Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

13.07. - спешим послушать ГЛАС АМыСы. ярких выходных на волнах Лиги.
11.06. - бобра на всей земле, пестики и тычинки. У нас смена имиджа, надеемся вам придётся по вкусу. Банда Лигосмотрящих желает всем безоблачной недели, и щадящего солнышка.

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » In bloom [Pamela Isley & guest star]


In bloom [Pamela Isley & guest star]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[AVA]http://s3.uploads.ru/dUC23.gif[/AVA]

http://78.media.tumblr.com/6ad55b9beeb70843e0a5dfaafbe12990/tumblr_ojxkdbJH4f1rp74xfo1_500.gif

http://78.media.tumblr.com/706b229105dfbc566c2c359876d2b888/tumblr_ojxkdbJH4f1rp74xfo3_500.gif

[Наутилус Помпилиус -  Небо и трава ]
Дата\время: 23 марта 2017 года
Место действий: Ботанический сад и лаборатории Готэма
Участники:  Памела Айсли \\ мимопроходяший Рип Хантер \\ Приглашенный гость с зелёных краев
Краткое описание:
В Готэм вернулась Ядовитый Плющ — и тут же растения в Готэмском Ботаническом саду взбунтовались, начиная разрушать не только муниципальное имущество, но и калечить людей. Только дурак не поймёт, что эти факты  между собой взаимосвязаны.
Однако... Доктор Памела Айсли вернувшаяся на любимую работу, считает, что это не так и жаждет узнать, в чём же кроется настоящая тайна.   

Отредактировано Pamela Isley (2018-03-19 20:17:56)

+3

2

[AVA]http://s3.uploads.ru/dUC23.gif[/AVA]

Для того, чтобы вернуться ей понадобилось собрать свои длинные рыжие волосы в хвост, надеть очки и использовать феромоны. И вот уже добро пожаловать назад, мисс Айсли, рады, что ваша экспедиция завершилась.
Памела нужно было новейшее оборудование и новейшие новости из мира науки. И поскольку как Ядовитый Плющ она показывает себя не в лучшем свете для людей, то приходится набрасывать мантию человека.
Пить кофе в лаборантской, слушая и выдвигая предположения, кто с кем переспал на прошедшем корпоративе и можно ли будет ожидать, что спустя некоторое время одна из сотрудниц уйдёт в декрет. Улыбаться, "не"поддельно восхищаясь "открытием" которое Айсли сделала давным давно. Слушать поучения и советы, серьёзно кивая, сердечно благодаря, как будто без них она не могла жить.
Забавный факт: чем меньше информации людям выдаешь, тем больше её вырастает за твоей спиной, словно крылья. Лилиан взвесила, отмерила чайной ложкой, сколько ей стоит сказать, чтобы её легенда выросла сама собой, и, что самое главное, никак не была связано с Ядовитым Плющом. Слухи — отдельная равноправная стихия, такая же как и четыре основных, управлять ими невозможно даже самым гениальным манипуляторам, как бы те не хвалились, человеческий фактор в этом вопросы слишком велик. Но их можно подталкивать, направлять в нужную сторону. Или хотя бы не стоять и более того — идти против безудержного течения.
Если правильно действовать, то спустя некоторое время к твоей личности даже потеряется интерес, стая хищных гиен найдёт себе другую жертву, более заманчивую, податливую и беззащитную к нападкам, но при этом остро на них реагирующую. Что не говори, но в этом вопросе человечество не слишком далеко ушло от своих дальних ещё более примитивных предков. От этого Памеле становилось практически до тошноты дурно, но изящная тонкая фарфоровая маска человека не то, что не спадала с неё, но даже не покрывалась мелкими трещинами.
Её образ был идеален и продуман настолько, насколько это возможно.
— Лилиан, дорогая, мне очень неловко отвлекать, но нужно провести экскурсию... — Памела закрыла глаза и еле удержалась от тяжелого вздоха, в котором бы весьма красноречиво слышалось всё то, что она думает о фамильярно образующейся к ней девчушке, считающей её своей «подружкой», но на деле являющейся не более, чем пустоголовой дурой. Мысленно посчитав до десяти, женщина открывает глаза и тихо, отстранено, жестко, но вежливо поправляет:
— Не Лилиан, а доктор Айсли.
Отвлекать Памелу из-за каких-то мешков с костями, которые никогда в жизни даже не смогут понять, куда они попали и насколько им повезло видеть эти растения... Айви даже не знала, кто её больше раздражают: взрослые с их лживыми претензиями на высокоинтеллектуальность или дети, которые хотя бы честно показывают, насколько им неинтересно.  И те. и другие, пожалуй, это главное, а остальное является побочным.
И это при том, что Айсли занята анализированием развития второго поколения, получившегося от инконгруентного скрещивания. Если развитие будет благополучным, то Памела сможет вывести новый вид, адаптированный к условиям Готэма. Впрочем, что-то внутри неё сомневалось, что это получится: если сама Айви не «прижилась», то как получится прижить других? Сапожник без сапог.
— Если вы в состоянии закончить мою работу за меня, то я с удовольствием, — с елейной улыбкой и жутчайшим сарказмом, не теряя при этом этичности, отвечает Памела и показательно продолжает делать записи, тонко намекая, что нет, мозгов не хватит. Когда «коллега», явно пристроенная богатеньким папочкой, резко хватает её за руку и тащит за собой, при этом говоря страшную фразу «Да брось, это люди, они важнее цветочков», глаза Памелы на мгновение темнеют от гнева, а растения во всем ботаническом саду замирают.
Убить.
Ядовитый Плющ бы с удовольствием убила бы дуру, считая это справедливой платой за слова.
Но... Памела Лилиан Айсли сожмёт плотнее губы и поправит халат. Заправит прядь за ухо, и уверенной походкой от бедра направится к группе, которую ей надо сопроводить.  Её не учили быть экскурсоводом, у неё нет желания улыбаться как лучшие актеры Голливуда. Памелу все раздражает, начиная от людского гула, заканчивая каблуками и одеждой. Но она лучше. Хотя бы тем, что на ней благословения самой Матери-Природы.
— Меня зовут Памела Айсли, сегодня я покажу вам чудесный мир природы, — ещё и голова побаливала. Несильно, всего лишь ненастойчивое, но постоянное покалывание в висках. Айсли водила людей от растения к растению, давая краткие характеристики,  боль росла, пока в один момент не оглушила ей. Будто бы лопнувший воздушный шарик. И воцарилось в её разуме молчание.
В тот же миг начался хаос. В начале — стекла оранжереи разлетелись на тысячи мелких осколков,  вонзаясь в стены, пол, чью-то плоть. Потом все растения ожили, начиная разрушать Ботанический сад. Памела слышала крики. Видела, как ломаются человеческие кости, как у кого-то они уже никогда не срастутся по причине смерти. Одна из лиан со всей силы швырнула Айви в стену. Памела пыталась связаться  с ними, узнать, что же произошло, но.. Молчание сохранялось, они не подчинялись. Началась массовая паника. Люди сбивались в стада, но тем больше становились легкой добычей для обезумевшей природы.
Памела скривилась от пронзившей её боли и попыталась встать.

