась, и он так явно показывает мне саму себя, словно в зеркало - спасибо. Из шкуры ягненка режутся острые когти и пробивают белый мех. Щеки краснеют, а в глазах начинает мешаться безумие и боль, сплетаются в едином танце, светятся на радужке.
Меньше слов - больше дела. Я резко жму на курок и из пистолета вылетает пуля, воздух разряжается звуком выстрела...

— Слушай меня, Кассандра, оставайся со мной - слушай. — он сильнее сдавливает мои плечи руками, заглядывает в глаза.
— Брюс, отпусти.. позволь разнести им головы! — шиплю я и полыхаю от злости, вырываюсь, держу их на мушке, — Отойди!
— Нет.
— Они убили.— зло выплевываю слова ему в лицо, сжимаю губы, — Убили столько людей!..Последней.. —  внутри все давится и голова гудит, так сложно произнести это вслух, так сложно, что руки начинают дрожать...— последней была маленькая девочка. Ей на вид было лет шесть! Совсем, как..
— Ну, знаешь, милочка, мы ведь оказали ей услугу! — смеется зеленоволосый и я сильнее сжимаю стол пальцами. — А, Пингвин! Скажи-ка, мы сотворили милость. Сама подумай, дорогуша, какой ребенок хотел бы жить в таком аду, а? Лучше ее было сейчас убить. Раз - и все - чтоб не мучилась.
— Заткнись, Джокер.
— Оу, видимо у вас всех сегодня плохое настроение, ну вот. — расстроенно давит он и кривляется. — А что за день, ей, богу, что за день! Сколько ярких красок и оттенков! Преимущественно, красных..
— Тварь! — шиплю я и жму пистолет.
— Кассандра, он тебя провоцирует. — спокойно произносит Брюс, — Слушай меня, смотри на меня. Ты не сделаешь этого. — Уэйн обхватывает грубыми руками мои щеки и жмет их, подает горячие импульсы прямо в кожу, снова заглядывает в глаза, но на этот раз он ближе и я чувствую, как меня насквозь прошивает его стальной и уверенный взгляд. Плохо выглядит - волосы на голове спутались в мокрый ком, половина маски разодрана и на щеках зияют раны, но он все еще тот Бэтмен, собранный, сильный... — Кассандра..
Я всматриваюсь в его глаза и хмурюсь и кусаю губы. Внутри него, на радужке его глаз, плещется и пульсирует океан из боли. Столько плохих и черных дней, столько скорби, столько потерь, темно..и через все это, словно через густой, черный скоп, непроглядное полотно, через всю эту грязь, через все страдания, пробивается и льется милосердие. — Ка-а-ак? — отчаянно хриплю и все внутри давится, окончательно оседаю в его руках, — Скажи..просто..скажи мне!
Он смотрит на меня и давит лишь два слова. Два слова и они убеждают меня, навсегда меняют мою жизнь, все что я знала, все о чем строила суждения. Два слова..
— Не судья.
Все. Я округляю глаза и он выпускает меня, валюсь на колени, размыкаю пальцы и выпускаю из них оружие.


"Не судья."
— Твою мать, а-а-аа. Сука! — спускаю пистолет на стол и он хлопает о дерево железными боками. Ухо Джейсона прошила пуля и оно кровоточит, вязкая жидкость стекает к шее, но он не двигается с места. Где-то в стене Стеф зияет дыра. Я откидываю стол в сторону, журналы, пульт, кружки летят вниз.
— Доволен?! — ору и задыхаюсь, — Иди к черту, Тодд! К черту! Брюс и все вы - это все, что было у меня, а ты из-за своей тупой, *баной ревности и злобы просто стер все это! Вычистил, как будто..как будто ничего и не было! Брюс хотел тебе добра, Брюс любил тебя, считал сыном, а ты убил его! — полыхаю я и наливаюсь красным, размахиваю руками, — Уэйн вытащил меня из ада, показал, что такое настоящая и нормальная жизнь, что такое - семья! У меня никогда ее не было и всю мою жизнь меня использовали, растили лишь с одной целью - убивать. И ты сейчас хотел подбить меня на то же самое! Ну ты и ублюдок! — кричу я, разворачиваюсь и подхватываю черную куртку со стула.
— Прости, Кэсс, я.. прости за стол и за все. Я тебя очень люблю, но я не хочу находиться с ним в одном здании.
Сердце бешено стучит и меня словно лихорадит, болью отзывается правое плечо. 
— Пусть себе свой пломбир засунет в задницу. — резким шагом направляюсь к окну. Мне бы побежать сейчас по ночной улице, втаптывать городскую грязь подошвой до полного истощения, забыть все, что узнала, выжечь и выплакать.
Больно. Страшно. Бесит.