Отредактировано Pamela Isley (2018-03-02 17:36:19)

+3

3

Капитан Хантер брел по улицам Готема, занятый английским национальным спортом, в котором лично он дошел до совершенства олимпийского чемпиона: он жалел себя и ненавидел окружающих. Сам факт пребывания этом распроклятом городе уже был достаточным аргументом для плохого настроения, но тут еще как назло сорвалась сделка, ради которой Рип сюда собственно и притащился. И где он теперь, скажите на милость, найдет эпсилоновые стержни аориста для временной сигнализации?! Раздражению и досаде англичанина не было пределов.
К тому же, он не ожидал, что все закончится так  быстро, и теперь ему придется выкинуть впустую еще пять часов в городе, где количество смертей в год превышает средний показатель по Афганисану в разгар войны.
Взгляд путешественника во времени скользил по лицам и домам. Темные сырые улицы, вечный дождь и туман, странные ухмылки прохожих, робкие взгляды, тени в переулках... все это не то чтобы пугало, вызывало отвращение и усталость. Ей богу, в средневековом Лондоне люди и то чаще улыбались.
Пять часов. Это очень долго (чувство времени особенно обостренно у тех, кто скачет по нему туда-сюда, словно играет в классики). Куда же деться... Рассеянный взгляд англичанина зацепился за здание, словно сбежавшее из экспрессионистского фильма (справедливости ради, попробуйте найти в Готеме здание, которое бы выглядело по-другому). Ботанический сад.
Минут двадцать спустя, когда мощная лиана с проворством и силой молодого удава обхватит Рипа за ногу и потащит под потолок вниз головой, он спросит себя, почему во имя всех богов и богинь он потащился в Ботанический сад?!! Почему не в кино, и не цирк, или если ему так уж хотелось окончательно загубить день, не в театр? Почему?
Почему, когда он поднимался по мощной каменной лестнице, выхватывал взглядом тревожные отблески на стеклянной крыше (в Готеме чертов парник и тот выглядел зловеще) мурашки не побежали по его спине? Почему его интуиция не подсказала ему, что в месте, где столько берут за входной билет, ничего хорошего произойти не может?
Но мурашки не побежали, и интуиция подлейшим образом промолчала, так что Хантер, смерив кассира самым мрачным взглядом, на какой был способен, взял пестренький билет и присоединился к небольшой группе посетителей, жавшейся в просторном холле с мраморным полом, в ожидание начала экскурсии. Пара студентов с ботанического факультета, несколько забредших сюда загадочным образом взрослых людей, бабушки-дедушки-папы-мамы со своими ненаглядными, откровенно скучающими, отпрысками. Среди последних кожаный плащ Рипа с высоко поднятым воротником произвел настоящую сенсацию. Родители же отнеслись к нему и его владельцу значительно прохладнее и постарались отодвинуть своих чад как можно дальше.
Растения окружали будущих экскурсантов со всех сторон и доктор Хантер с некоторым удивлением вдруг осознал: они просто невероятно скучны и просты. За ними не стоит историй, у них нет развития, драмы. Безусловно, истории были у тех, кто их открыли и изучали, сама ботаника вполне увлекательная наука, но сами растения... зеленая трава. Разные вариации травы. Он уже собирался плюнуть на раздражающе дорогой билет и уйти, чтобы не проводить два часа слушая перечень латинских названий различных вариаций ромашки, но тут подошла экскурсовод.
— Меня зовут Памела Айсли, сегодня я покажу вам чудесный мир природы, - пожалуй, если кто-то мог сегодня соревноваться с Рипом в ненависти ко всему что движется, то только она - рыжеволосая девушка в очках. Свое приветствие она произнесла настолько устало и раздраженно, насколько это вообще было возможно. Сразу стало понятно - в "чудесном мире природы" их ничего хорошего не ждет. Экскурсия продолжалась в том же духе, так что Рип даже обрадовался, что не ушел - это становилось забавным.
А потом вдруг все, перестало быть забавным. Полностью. Или, наоборот, стало очень забавным. Это как посмотреть. Потому что вдруг Ботанический сад превратился в ночной кошмар. Взрыв – разлетелось все стекло. Хантер ощутил, что что-то горячее потекло по правой щеке. Кровь –пронеслось в мозгу, но он не успел ощутить боль, он даже не успел осознать эту мысль. Потому что в следующий момент Рип, как уже упоминалось выше, взлетел к потолку. Рывок был очень резким – в бедре что-то принеприятнейшим образом хрустнуло. Но насколько серьезно – пока было не понятно. Адреналин заглушал любую чувствительность.
От неожиданности – Хантер ожидал нападения где угодно, но в чертовом Ботаническом саду - Рип совершенно растерялся. Как он в следующую секунду оказался на полу – стало для него полнейшей загадкой. Как и то, почему он сжимает свой лазерный пистолет. Видимо, пока мозг пытался обработать информацию и разобраться в происходящем, руки взяли дело в свои… кхм, ну, в общем, даже не успев сообразить, что происходит, он отстрелил враждебное растение.
Работай бы его мозг на нужной скорости, путешественник во времени никогда бы не совершил ничего подобного – приземление было очень жестким: упал он на каменный пол, да еще и с большой высоты. Завтра вся спина будет в синяках.
Рип проворно вскочил на ноги. Вернее попытался, и тут же взвыл от боли. Нога. Лиана таки повредила ногу: связки в бедре, если не были разорваны, то очень сильно потянуты. Но времени приходить в себя, у Хантера не было, к нему уже подползали очередные побеги, которые пришлось отстреливать. Путешественник во времени почувствовал себя загнанным. Ладно, он берет свои слова обратно. Трава не скучная. Она чертовски опасная и пугающая.
Англичанин огляделся – вокруг него был ужас, и он не в силах был помочь людям, столь мучительно гибнущим. Ветви и лианы столь плотно обвивали их, что стрелять было бесполезно. Рип то и дело вскидывал пистолет, лишь затем, чтобы с досадой опустить его. Из глубин памяти тут же начали всплывать страшные образы. Другой город. Другое время. Другая причина гибели. И та же беспомощность.
И тут его глаз зацепил рыжее пятно. Экскурсовод. Ее откинуло к стене, она пришла в себя и пыталась встать, не замечая стелящейся к ней по земле лиане. Хантер отстрелил хищное растение и, ковыляя, бросился к девушке. Может быть, ему удастся спасти хоть кого-нибудь.
- Меня зовут Рип Хантер, - произнес он дохромав до нее. - Вы в порядке?
[AVA]http://sd.uploads.ru/ktDmQ.gif[/AVA]

+1

4

[AVA]http://s3.uploads.ru/dUC23.gif[/AVA]