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-03-16 02:08:23)

+3

15

Наверное, надо перестать быть такой наивной. Браун искреннее полагала, что в данном случае должно действовать правило "везде хорошо, где нас нет", но... Не подействовало. Стеф полагала, что Касс сможет повлиять на Джея лучше я чем она. Только вот всё только усугубилось. Браун пребывала в шоке и абсолютной стадии охреневания, пытаясь осознать, когда же все до этого дошло. Причину она знала и в эту причину сейчас целились.
— Касс. Положи пистолет, — тихо, но напряженно сказала Стефани. Надо было сохранять спокойствие, хотя где-то в глубине души у блондинки уже была истерика, которая конечно же помогла ей спроецировать ситуацию на себя.
Черт. Проклятие. Дерьмо. Стефани вспомнила. Вспомнила, как оказалась на грани. Вспомнила всю ту злость, переполнявшую её, вспомнила, как практически дала Чёрной Маске выиграть. Этот ублюдок еще и издевался, нажми на курок, тогда все эти жертвы, тогда твои муки будут не напрасны. На мгновение заболели все старые раны, причиненные этим уродом, давно зажившие, некоторые из них даже не оставили шрамов. Меньшая часть, конечно. Большая не заживает никогда. Стефани знает: та израненная, испуганная, убитая девочка, только-только осознавшая, что  это не игра, поступила правильно, не нажав на спусковой крючок. Она спасла себя. Она оказалась выше. Она не позволила Сионису забрать. Но... Сейчас Стефани не знает, может стоило сойти в Ад, но прихватить с собой и его. Навсегда поставить точку в этой история. Хотела бы Стефани видеть хоть что-то хорошее, что теперь она знает свой предел, но... Нет. Лучше бы не знала. Никогда.
Она будет счастливицей, если сегодня ночью ей не приснится ничего. Стефани судорожно вздыхает и повышает голос:
— Касс!
Заслужил... Стефани буквально закопала эти воспоминания в могиле, но нет же, что мертво, то в Готэме с потрясающей скоростью оживает. Лесли предупреждала. Говорила о том, что со стабильной психикой можно попрощаться, но можно приблизиться к норме, начав новую, лучшую жизнь. Что же, смешная шутка, с любовью-то Стеф к граблям и старому. Самое страшное, что на мгновение Браун поверила, что Касс пойдёт другим путём, отличным от её. Она позволила себе усомниться. Нашлась подруга, называется. А как же вера в других до последнего вздоха, даже когда они не верят. Но... Выстрел ведь раздался? У Стефани был резон и совершенно не было сил. Она просто стояла, будучи безмолвным слушателем, наблюдателем, пытаясь заторможенно понять, что происходит. Нелепая комедия с все ещё непредсказуемым финалом. Когда все закончилось, когда Касс решается уйти, когда воцарилась тишина, у Браун остаётся только один вопрос:
— Вы меня до Аркхэма решили довести, да? — не злобно, не раздраженно, но устало вздохнула Стефани, чувствуя, как внутри все наливается горечью, а глаза чуть-чуть щиплет. У нее внезапно появилось желание самой застрелиться, лишь бы избавиться от всего этого. Просто... Почему никогда все не идёт нормально? Как у обычных людей. Вечно происходит что-то, из-за чего жил план, ситуация, жизнь идёт по наклонной вниз. И с каждым годом не воспринимать всерьёз становилось все труднее и труднее.
Добро пожаловать во взрослую жизнь, Стефани. Хотела сбежать от неё, прикрывшись маской? Хорошая попытка, но если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе, так что получите и распишитесь, взрослая жизнь, настигающая через костюм фиолетовой летучей мышки. И что теперь? Ни одной идеи, как перевести все в шутку хотя бы для самой себя. У неё вообще нет никакой идеи по поводу того, что сейчас следует сделать.  желаниям.