На самом деле это было прекрасно. Неистовое буйство природы, уставшей от угнетающих её людей, решившей наконец показать, на что же она способна и как легко ей изничтожить всех этих людей. Это действительно было тем, чего Айви так долго ждала, ради чего боролась и что должно было стать красным днем календаря. Кроваво-красным от крови, но торжественным, ознаменованным победой природы над человеком.
Айсли бы с радостью почувствовала всю праздничность, величественность и великолепие, если бы не одно «но»: не время. Ядовитый Плющ считала, что станет во главе этого действа, но даже в самых бредовых теориях и вариантах не могла предположить, что все будет так, что она будет жертвой, одной из тысяч. К тому же никогда Памела не думала, что природа будет идти против неё самой. Это... Было так, словно смотришь на картины авангардистов: ощущаешь нереальность происходящего, несмотря на всю эту притягательную красоту. Памела точно знала, что пошла бы на смерть, даже самую мучительную, если бы от неё это потребовалось, но... Если бы от этого была польза. Хоть малейшая. Айсли нравилось жить, хоть жизнь часто и устраивала ей разнообразнейшие испытания, хоть жизни и приносила ей боль и предательства, да и в отрядах всяких там самоубийц она не значилась, поэтому ей нужна была причина, знание того, что всё не зря.
Сейчас это будет бесполезной траты ценного ресурса. К тому же она всё ещё слышит другие растения, вне Ботанического сада, и они находятся всё в том же состоянии, что  и всегда. А значит это даже близко не мировая революция, лишь какой-то бунт, аномалия, против которой ей придется выступить, если она выживет.
Удивительно, но она не чувствовала, будто бы её предали, хотя чувствительности по отношению к предметам её симпатий и более того — своей любви ей было не занимать. Наверное, потому что Айви где-то на подсознательном уровне знала, что вина лежит не на её любимых растениях, а на чём-то другом. Или же ком-то. Почему-то Ядовитый Плющ даже думать не могла о том, что именно природа сама по себе так решила поступить. Возможно, это был слишком огромный кредит доверия, из-за которого Памела добровольно обманывала саму себя, пытаясь даже не напоминать себе же о том, как это же это было схоже с Харли и Джокером. И всё же пока не будет доказано обратное, Памела будет считать, что у творящегося в Ботаническом Саду есть какой-то конкретный зачинщик, которого конечно же стоит наказать. И у Айви было уже на примете кое-что.
«Я заставляют сожрать собственную селезенку виновника.»
В зеленых глазах загорелись огоньки злорадной и радостно-возвышенно-мечтательной мести, да и вообще она еле удержалась от улыбки. Картины изощренной мести грели её сердце, и побуждали выжить несмотря на всё. Плющ уже перестала считать, сколько раз месть и ненависть спасали её. К тому же... Ей действительно нравилась фантазия, в которой абстрактный мудак с причмокиванием жрёт свои собственные органы, а жизнь уходит из тела по песчинкам. Даже если это невозможно, это помогало ей забыть о боли в собственном теле.
— Я бы сказала, что рада познакомится, но обстоятельства не позволяют, — с натянутой мрачной и саркастической улыбкой произнесла Памела, опираясь на стену, поднявшись на ноги. — К примеру, вы только что застрелили растение в раз сто старше, вас, но, кажется, вы невнимательно слушали мои слова во время экскурсии.
Могло служится ощущение, будто Айсли в гораздо большей степени волновали растения, чем постоянно умирающие со всех сторон люди. Что же, так и было, и Памела это скрывала достаточно плохо. Не то, чтобы её радовало то, что постепенно земля избавляется от своих самых бесполезных существ, но... К примеру, она огорчилась тому, что всё же та сотрудница успела убежать.
— Лучше не бывает, — всё с тем же мрачным сарказмом продолжает Айви и, пользуясь случаем, все же снимает опостылевшие туфли. Без них ей гораздо лучше, как и морально, так и физически. Так что она практически не соврала. Наверное, не стоило так сильно язвить человеку, который все же спас ей жизнь, ведь в нынешнем состоянии она едва бы справилась и смогла договориться с растениями, однако как-то и на любезности её вообще не тянуло, так что она решила оставить всё, как есть. Памела уже хотела сухо поблагодарить Хантера и отправится что-то делать, ещё, правда, толком не зная что, как, но вслушавшись в крики паники она услышала свое имя, что... Собственно говоря, подгадило ей настроение ещё больше, ведь не она одна в конце концов способна управлять растениями.
Пэм надеялась, что у всех мышей сегодня выходной, они решили собраться у кого-нибудь и поиграть в монополию, потому что если тут появится и кто-нибудь из этих, день окончательно превратиться в отвратительный. Отвратительнейший вот прямо бы. И всё же, как это бы не хотелось признавать, помощь ей бы пригодилась. Ну или хотя бы пушка. Живой щит.
— Я собираюсь выяснить, что происходит. Мне бы пригодилось прикрытие.
Учитывая, что этот мужчина не паниковал и более того — хоть и был весьма помят, но  продолжал сражаться, вряд ли он откажется, Памела прекрасно знала такой тип людей. И тем удивительнее было, что он оказался в Ботаническом Саду. Но иногда, наверное, стоит верить  и в судьбу, особенно, если она благоволит тебе хоть в чем-то. Поправляя очки и запахивая халат, Памела продолжила говорить, поскольку сейчас ей требовалось стопроцентно знать, что на её стороне будет человек,и этот человек сейчас не сорвётся помогать другим, хотя именно так подобный тип мужчин и поступает:
— Всем всё равно не помочь, а если мы выясним причину, то сможем предотвратить дальнейшее,
Для Айви это было самым логичным и простейшим умозаключением, но со стороны всё равно отдавало цинизмом. Хотя... Тот факт, что она уже говорила о спасении хоть кого-то говорил о том, что её явно при столкновении со стеной пришибло головой, потому что на людей ей было всё равно. Но пусть это будет восстановлением репутации Ядовитого Плюща, которую подобное происшествие сейчас явно бы подмочило.

Отредактировано Pamela Isley (2018-02-25 21:40:27)

+2

5

– Честно говоря, я никогда не отличался почтением к реликвиям.
Хантер усмехнулся, вспоминая, так, для начала, две пирамиды, одного норвежского тана и с десяток римских амфор. То, что растению было сто лет, трепета не внушало.   
– Пригнитесь! – выстрел, и огромный кактус больше не тянет к Памеле своих колючих лапищ. - 231 летний саrnegiea gigantea, если не ошибаюсь. Видите, я всё-таки слушал. – Рип не удержался от ухмылки. - Просто я предпочитаю настоящее истории.
Вот оно, краткое описание последних лет его жизни, со всеми парадоксами, ошибками и просто наплевательским отношением к временному потоку. Да уж, тоже мне Хранитель Времени.
Самое удивительно,  казалось, что хрупкая и беззащитная, по крайней мере на вид, девушка была особо рада его появлению и спасению от неминуемой гибели. Возможно, это реакция на стресс, но Памела не показывала никаких признаков хотя бы облегчения. Скорее раздражение, словно  застреленное растение волновало ее куда больше, чем гибель людей. «Застреленное растение»…  «Застреленное растение» - было явно не тем словосочетанием, которое англичанин думал, что услышит в своей жизни, а он, между прочим однажды трижды за час произнес «изменение полярности нейронного потока мармеладного мишки». Поистине, даже если ты путешественник во времени, жизнь всегда найдет способ удивить тебя.
Какая-то особо недоверчивая часть мозга Рипа все еще не смирилась с тем, что растения – деревья, трава, цветы! – способны с такой зверскостью уничтожать живых существ. Может, это симуляция? Галлюцинация? Плохой сон? Последствие временной радиации или алкогольного опьянения? Все эти смерти... это было практически глупо. Все эти люди гибли не из-за чьего-то коварного плана, или взрыва вулкана, а из-за... сумасшедших ромашек! Впрочем, смерть всегда кажется глупой и неправильной, имеют ромашки к ней отношение или нет.
— Я собираюсь выяснить, что происходит. Мне бы пригодилось прикрытие.  – Да уж, решительности ей не занимать. Впрочем, может быть именно мисс Айсли могла разобраться в происходящем и помочь Хантеру остановить этот кошмар: в конце концов, если судить по экскурсии, она про растения знает если не все, то почти.
- Всем всё равно не помочь, а если мы выясним причину, то сможем предотвратить дальнейшее.
Определённые работы подразумевают определённые фразы, которые слышишь или произносишь с определённой постоянностью и решения, которые приходится принимать с определённой опять-таки постоянностью. А если ты путешествуешь во времени, то вероятность таких ситуаций и решений только увеличивается: город гибнет от взрыва самолета, небоскреб пожирает огонь, деревушку сметают ящерицы-крестоносцы, чума разгуливает по стране… причин больше чем достаточно, выбирай по вкусу. Сколько раз, будучи капитаном команды, он произносил эти бессердечные циничные фразы, силой оттаскивая своих коллег из эпицентра очередной заварушки, понимая, что ничем кроме… инстинкта? страха? он не может мотивировать свой приказ отступить, что он не знает (и никогда не узнает, что не помешает ему, однако, размышлять об этом по ночам с бутылкой Талискера), сделал ли он правильный выбор. Может быть, стоило бороться до конца? Может быть, еще пара минут, и они бы победили?
Хотел бы он иметь свод правил, кредо, веру, что-нибудь что убеждало его, что его решение верное. В этом беда путешествий во времени: масштаб сбивает с толку. Поди отличи невинную смерть от фиксированной точки во времени. Так легко запутаться… Рип не раздумывая - и это не бахвальство, ему пришлось проверять - не задумываясь отдал бы свою жизнь, если бы знал, что это окупится, и спасет больше жизней, чем, если он останется жив. Звучит как оправдание труса с комплексом мученика. Неудивительно, что обычно дело кончалось тем, что он не спасал никого, или почти никого.
Хотел бы он иметь силы и уверенность, чтобы повернуться к девушке, сурово взглянуть на нее, сдвинув брови к переносице, и сухо сказать что-нибудь вроде «По крайней мере, я попытаюсь. Ты, если хочешь, можешь идти». Запахнуться поплотнее в плащ и уйти, отстреливать лианы и ветки.
Но лианы так плотно обвили уже почти не двигавшихся жертв, что оставалось лишь признать правоту мисс Айсли, тяжело вздохнуть от досады и кивнуть. Хантер повернулся, попытался сделать шаг, пошатнулся, с трудом сдержал вскрик, и прохрипел:
- Боюсь, нам будет не просто продвигаться. Я сильно повредил ногу.
Это было еще мягко сказано: адреналин потихоньку отступал, боль становилась все сильнее. Рип сжал зубы и кулаки и медленно выдыхал через нос.
- Но, надеюсь, я все же смогу быть прикрытием, - ему даже удалось выдавить вымученную улыбку.
[AVA]http://sd.uploads.ru/ktDmQ.gif[/AVA]

+1

6

— А зря, — на этом всё и закончилось, хоть женщина спокойно могла продолжить словесную пикировку. Что удивительно, но преградой для этого было вовсе не множественные жертвы и беспорядки, творящиеся в Ботаническом саду, но её нежелание тратить время, ведь как и любому человеку ей хотелось, чтобы стрессовая ситуация разрешалась как можно скорее, чтобы вернуться к состоянию чуть более комфортному, абсолютного комфорта она добиться для себя сможет лишь в тот момент, когда все люди на Земле исчезнут  все люди, мешающие природе царствовать и властвовать, существовать и развиваться. А до этого момента ещё было слишком далеко. Иногда у Плюща проскальзывала тщедушная мысль, что он и вовсе никогда не настанет, так и оставшись не более, чем её мечтой. Не настолько часто, чтобы разувероваться, лишь в той степени, чтобы приложить лишь ещё больше усилий.
А ещё её краткость обуславливалась тем, что она не так уж и желала разговаривать. Но при этом женщина находила ничуть не забавное, но отвратительное противоречие: в одиночестве она тоже не чувствовала довольствия. Отсутствие гармонии  собственных желаний, ещё один плюс в копилку собственных факторов раздражения алогичных нелепостей её жизни. Но учитывая, что так большинство людей и живёт, не в ладах с собой, Памела едва ли могла поставить именно это во главе списка. Едва ли даже  в первой десятке.
К тому же сейчас её действительно гораздо больше интересовали вышедшие из-под контроля растения и где-то на втором месте попытка выжить. Хотя... Тут возможен вариативный порядок, следует учитывать обстоятельства. К примеру, когда тебя все же жаждет убить твое же дитя, приходится все же ставить свое выживание снова на первое место, хотя Памела и недовольно шикнула, когда в очередной раз природе пришлось пасть от рук прорегресса. Женщина не почувствовала боли, которая обычно ей отдавалась, но это было практически рефлексом, настолько неделима её связь с природой.
И все же... Памела усмехнулась. Действительно, иногда и ей свойственно ошибаться.
— Подобно растениям, прорастающими корнями глубоко в почву, настоящее опирается на прошлое, — не то назидательно, не то снисходительно, не то с издевкой парировала Памела. Едва ли данный отрезок времени подходил для подобного, однако как уже было сказано выше, все же многое зависело не только от ситуации, но и от желания Памелы, чье отношение к Хантеру стало капельку лучше. Не настолько, чтобы прямо сейчас клясться в вечной признательности и дружбе (о, такое никогда и не произойдёт),  но достаточной, чтобы хотя бы не испытывать ярой неприязни.
Айсли жалела не столько об утрате контроля над всем живым, сколько на разорванной ментальной связи, которая не позволяет ей пролить на ситуацию самым простым из всех возможных способов, из-за чего всё должно будет превратиться в квест с предсказуемым двоичным финалом: или они умрут, или растения успокоятся. К счастью, Памела очень редко теряла голову, сохраняя холодный рассудок. Постепенно начинали вырисовываться схематичные действия, которые могли помочь разобраться с ситуацией и, возможно, в своих желаниях не видеть мышиных она слегка поспешила, ведь все те как на подбор детективы.
Памела снова перевела взгляд на Рипа.
— В этом мире хоть когда-нибудь что-то было легко? - вопросительно изогнув бровь, спросила Айви. Риторика. Ответ ясен, четок, само это происшествие по себе являлось красноречивым ответом. Нет. Если хочешь чего-то добиться - жертвуй, страдай и заставляй страдать других, взбирайся на Олимп, будучи готовым упасть с него. И всё же Плющ начала сомневаться, нужна ли ей помощь, которая может стать помехой и лишь замедлить. Чувства благодарности в ней не было, совестливость была выборочной, а вот рациональности не занимать.
— Я тоже на это надеюсь. За мной. — вынесла вердикт Айви, решая, что в любом случае следуя всем законам любой хищник в первую очередь нападет и добьет более слабого, а значит хоть для каких-то целей, но Хантер сможет сгодится, если всё пойдёт ещё больше наперекосяк. В первую очередь Памела решила, что должна посмотреть записи с видеокамер, ей нужно было знать, с чем работать, в какой именно момент всё пошло не так. Её шаги были тверды и уверены, по ней нельзя было сказать, что происходящее страшит, удручает или радует её.
— Так кто же вы, мистер Хантер? Слишком у вас боевая выправка для мирного человека, — спрашивает  Памела, перемещаясь из коридора в коридор, в её голосе слышна оценка и легкая настороженность. Женская интуиция подсказывала ей, что все далеко не так просто. А может паранойя? Может быть, но в Готэме любое безумие происходит далеко не просто так. Добравшись до комнаты охраны, женщина отматывает и заново просматривает записи, что удивительно, не находя ничего. Просто в один момент растения сходят с ума.
- Что за?.. Любое безумие происходит далеко не просто так, - тихо повторяет уже себе под нос Памела, теряясь. Она опрометчиво рассчитывала хоть на какую-то подсказку, но получила лишь пустоту и, что опять же плохо, потраченное время.
[AVA]http://s3.uploads.ru/dUC23.gif[/AVA]