— Касс, если ты сейчас уйдёшь, то разобьешь мне сердце, — абсолютно серьёзно произнесла Стефани, сложив руки на груди, подсознательно пытаясь откреститься от этой ситуации. — Ты не посмеешь так со мной поступить.
Что бы на её месте сделала Барбара, Альфред, Лесли, Брюс, чёрт возьми? Стефани искренне пыталась ориентироваться на людей, которые были лучше, чем она, которые служили ей ориентиром. Но... Даже если какие-то предположения ею и выдвигались, то все сводилось к тому, что надо действовать самой. Как Стефани Браун.
Что же... Импровизация, значит. Старая добрая подруга, с которой Стефани связывает столько воспоминаний, хороших и плохих. Её опора, её главная фишка, отличие, навык, доведённый до совершенства.
Нет плана? Потакай желаниям, главным из которых была магическая боязнь остаться одной.
Никакого вранья, блефа, все абсолютно честно. Стеф... Действительно думала, знала, что подобный поступок Кассандры надломит что-то внутри неё. Они всегда были вместе, что бы ни случилось. Стефани понимала Кассандру, но... Не могла её отпустить. Девушка перевела свой взгляд на раненого:
— То же касается и тебя, Джейсон, — сейчас собственные обиды казались какой-то несусветной чушью, глупостью. Наверное, потому что на кону стоит что-то более важное? — Во-первых, рану надо обработать, во-вторых, ты меня слышишь? Разобьешь. Сердце.
Это всё, что могла предложить Стефани. Альфред справился бы лучше, обязательно нашел к ним всем подход, примирил. Но Браун бы самой держаться, так что приходится действовать так, как получается. Как же она от всего этого устала. Чувствуя бессилие, она забралась с ногами на диван и, уткнувшись новой в колени, слегка дрожащим голосом просто стала говорить. Говорить то, что было в голове, на душе, на сердце:
— Если вам обоим плевать с высокой колокольни на Брюса, то подумайте обо мне. — Стефани была эгоисткой. Она признала это качество в себе очень давно, но не делала попыток от него избавиться уже очень давно, когда поняла, что лучше, чем она есть сейчас уже не будет. — Если вам плевать на то, что он явно не хотел бы, чтобы те, кто ему дорог ссорились, то поймите, что мне от этого больно. Боль-но. И вам от этого больно. И всем. Так зачем?
Хороший вопрос, только вот ответа на него нет и не будет. Впрочем, у Стефани есть другие ответы, другие вопросы и другие претензии. Тяжело вздохнув, все ещё пытаясь держать ситуацию по контролем, Стефани поднимает голову и пытается как можно чётче, будто бы в первый и последний раз сказать:
—Касс, язык. Следи за своей речью, иначе я расскажу всё Альфреду и.. Серьёзно? Ты не видишь, что Джейсон врёт? Посмотри на него, прочитай язык его тела, посмотри ему в глаза. Так ведёт себя человек,
который сам себя пытается во всем убедить,
— кто бы мог подумать, что Браун доживет до момента, когда будет отсчитывать других. Едва ли Стеф хоть когда-нибудь могла об этом подумать: — Джейсон, мозги. Используй их хоть иногда, ладно я, к черту, перетерплю твоё пренебрежение, отвратительность по отношению ко мне.  Но ты хоть о Касс подумал, как ей тяжело? Ей нужна поддержка и защита, а не ещё один труп близкого человека на совести.
Перетерпит ли? Возможно, тут с её стороны было лукавство, то, что теперь она способна иногда смолчать не значит, что терпит. Терпит - смиряется. Тогда боль, обида, становятся привычными, незаметными. Браун почти никогда такого не испытала.
— А теперь минутка правды о смерти Брюса Уэйна, раз уж эта тема не даёт покоя. Касс, ты помнишь, что я сказала? Наш дорогой Тодд взвалил на себя все грехи из-за комплекса вины. Джейсон, ты не виновник, а жертва, пойми уже, поэтому тебе и нужна семья и поддержка. Во всем же случившемся виноват Пугало.
Сколько раз уже можно это повторять?