Отредактировано Pamela Isley (2018-03-02 19:41:26)

+1

7

во мгле несбыточных надежд и канувшего во тьму солнца, я был рождён, подобно стальному клинку, чьё лезвие способно разрубить сотни презренных тел. Отец вложил в сие уродливое тело душу, даровал сердце воина и наградил уста словом поэта. Безумные глупцы сочли великого творца чудовищем, и даже я не в силах был помочь. Но, не теперь, когда сила в груди клокочет беснующим источником, когда я готов биться с любыми созданиями, сотворёнными злыми рассудками, недобрыми намерениями. Имя мне – Франкенштейн, монстр, паладин, кузнец, длань отмщенья. Века мой меч разил чудовищное племя, без розни, будь то демоны, аль рукотворные творения, природы чьей знать не дано. И сколько не бродил я по земле, то в недрах неизведанных просторов, то в мире колдовства и чародеев, что было ранее светлее дня, теперь темнее мглы, осквернено. Глупеет человечек, незримым ядом отравляя сам себя, всё больше порождая грязь на свете. В неисчислимом беге времени, идут на смерть мужчины, женщины, дабы сразить неведомое зло, но как прискорбно, не ведая того слепые души всё плодят гнилое семя, разбрасывая тень.
- и снова путь ведёт в остроги мрака, мной ненавистный Готэм, в твои владения вступаю без сомненья. – идти вперёд, вдоль старых стоков, зловонной жижей омывая ноги. Неважно, век иль сто веков, но человек не изменился, мой лик страшит любого обитателя земного. Не стану я играть с судьбой, и вопреки желаниям вдохнуть ночного неба, придётся терпеливо смрад глотать, пока не доберусь до цели. Меч Тьмы – то верный друг, подобно путеводной нити, зовёт меня туда, где зло вершит свой нечестивый суд. Я не святой, и в лаврах златых, славе не нуждаюсь, карая порождений мрака, брожу я в поисках надежды. Ведь некогда, агенты Мрака извратили разум мой, оставив в нём зиять лишь боль воспоминаний, теперь же, сам себе хозяин. Рождённый в пламени всеочищающем, стальной соратник мне поведал о беде, что просочилась в город проклятых. Да, Готэм. Тот град не мил мне множеством причин. Пусть сотни лет скитался я, сражая зло, и видывал немало крови, скорби, сожаленья, в сравнении с мотивами, что источает город – ничто. Он мерзок, он отвратен, одно упоминание лишь стоит рвоты, не говоря о тех, кто затаился в темноте. И я ступаю в проклятые реки, увы, не за надеждой, а спасенья ради, ведь тьма забралась слишком далеко. Обязан я вмешаться.
клинок, взмывая надо мной, сечёт лишь корни, но не то, что глубже, я чувствую, я знаю, и слышу боль творения лесного. Когда цветы пытаются играть со мной, отпором отвечаю беспристрастно, парируя напасти существа. Ну где-же, где-же ты, мой старый друг, пришёл на зов тревожный Франкенштейн, а видит лишь раздолье зелёных насаждений? Ладонями срывая путы-сети, освободив мужчин и женщин от плетений, реву что было сил, дабы проснулись чёртовы мешки с костями.
- бегите прочь, несчастные глупцы, бегите без оглядки. А я останусь здесь и задержу творенье, ну что же вы уставились очами полными нелепости вопросов? Прочь, плотские комки, или лично вас на части покромсаю! – во все века страх службу мне служил исправно, достаточно лишь словом крепким грянуть по ушам, чтобы несносные зеваки, пустились прочь сверкая пятами. Но не успел я оглянуться, как среди живности нелепой, какой-то не долепленный храбрец орудием меня разить надумал. Что за глупец? И все мои слова, угрозы, гулкий возглас, не принял аргументом мизерный прыгун, за что и поплатился, смерд дотошный, затрещину цветений получил. Рубя вокруг себя живые корни, я подниму безмолвного стрельца, ну слава мраку, дышит, окаянный, теперь бы спрятать тело да подальше. И стоит в комнату шагнуть, как предо мной является девица. В глазах пылает пламя, испуг и ненависть сплелись в поток единый, и душат, давят, прожигая суть.
- вокруг безумие творит свой каверзный вертеп, а ясноокое создание не попытается укрыться? Постой, тебя узнал я, лиственная дева… Быть может ты поможешь мне? – сей лик узнал я тотчас из воспоминаний, которыми мой верный друг был наделён, тот самый, чья душа сейчас под властью тёмной силы находилась.
- я Франкенштейн, не обессудь, но имени не вспомнить твоего, ведь это ты, рождённая в неволе проклятого города, что жизнь да ради жизни отдала. Болотный страж мне званый брат, когда плечо к плечу мы бились с войском мрака. И я пришёл по зову помощи его. Клинок твердил, что Страж был кем-то проклят, и этот кто-то движет зеленью теперь. Мой брат помог вернуться тебе к жизни, так помоги и ты теперь ему! – так мало времени для объяснений, но встреча эта, точно не случайность. И глядя на безмолвный облик храбреца, я снова оберну свой взгляд в девице.
- если не станешь ты в союзе, тогда поди, и спрячься вместе с этим смердом. Ведь должен я сразить исчадье ночи, пока не стало слишком поздно… 

[NIC]Frankenstein[/NIC]
[STA]воин и поэт[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/t/c6heF.jpg[/AVA]
[SGN]http://sg.uploads.ru/t/iMrc5.png[/SGN]