[AVA]http://68.media.tumblr.com/8801ca03e5213df213729a790372e628/tumblr_ntwsufSKud1rbw50xo3_250.gif[/AVA]

+2

16

всё должно быть проще. Должно было. С самого начала, еще задолго до всей этой игры в тёмных лошадей потаённого мира, открывающего свои врата после полуночи, я верил, желал, ненавидел, имел цель, которая вскользь сорвалась из прицела. Ослабела рука, пальцы разжались. Стоит на мгновение задуматься, и разум канет в лету, истощаясь дьявольским непониманием безумной мишуры, растирающей до крови осознание окружающих вещей. Ядовитым контрастом ударяет железная дробь фактов, и неважно, насколько плотная твердь жилета, картечь прошивает насквозь. Всё должно быть иначе. Не так. Меня не должно быть здесь. Но, вместо этого, я ищу способ затянуть тугую петлю этого безумного крестового похода, и делаю это не так, как пишут в умных книжках, щедро посыпая добротными гроздьями ванильных фраз. Но стоит закрыть глаза, как скрежет зубчатых шестерней заставляет рассудок встрепенуться, оборачиваясь к зеркалу прошлого. Смешно, так долго бежать, таиться, чтобы после рек пролитой крови, растянувшегося корнями чумы насилия заступить за начальную черту. У самого истока этого повторяющегося кошмара есть что-то, чего я не узнаю, и на какой то миг… я не понимаю. Я всегда вздымал голову вверх, даже со сломанными крыльями был готов прыгнуть настолько высоко, насколько хватало злобы, насколько позволяли рваные в клочья перья, измазанные алым, но что было рядом, кто был рядом? Не слышал. Не хотел слышать. Глотая яростью и яростью брызжа из уст, хватать тех, кто насмешливо парил над головой, рвать чужие крылья, без жалости, сожаления и как прежде не слушать крик за спиной. Ненависть наполнила опустевший сосуд жизни, растворяя в едкой дряни, останки человеческого естества, заглушая зов позади. Сейчас эти голоса сплетаются безудержным воем, выжигая все мои мысли, выталкивая прочь. Пытался похоронить эмоции, закопав в самой глубокой яме сознания, а в итоге, противясь собственным предрассудкам и убеждениям разрыл могилу пальцами выпуская наружу новый вид боли… Сейчас мне слышен всего один голос. Его достаточно, чтобы заставить каждую крупицу чёрной души замереть, сжаться, взрываясь крошечными искрами, выстреливая сотней игл в самое нутро этой чёртовой оболочки, учтиво служащей мне телом.
наверное, это и есть тот самый момент истины, который так не вовремя бьёт по стенкам разума, заставляя костяную коробку покрыться трещинами. Едва слышный свист у верхней кромки уха жжёт еле ощутимой болью, но это ничто, по сравнению с пламенем, что вздымалось в чужой душе. Это неправильно. Поздним хватом шагает осознание, плавно укладывая свои тяжёлые холодные ладони на мою шею, и сжав пальцы до треска фаланг, оно душит, давит, молчит, вожделея сонму таких нелепых ошибок, совершённых в состоянии агонии. Проводя по шее ладонью, я слушаю. Как опоры старой конструкции, мои решения ломаются у самого основания, летя в бездну безмолвными камнями, эти камни – слова, сказанные, тяжкие, расписанные багровыми силуэтами, но даже сокрушительный гул разрушений не в силах заглушить тихий голос, небрежной россыпью прокрадывающийся в могильник души, чтобы окропить слезами похороненную часть сознания. Теперь я слышал, чётче, чем когда либо, слушал только этот голос, понимая, как долго прятал голову под плотным саваном капюшона, игнорируя обратную сторону правды. Забыл о них, даже сейчас, вернувшись в город, забыл о существовании этих людей, чьи имена в действительности и есть смысл моей блядской жизни. Уступать ненависти раз за разом, чтобы притупив взгляд ниц опять проигнорировать зов? Хватит. Достаточно. Это неправильно. Я… Я должен быть здесь. Должен был всегда оставаться, не бросать, вне зависимости от того сколько придётся сорвать плащей и масок, плевать на весь окрестный сброд этого проклятого города, лишь бы помнить, лишь бы не дать снова слабины, оступиться назад.
неспешно подымаясь, пытаюсь поймать тяжкий вздох у самых губ, заставляя предательски пробуждённую сущность утихнуть. Среди бедлама и разбитой посуды в комнате, улавливая колкий взгляд Кассандры, опускаюсь на колено напротив Стэфани, осторожно поправляя прядь растрёпанных волос. Вот что правильно. Весь путь жнеца я то и делал, что шёл тропой смертей, обрывая чужие жизни, в который раз добавляя яда. Хах, отравляя себя. Увлечённый жаждой отмщенья, я не видел, как под толстой пеленой смолы, наружу пыталась пробиться искра. Плевав на всё и вся, плевав на саму себя, игнорируя боль, отвергая надменную скорбь, этот свет устремлялся вверх, но иссякал, ударяясь о стену ненависти. Я видел тот свет. Отвергая в душе. Теперь, вижу снова. В глазах этой девушки.
- я больше не уйду. Никогда. – тихо прошептав, я попытался улыбнуться, глядя на трепещущие огоньки в глазах этого маленького чуда, имя которому Стэфани Браун:
- прости, я должен был слышать... – можно было долго оправдываться, но, я умолк, всё что нужно было сказать, сказано. Слишком трудно, горько, но наконец, правильно? Слегка подавшись вперёд, я осторожно приобнял девушку. Мне хотелось поблагодарить её, просто так, за всё, за терпение, за способность быть тем желанным светом, которого так не хватает во тьме мрачного Готэма. Но… думаю, она и сама прекрасно понимала, что в ту самую минуту, когда не я, не Касс не вышли за пределы квартиры, её священная миссия была выполнена.