+2

8

Любое безумие происходит не просто так, у всего есть свои причины, даже если кажется, что определенные события появляются стихийно, ни от чего не завися, могут быть связанны с чем-то, пусть даже отделено днями, месяцами, годами... Хочешь знать, как произошло преступление - мысли, как преступник. Хочешь расследовать дело - мысли, как детектив. Удивительно, но это правило работает на обе стороны!  На самом деле совершенно ничего необычного, во многих аспектах мир работает по принципу бумеранга.
Теперь Пэм в срочном порядке должна была искать иное решение возникшей проблемы. Где? Как? Что она не замечает, что она не чувствует? Возможно, что некоторым надеждам действительно не стоит сбываться, к примеру, возможно, что сейчас с каким-нибудь Мышем было бы лучше, чем без него. Да, у Плюща, как и у любого другого готэмского (даже и не готэмского) была хроническая аллергия и неприятие этого семейства, но рациональность в ней перевешивала чувства временами. Поэтому  временный шаткий альянс был бы полезен.
Айви ловит себя на мысли о том, что это забавно. Только вернувшись с того света, она и думать о людях не могла, они представлялись ей в истинном своем уродливом обличьи, она не могла их уже терпеть, просто... не могла. Даже возвращаясь в Готэм, она долгое время выжидала, готовилась, пыталась снова научиться принимать этот мир. Ядовитый Плющ знала: нельзя долго прятаться в своей ракушке, но и выходить не желала, пока не объявился случай.
С того момента и стало забавно. Забавно сравнивать себя, понимать, насколько же Памела омерзительна самой себе, но при этом не иметь возможности этого изменить, потому что была разумнее, чем когда-либо. Вряд ли за всю свою жизнь она практически добровольно столько контактировала с людьми. Но, как оказалось, перед уничтожением, их можно выгодно использовать. В том числе и бэтсемейство, их мозги, физическая сила, оборудование могут тоже идти на благо, не то благо, которое подразумевают они, а то, которое подразумевает Айви.
Впрочем, горевать по этим... глупо. И времени нет. Голова полнится мыслями, но ни одна из них не кажется в достаточной мере приемлемой. Она может подчинить все растения этого города и с их помощью избавиться от этого, отравленной части, но... Больно. Даже думать об этом больно.  Услышав за своей спиной голос не Хантера, Памела обернулась и тут же вскрикнула не столько от страха, сколько от полной неожиданности. Без своих сил она чувствовала себя слишком уязвимой, слишком глухой, слепой и немой. Разозлившись на себя за проявление слабости, Пэм сразу же взяла себя в руки, будто бы ничего и не было.
— Я похожа на человека, который помогает всем и каждому? - скрестив руки на груди, хмыкнула Памела. Видимо похожа, кстати, учитывая, что в последнее время к ней за помощью обращаются ещё чаще, чем к Бэтмену в его лучшие дни. Пэм даже честно смотрелась в зеркало, вдруг у неё даже где написано, что вот, мадам добродетель, готова протянуть руку помощи. Но нет. Однако именно на такой случай даже макияж делала. Зря, кстати, даже он не помогает.
С другой же стороны... Плющ дурой не была и сразу же поняла, что всё взаимосвязано, артачясь исключительно для сохранения своего образа. К тому же помочь Болотной Твари её действительно обязывало чувство благодарности за то, что жива. Снова. Возможно, Памела бы и выбралась из могилы каким-нибудь другим образом, но... Возможно, что и не выбралась бы.
— Конечно похожа, - тряхнув рыжей шевелюрой, позволив волосам каскадом ложиться на плечи, Памела иронично усмехается. Ещё немного, и она станет героиней, какая прелесть. Оправдание: Айви действует исключительно в интересах своих и Ботанического сада, терять работу ей пока что не хотелось. И, видимо, Памеле Айсли больше тут места не было. К тому же в качестве Ядовитого Плюща она чувствовала себя более уверенно и, может быть, где-то в глубине души надеялась, что в таком виде быстрее сможет достигнуть своих детей.
— И в чем же заключается помощь Алеку? - Айви выходит в коридоры, ведущие к лабораториям. — Порадуй, скажи, что кого-то надо будет убить.
[AVA]http://sa.uploads.ru/MQbPA.jpg[/AVA]

Отредактировано Pamela Isley (2018-03-26 21:13:10)

+2

9

треклятые сплетенья словно путы, избавиться от тех объятий слишком сложно, не обладай я силой неподвластной человеку, давно бы сгинул среди сих чудовищ. Ирония насмешливо скребётся, чудовище сражается с чудовищем, забавно. И вот спустя мгновение, девица, едва придя в себя, воспряла, да тихим ядом слов прозрачных, внимание моё подстёгивает мельком. Наслышан я о прошлой жизни девы, нефритовых созданий мать и королева, в одном лице, стыдясь родства с людьми, пытается вершить иной закон. Да вот однажды рок суровый обошёл её надежды, отдав на тяжкий суд великому Творцу. Нет, ложь, и лгу я сам себе, нет в теле ничего людского.
- Уймись немедля, дева, безрассудство не спасёт. Болотный брат нашёптывает тихо, что только ты сумеешь вызволить его из плена. И в случае удобном, сам поможет, когда пойдёт наперекор незримому владыке. Идём скорей, пока не слишком поздно, идёт сюда огромная опасность… - и не успев ответить спутнице случайной, вмиг ощутил удар разящий. Тяжёлой плетью ожившее творение природы, крошит и дробит всё без перебора. В тот самый миг, когда создание отступит, а я отброшу прочь бетонные обломки, дабы освободить клокочущих желаний сонм, пустить противника на мясо, раздастся гулкий грохот, и эхом монотонным тут же стихнет. Крик не людской заглушит всё на свете, и мерзость, во гниющей плоти, пробьет себе дорогу к свету. Я слышу мерзкий смрад забвенья, ни с чем не спутать разложение и гниль, так вот зачем цветений помощь стала нужной… Дабы насытить жизнью. Вздымаясь на ноги, клинок найдёт себе занятье, и вскоре, как древние создания падут, поникнув ниц листвой, предстанут предо мной бесформенные твари.
- Так значит, правду говорил Болотный, и снова к воскрешению путь ищет Разложенье. Узрите гнев того, кто выше смерти, кто жизнь отверг и встал меж двух путей, дабы нести дозор баланса. Вы сами подписали себе смертный приговор! – разит Меч Тьмы, да в клочья рвёт, никто и сих чудовищ не уйдёт отсюда, пока не завершу суд над отрепьем. Еще немного, и тихий стон безумный тварей, в предсмертном хрипе захлебнётся тот же час.
- Скорей идём. То было лишь начало. – я не боялся разложенья никогда, ведь полумёртвых тварей повстречал немало, но было в них неведомое что-то. Какой-то проблеск магии сокрытой. Кто вдруг осмелится пойти в разрез законам, и попытается повергнуть силу жизни? Насколько нужно быть безумцем, чтобы подобное свершить. Но и насколько стоит обладать могуществом великим, дабы сковать рассудок аватара? Опасен враг, сомнений быть не может, но почему я не могу почувствовать той силы, узнать той магии, не понимаю. Довериться предчувствиям грядущего, идти по следу вязкой нити смерти, улавливать небрежные потоки древних чар… всё, что остаётся. Зашепчет тихий дождь, живительной прохладой воздух наполняя, увы, я не способен ощутить всей прелести природы сотворенья, но, видеть как блаженно отзывается земля умею. Вдоль хмурых переулков, прочь скорее, пока не появился суетливый рой людишек. Блюстители закона в Готэме ничтожны, слепых пороков – жизненное кредо, а правосудие подобно мысли, лишь на бумаге, на устах, и нет на деле.
- Известно ли тебе, кто такой Антон Аркейн? – замедлившись немного, я приглашу девицу под навес обшарпанного дома.
- Во времена, когда Земля не знала войн и человечества жестокость была юной, существовали силы, блюстители баланса. Как белое и чёрное, друг друга дополняя, могучие создания хранили таинство гармонии. Наш друг, Болотный Страж не первым был из многих, что избранным считался для дозорных. Сильнейших, окрестили аватаром, и миссии священной возлагали груз. Но были и другие. Парламент Зелени чествовал закон баланса, но вот однажды у совета Разложенья, родился новый аватар. Безжалостный мертвец желал повсюду сеять смерть, стирая вовсе проблески иные, дабы весь мир вмиг обратился в гниль. Он умирал и возрождался, питаясь ненавистью жгучей, ведь именно Болотный Страж сразил его впервые. Те твари, что ты видела – зараза, являются на свет, питаясь силой жизни. Их цель найти как можно больше мёртвых тел, и подготовить к ритуалу воскрешенья. Антон Аркейн воскреснет без сомнений, когда насытит голод гнилью мерзких трупов. Я чую смерть повсюду, и кто-то укрывает образ свой. Коль маг страшится встретиться со мной, знаком ему священный кодекс Франкенштейна, а значит, будет тот готов к внезапности любой. Ты сможешь указать мне путь до кладбища, нефритовая дева? Искать Заразу в Готэме нелепо, но первыми найти алтарь, иное дело. – опередить детей Аркейна не позволив гниенью взять на кладбищем контроль, звучит как план, но всё же есть сомнения, ведь кто-то наблюдает, в тени скрывая образ свой. Поведать обо всём, открыв запретных таинств истины, обязан я нарушить гордое табу парламента деревьев.
- Использовал колдун деревьев силу, дабы взрастить Заразы поколенье, но, сколько их таких растений? Неизвестно. Сдержи печаль, и слово я даю, что сможешь вдоволь утолить желанье мести. Сегодня, мы устроим пир кровавый, дабы гниенье вновь остановить…   