[AVA]http://s8.uploads.ru/t/3ixJ6.gif[/AVA]
[STA]watching the bottom fall[/STA]
[SGN]http://s8.uploads.ru/t/3wMtU.gif[/SGN]

+2

17

♫ MuseNew Born

Злость режет виски и прогоняет огонь через кожу, становится трудно дышать и кажется, что глаза наливаются красным. Бесхребетный палач, подчиняющийся лишь импульсам и эмоциям, пес, который рубит головы с плеча, пока кровь мешается с грязным цементом - вот кого хотел сделать из тебя Джейсон, вот что хотел он вытащить наружу из черной души. Вывороченное и сплетенное в ком из грязи, запеченное в крови, багрово-черное сердце. Твоя сущность стала лучше, но это все еще сидит внутри и ты отчаянно боишься того дня, когда все проберется наружу. Потому что никто и ничто не остановит тебя, ты будешь забивать и жечь до последнего, превратишься в машину, пока кто-то не рассечет пулей тебе голову. Страшно и плохо, трудно и плохо. Какого черта. Ты не спала днями, скиталась по улицам, запеченными в грязи, как дикая кошка, хотела, чтобы тебя кто-нибудь вывел из строя, лезла на рожон и пробиралась в логово самых опасных преступников, падала на колени, пока грязь и кровь текла по лицу, расставляла руки и распрямляла ладони: "Убейте!"
Ты отчаянно хотела, чтобы кто-нибудь стер твою сущность и тебя забивали почти до смерти, а потом..ты  снова выползала и снова лечилась, раны затягивались, а кожа отмывалась от красного и ты снова тащилась прямиком в пекло. Но, даже бледная и почти мертвая, с переломанными ребрами, со счесанными щеками, ты могла убить их одним ударом.
Никто не мог уничтожить тебя, никто этого не умел и от этого становилось безнадежнее и больнее. Гордость давно ушла, ее не было, ты начала принимать свои навыки, как проклятье.
Брюса не было, Брюс канул во тьму и никто не мог больше объяснить тебе, никто не объяснит так, как он, не объяснит, что та не монстр - ты уникальна.

Где же ты?
Висишь вверх ногами и внизу, у самой головы вертятся ржавые жернова, пока в памяти вспышками проносятся воспоминания, ее смех. Твое лицо изуродовано, кровь сочится толстыми линиями и путается в черных волосах. До тебя доносится гулкий смех подонков, он вылетает из их гнилых легких и кружится в воздухе, бьется о ржавые стены гаража, самый главный кривится в едкой усмешке.
— Летучая мышь. Летучая..да ты просто летучая сука...
Ты округляешь глаза и понимаешь, наконец, где ты, до ушей доносится скрежет железа, каждая кость твоего тела ноет, открываешь рот и плюешь кровью.

"Кэсс, я так люблю тебя!" — пронзает голову звонкий голос, ее голос.
"Иди сюда! Я задушу тебя в объятьях, иди! Это моя новая техника боя!"
"Кэсс, не уходи, прошу, прошу тебя!"

— Стеффани.. — вылетает из твоих губ, ты хрипишь, давишь ее имя, оно дает надежду. Какая же ты дура, вот кто любит тебя, вот к кому нужно вернуться, а ты гнала и гнала себя неделями на убой! Клятая идиотка! Ты легко тянешься через ноющую боль, достаешь из тонкий, блестящий серым нож и рубишь веревки, гнешься и хватаешься за них, толкаешься ногами о стены, вылетаешь и падаешь раненной птицей на пол.
— Стрелять!!
Рядом с тобой проносятся пули, но ты уворачиваешься и подскакиваешь на ноги, сбиваешь первого, потом второго, бьешь вывихнутой рукой и шипишь, пока боль прорезает тело. Кровь на лице смешалась и запеклась в узоры, ты подцепляешь пистолет и несешься из гаража, разворачиваешься и лепишь пулями, вырезаешь плавленным железом первого, второго и третьего, ведешь рукой и жмешь пальцем курок, пуля прошивает голову самого главного, он валится вниз и пистолет летит в пол. Тихо, никто не смеется и не дышит - бежишь из гаража.
— Лэсли. Шей.
— Кассандра, но у меня дома нет всех необходимых медикаментов...! — решительно давит она и поджимает губы.
— Шей.
— Хорошо. — медсестра склоняется над тобой, подцепляет и оттягивает кожу стерильной иголкой. Ты шипишь и кусаешь губы, уводишь взгляд на, светящийся голубым, аквариум, пытаешься как то отвлечься, пока, не на шутку перепуганная медсестра, обезораживает раны и возвращает тебя к жизни.
— Спасибо..
Проходит еще неделя, прежде, чем ты решаешься показаться на глаза Кассандре. Раны почти затянулись и на щеке осталось пара царапин, ребра перетянуты тугим корсетом - с ними все еще сложно... Ты бежишь по грязи и размеренно дышишь, вымеряешь в голове расстояние до ее квартиры и думаешь о том, что будет, когда ты просто так завалишься внутрь.


— Касс, если ты сейчас уйдёшь, то разобьешь мне сердце. - так просто и ты тормозишь у окна, разворачиваешься и смотришь на нее. —  Ты не посмеешь так со мной поступить.
Щеки полыхают красным, ты, действительно, не сможешь, просто не способна вот так уйти, ведь мысли о ней вытащили тебя из ада. Ты столько раз хотела умереть, столько..Не сказала ей через что прошла, прежде чем наткнулась на того тупого мужика с кошельком, не сказала, что пыталась себя угробить и стереть с земли.
— Если вам обоим плевать с высокой колокольни на Брюса, то подумайте обо мне..
— Стэфф.. — давишь ты, но она останавливает тебя.
— Если вам плевать на то, что он явно не хотел бы, чтобы те, кто ему дорог ссорились, то поймите, что мне от этого больно. Боль-но. И вам от этого больно. И всем. Так зачем?
Ты видишь, как ее щеки краснеют, а глаза наливаются слезами. От этого становится невыносимо больно. Поджимаешь губы, все еще не сводя с нее глаз, сердце жмется.
—Касс, язык. Следи за своей речью, иначе я расскажу всё Альфреду и.. Серьёзно? Ты не видишь, что Джейсон врёт?
Возможно, она права, но скитания и постоянная боль сделали тебя импульсивнее и жестче, ты перестала быть спокойной Кассандрой, трансформировалась во что-то неконтролируемое и неудержимое, а она тебя такой совсем не знает, но..смерть Брюса, она...она вырезала, забрала все спокойствие из души. Тебя, ночь за ночью, наполняли кошмары, боль и ужас текли по венам, слезы собирались у глаз, пропитывали ресницы. Во что ты превратилась, во что только что чуть не превратилась. Страшно..
Она права, а ты не хотела этого замечать. Тодда прошило насквозь чувством вины. Дыхание сдавлено, глаза опущены. Все его поступки были рассчитаны на дурака или человека, который абсолютно точно съехал с катушек... Поздравляю, Кассандра, этот человек ты. Ты не увидела элементарного и чуть не убила его выстрелом в голову в гостиной у лучшей подруги. Съехавшая с катушек, психопатка...
Виски пульсируют и ты сдавленно дышишь, округляешь глаза и смотришь на Тодда, подмечаешь очевидное.
— Посмотри на него, прочитай язык его тела, посмотри ему в глаза. Так ведёт себя человек,
который сам себя пытается во всем убедить.