[NIC]Frankenstein[/NIC]
[STA]воин и поэт[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/t/c6heF.jpg[/AVA]
[SGN]http://sg.uploads.ru/t/iMrc5.png[/SGN]

0

10

— Никто. Никогда. Не смеет мне указывать, - Памела изящно и практически игриво покачала указательным пальцем, что шло в полный разрез с безразлично-устало-раздраженным выражением лица (Айсли решила, что уже можно и не притворяться, какая разница, в общем-то?)  и голосом, в котором не было ни капли теплоты, но зато упрямства и категоричности не занимать. Айви умела быть обольстительной, умела быть идеальной. Но только тогда, когда ей этого хотелось, когда ей это было нужно. Как и все женщины, Памела потакала своим желаниям, сглаживая углы неидеального характера только в те моменты, когда перед ней вставала необходимость, т.е. более сильное желание чего-то другого. Сохранить дружбу, например. Но мир всегда жил по подобным правилам, так что... ничего нового.
Пэм закатила глаза и вздохнула. Избранность. Самая нелепая человеческая выдумка из всех, которые только могли быть. Нет избранности, а все эти росказни.. Они лишь приучивают к тому, что  нужно лишь сидеть на попе ровно, остальное само придет, ведь ты можешь оказаться избранным. А вот нет. Не можешь. Ты посредственность, как и все в этом мире. Максимум у тебя есть предрасположенность к чему-то, но если ты будешь ничего не делать, то кто-то другой, более упорный, желающий добиться, легко обскачет.
«Только ты сможешь это сделать» — лучшая ложь, играющая на человеческом себялюбии. Памела часто ей пользовалась, когда ей требовалось чего-то добиться. И именно поэтому никогда и ни при каких условия не поведется на неё. Благо, мир полнится на дураков и дурочек, так что найти кого-нибудь другого не составит особого труда. Впрочем, тот факт, что женщина не велась на этот дешевый трюк не отменял необходимости Айви разбираться с этой ситуацией.
Если желания всё же материальны, то почему из всего того спектра, который жаждет Памела, сбывается то, чему лучше бы не сбываться? Нет бы сбыться озеленению планеты, истреблению человечества...  Так вместо этого все мышиные внезапно решили уйти на обеденный перерыв. А вот когда Памела решает что-то творить, не слишком связанное с законопослушной деятельностью, так сразу. Это было практически обидно.
О, было бы у Памелы время на обиду... Как показывает статистика, жизнь у Айви весьма насыщенная, веселая. А ещё жизнь короткая, то и дело происходит что-то, способное её оборвать в мгновение ока. Что же, Айсли была готова к этому, выбирая  путь криминала из раза в раз, но никто не говорил ей в начале пути, что будет столько событий, способных свести с ума неподготовленный разум, которым, к счастью, женщина никогда не была.
Но все же иногда, примерно вот в такие моменты Памеле казалось, что в её жизни явно что-то пошло не так. В смысле что произошло? Как? Но потом Памела вспоминает о том, что мир давно свихнулся. Всё нормально, Пэм, все нормально. Кроме того, что ничего не нормально, но в любом случае расслабься, детка, тебе все равно ничего не изменить. Может, именно поэтому лицо Айви продолжало быть безразлично-устало-раздраженным? Лишь где-то там в глубине зеленых глаз плескалась обреченность.
— А должно быть? — хмыкнула Плющ, а потом повела плечом в знак неопределенности. Хотя, в целом, она действительно уже догадывалась. Обо всем-всем-всем, что может быть лучше древнего зла, которое пробудилось именно в Готэме и именно прямо сейчас. Знаете, это перестает казаться клише. Это становится кое-чем другим - обыденностью. Встаешь с утра, убираешь кровать, чистишь зубы, спасаешь мир, готовишь завтрак, идешь на работу. Ничего необычного.
— Ты не думал, что тут корректнее будет Лига Справедливости? — для себя Айви уже решила, что смоется ровно в тот момент, когда поймёт, что овчинка выделки не стоит, т.е. жертвовать жизнью она не собирается. Алек, прости, не настолько мы друзья, воскресала я не для того, чтобы помирать так быстро. И да, всё же Лига действительно была уместнее. Впрочем, ладно, поздно уже. Айви часто не умеет останавливаться.
— Почему же неизвестно? Всё, что неподвластно мне, - произносить подобное было... Практически унизительно. И печально. Самым драгоценным, что было в жизни у Айви - её незримая, тонкая связь с растениями, с миром, более лучшим, светлым и чистым, чем мир людей. И любая потеря была для неё вещью невыносимой.
— Итак, мы на кладбище. Давай разберемся совсем по-быстрому, мне ещё завтра на работу - ирония, с которой эта фраза произносилась была практически физической.
[AVA]http://sa.uploads.ru/MQbPA.jpg[/AVA]