"Все плохо, все чертовски плохо! Мне нужно лечиться!.." —  ты хватаешься за голову, боль прошивает виски и ты смотришь на поникшую и плачущую Стефани, вжавшуюся в диван.
— А теперь минутка правды о смерти Брюса Уэйна, раз уж эта тема не даёт покоя. Касс, ты помнишь, что я сказала? Наш дорогой Тодд взвалил на себя все грехи из-за комплекса вины. Джейсон, ты не виновник, а жертва, пойми уже, поэтому тебе и нужна семья и поддержка. Во всем же случившемся виноват Пугало.
— Стефф, прости.. прости меня... — губы дрожат, а на глаза наворачиваются предательские слезы. Ты не плакала с самой его смерти. Просто узнала и не выдала никакой эмоции, ушла умирать. Но все это время было так больно, так невероятно больно, что даже Лесли никогда не залечить этой раны. Никому не залечить кроме Стефф и ты пришла сюда, к ней, потому что она была твоей единственной надеждой, единственным врачом.
— Я никуда не уйду. Никогда... — опускаешься на диван и обхватываешь ее руками, заключаешь в крепкие объятья, которыми обычно, именно она тебя и душила, утыкаешься в ее плечо и слезы текут по щекам.
— Прости..

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-03-27 12:31:13)

+3

18

Стефани не знала, если честно, чего уже ожидать.
Всё было слишком запутанным и странным, пожалуй.
Какао. Стефани просто хотела выпить какао, бесцельно прожигая время перед телевизором ровно до того момента, когда глаза не начнут сильно-сильно болеть, принять лекарства, а потом мирно отойти в царство Морфея, готовясь завтра погрузиться в заботы очередного буднего дня. Но всего лишь один сквозняк, всего лишь одно открытое окно снесло все эти планы, словно шквалистый ветер, кроме...
Какао. Стефани все ещё хотела выпить какао, уже в компании Касс, довольно жмурясь и улыбаясь, разговаривая с ней обо всем до сипоты в голосе, бодрствуя все до тех же красных глаз, не отпуская подругу до самого последнего момента, чтобы завтра уже погрузится в совершенно другие заботы, полные радостного предвкушения, семейных хлопот, воодушевления и амбициозности, ведь Кассандра всегда меняла её жизнь. Никогда в худшую, хотя за самой Стефани как раз-таки грех таился, но всегда в лучшую. Когда появился Джейсон...
Боже, Стеф действительно растерялась. Резкий эмоциональный контраст, слишком резкий, потому что она не знала, что делать, но опять цеплялась за это несчастное какао, кофе, плевать. За что-то, что в постоянно изменяющемся мире, в постоянно изменяющихся планах. Но иногда и этого бывает недостаточно, итог этой истории тому доказательство: стол перевернут, посуда разбита, мелочевка, мусор, еда разбросаны по полу, а где-то в стене зияет дыра.
Что делать?
Поднять стол, собрать осколки, устроить уборку... Как же Стефани ненавидела убираться. Лишь с Карой, когда они жили в Метрополисе, в уборке было что-то веселое, время пролетало незаметно, а сделано было многое, Стеф даже удивлялась, как это, почему квартира сверкает чистотой? Но убираться одной слишком скучно. А теперь ещё и одиноко, ведь раньше хоть была мама, которая упрекала в нечистоплотности. На подъеме энтузиазма от обретения собственной свободы в виде квартиры, Стефани сделала многое из того, что в обычном состоянии бы не сделала, в том числе и привела свой дом в относительно чистое состояние, но...
Сейчас Стефани предчувствовала духовный упадок. Она не знала, чего ожидать, а оптимизм после произошедшего как-то иссяк. Всё иссякло. Браун просто чувствовала себя чертовски усталой. Даже убираться она будет завтра. Сегодня, скорее всего, она заварит чай с мелиссой, напишет что-нибудь абстрактное в твиттер, а потом завалится на кровать. Если повезет, спать. Если не повезет, пялиться в потолок на тени. Если очень повезет, то действительно кошмары её сегодня обойдут стороной.
Раз уж оптимизма не было, то представлялось худшее. Касс шлёт её к чёрту и уходит в ночь, пытаясь забить свою боль болью избиваемых ею преступников. Джейсон шлёт её к чёрту и уходит в ночь, в очередной раз презирая её жалкие попытки достучаться. А Стефани так и не может никого послать к чёрту. Совершенно не может, то ли слишком мягкотелая для этого, то ли наоборот слишком сильная.
Стефани не знала чего ожидать, но ожидала этого с таким чувством, с каким ожидают заключенные своего смертельного приговора. Больше ей сказать, наверное, было нечего, потому что многое было сказано уже и до этого, а многое ещё не до конца осознано. Оно было, но не находило нужных слов, едва ли могло вылиться в действия потому, что, проклятие, Стеф действительно уже ничего не знала.
Было слишком тихо. Настолько, что Браун слышала неровный стук собственного сердца настолько четко, как никогда раньше.
Знаете, когда слишком долго стучите в закрытые двери, открывающаяся дверь вызывает ступор. Недоверие. Недоумение. Стеф смотрела на Джейсона с непониманием и легкой настороженностью. В который раз он удивляет. Чаще всего, правда, это удивление было вида «Какого чёрта, Тодд?!», но это мелочи, которые можно опустить. Но при этом в её глазах сияла надежда и страх эту надежду потерять.
Стефани закусив губу до боли от нервозности. Пусть это и не в духе Джейсона, сказать, что это шутка, а потом уйти, но... Вдруг? Это жизнь, с жизни-то станется преподать какой-нибудь из подобных жестоких уроков. Как же она боялась этого, как же почти бесстрашная Стефани Браун, от плаща до кончиков ушей бесстрашная Бэтгёрл, боялась этого... Но не могла закрыть глаза, чтобы хоть чуть-чуть притупить свой страх, не моргая смотря на Тодда. И лишь в тот момент, когда до неё наконец дошла мысль, что всё это не сон, девушка смогла найти в себе силы:
— Ох, - вздохнула Стефани и порывисто крепко обняла Джейсона. Она могла сказать многое. Сказать, что он придурок, идиот, задница. Это было бы правдой. Сказать, что иногда он бывал просто невыносим, да и как минимум виновен в гибели миллиардов миллионов нервов у девушки, но... Кто старое помянет, да? К тому же явно знал, знал ведь? Поэтому Стеф ничего и не сказала. К тому же в её вздохе было слышно и так достаточно — радость, страх, облегчение, слёзы и безудержное счастье.
Неужели? Не хотелось и хотелось одновременно верить. Слишком невозможно.
— Касс... — голос звучит так, как никогда не звучал, Стефани едва его может узнать. Она едва может вообще понять, что все это происходит именно с ней, что она не спит, что это действительно не какой-то приход от наркотических веществ, потому что все настолько сюрреалистично, неправдоподобно, но... Ради таких моментов и стоит жить. Именно они, случающиеся настолько редко, насколько и падающая звезда, исполняющая желание, позволяют видеть, что жизнь, какой бы отвратительной она не была иной раз, какой бы она не была сукой, прекрасна.
— С возвращением, - Стефани улыбалась, обнимая, соединяя воедино свою семью, чувствуя, как в глазах щиплет, шмыгает носом. Сегодня вернулись двое Браун все ещё не говорит ни одного слова прощения. Ей не за что прощать, потому что вся та мизерная вина, которая могла быть перед ней, уже сполна искуплена этим моментом. Моментом, который ей хотелось продлить на вечность, но которому придется закончиться, чтобы наступило что-то новое...
Но Браун до сих пор не знает, что будет дальше, потому что всё снова переменилось. Стеф бы нагло врала, если бы сказала, что недовольна этим.
— Я так люблю вас, так переживала... — судорожно произносит Стеф. Ей так хотелось собрать с этой парочки обещания, что это действительно так, что это теперь они никуда и никогда не денутся, но нет. Бремя обещаний тяжело само по себе, к тому же не ей, главной нарушительнице оных, просить.
[AVA]http://68.media.tumblr.com/8801ca03e5213df213729a790372e628/tumblr_ntwsufSKud1rbw50xo3_250.gif[/AVA]

+3


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » сujusvis hominis est errare [Steph, Cass, Jay]