+1

11

У слова сила есть, когда оно отпущено из уст достойных. Коль ясен разум, когда чисты мотивы, коль благороден духом вестник верной воли, тогда лишь речь разит подобно лезвию меча, и враг повержен будет до начала поединка. Но рядом с девой сей высокомерной, мне ощутимо лишь презренье и обида. Во смысле сказанного рыжей бестией не мало яда, немало, чтобы мир заставить захлебнуться в нём, а ненависть подобно сколькой тени, скользит во мгле цепляясь за живой, одёргивая слабость и пороки. Но, усомниться в правоте решенья древней силы не посмею, пусть и заставила девчонка поразмыслить, кривя душой над тем, что оная достойна уважения растений. Сомнительный союз заставит мой рассудок встрепенуться, едва лишь стоит бросить взгляд на спутницу с глазами полными огня.
Заносчивость когда-нибудь цветок погубит, да так, что корню не удастся уцелеть. Манеры властности, повадки дикой орхидеи, и всё как воплощение живого существа сокрытого под миловидным обликом девицы, то лишь игра небрежности, незнание насколько брод глубок. Пришёл я не для усмирения девчонки полукровки, не для спасения нелепых пары душ, и роль благая рыцаря в доспехах белых, удел героев, не моя.
- У слова сила есть, но не из уст твоих, в них лишь отрешенье. – ступая следом за девицей, я хрипло молвлю речь разбитую невежеством, но чтобы не наполнить слово чернью, умолкаю. Достаточно уж сказано, довольно. Разбить скорее чары тьмы, чтобы вернуть свободу Стражу.
Под тихий шепот ужаса, сокрытого среди безмолвных очертаний плит, наш путь привёл к земле, где жизнь давно иссякла. Я ощущаю страх сочащийся сквозь поры сырости в прогнившей почве, где даже насекомые восторженно визжат, стрекочут, пожирая плоть и кости. Ладонь невольно вскинет меч из ножен, когда вдруг тишина вздохнёт утробным хрипом, подобно издыхающему телу.
- Зараза рядом… Вот оно, начало, гляди внимательно, нефритовая дева, тварь где-то близко.
И снова дышит тишина задушенным молчаньем, и снова колыхнётся в воздухе туман, вдруг содрогнётся под ногами твердь, вздымаясь, пуская дюжину гниющих рук  из-под земли. То первая волна не упокоенных душ восстала, а значит, время вновь ударит супротив. Сплетаясь с мёртвыми корнями вековечных древ, гниения миньоны в бой несутся словно орды. Клинок сечёт безумное отребье, а сталь накормит порохом соцветья, но враг не зря пришёл на землю мёртвых, ведь кладбище – алтарь гниенью рукотворный, и от души всей человечеству поклон.
- Туда. Скорее! – ревущим зверем пробивая путь, я увлекаю за собой девицу. Нельзя позволить Гнили взять контроль над девой, или тогда спасенью не бывать:
- Не смей касаться тел, или проклятье поглотит рассудок твой…
Их слишком много, и каждому мгновению, растение подобно едким спорам порождает больше тварей, едва ли стоит мне оглянуться, как тёмная пучина мглы накроет деву без остатка, глотая в погребенье чёрной пелены. Живое отвращение всё растёт, затягивая глубже последнюю надежду.
- Нет…

http://sg.uploads.ru/t/bYxyh.jpg
а как ведь забавно получается, не находишь?
он сидит… нет, не он, я сижу на резной скамье во мгле такого густого тумана, глядя как резвящееся снаружи кодло, забросило ко мне крайне неожиданную гостью. А я сижу. И он сидит. А он, это я. Моё отражение. Моя проекция, часть меня, моё целое, неразделённое, но другое, немного неправильное, не совсем идеальное. Ах, о чём это я? Она всё слышит, слышит мой восторг, слышит мои мысли, слышит его мысли, его пустоту, его боль, его желание вырваться прочь. Но, слишком легко, слишком просто. Уже ведь не так тоскливо, нет, гораздо интереснее, когда аккурат листаешь чужие мысли. Она ведь слышит тоже, пытается говорить, губы шевелятся в дикой гримасе, и в очертаниях что-то трепещет, едкость, жажда крови. Какая дерзкая. Мне смешно, нет, не смешно, меня забавляет её злоба, вожделенно питает мой мир. Но что я за хозяин, если я молчу? Но разве я молчу? Он молчит, я нет, она желает сказать, но не сможет, хах, восторг, да и только.
я сижу на резной лавке, осторожно выглаживая шерсть своего милого фамильяра, чувствую, как загривок зверя едва вздымается. Тише, малыш, тише, наша гостья всё еще слышит, видит, но не может что-либо сказать, что-либо сделать. Прямо как в кукольном театре, стоит только потянуть за нитку, и она улыбнётся, правда ведь смешно? Нет. Не смешно.
- ладно, так и быть, давай поболтаем, раз уж так вышло, и увалень притащил тебя за собой. Ты ведь за ним пришла? Но, ты не чувствуешь себя виновной или обязанной ему, верно? Конечно же, ты ничем не обязана, подумаешь, дел то воскресить мёртвую девушку. Давай так, я возвращаю тебя обратно, и ты оставляешь старину Френка на усмотрение судьбы. Не глупи, твои цветочки всё равно скоро освободятся от чар, Аркейн придёт тыкать иголки в зелёного мальчишку, а ты останешься в выигрыше за кулисами. Можешь даже через время прийти на могилку большого благородного Аватара, оставить кактус. Правда смешно? Нет. Не смешно.
Её мысли как вьющийся серпантин, бесновато бьётся в конвульсиях, заставляя восхищаться, но, она опять слышит, и опять сжимая губы, злится, смущается, снова злится и так до бесконечности. Я не собираюсь копаться в её рассудке, это слишком тоскливо, и уже спустя мгновение, чары, сдерживающие её речь падут, дав возможность гостье говорить.


[NIC]Frankenstein[/NIC]
[STA]воин и поэт[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/t/c6heF.jpg[/AVA]
[SGN]http://sg.uploads.ru/t/iMrc5.png[/SGN]

+1

12

— Я тоже люблю тебя, — ослепительно улыбнулась Айви.
Обычно, каждый раз, когда она произносила эту фразу, кто-то умирал. Чаще всего даже не она.
В качестве исключения иногда не умирал никто. К примеру, когда данная фраза адресовалась Харли. Пусть и не была правдой в полной мере. Любовь — слишком однобокое, слишком противное, слишком... обязывающее. Айви же всегда была в делах — если приключения не находили её сами, то каким-то образом она сама их находила. Харли же была слишком легкой на подъём. Поэтому любовь — нет. Но нечто, что их обеих устраивает, что-то удобное, комфортное.
Но сейчас очевидно был совсем не тот случай.
Даже более того — с самого начало было видно, что люди, преследующие одну цель и вроде как почти работающие вместе, из них выходят отвратительные. С другой стороны это стимул быстрее всё закончить, только вот Памела совершенно не хотела сейчас видеть светлые стороны. Едва ли ей сейчас вообще чего-то хотелось, кроме как закончить этот день.
Утро вечера мудренее, если это утро наступает, конечно.
К примеру, чем дальше в лес, тем больше Айви понимала, что зря в это ввязалась. Чего уж там врать, она это поняла это ещё тогда. Сейчас она лишь из раза в раз это подтверждает, находя все больше опасности для своей жизни, которую могла избежать. Пока что Плющ находила это по большей части досадным, разочаровывающим. Но справедливым, ведь должна же жизнь как-то наказывать за глупость. И не только глупость, но и самоуверенность, наивность и множество других качеств, которые надо выжечь у себя из груди. Справилась же уже. Почти справилась. Но вот эти дурацкие остатки чего-то постоянно мешают.
Сбросить листики непонятно где, непонятно когда и как, все в лучших традициях, Пэм.
Мрачная констатация факта. Почему-то в этот раз вместо привычного страха перед смертью было лишь сожаление и злость на саму себя, что всё вышло настолько нелепо.
Или не вышло?
Памела всё ещё чувствует себя живее всех живых, насколько это можно в данной ситуации, которую она даже не могла как-то описать. Как и всегда? Как и всегда. С другой же стороны появляется надежда, что она способна выкарабкаться из этого, при этом всё ещё оставаясь в живых. Осталось только самое простое - понять, как это сделать и сделать, учтывая абсолютную беспомощность.
— Мелкий сученыш, — с чистой концентрированной злость, граничащей с ненавистью выплюнула Пэм сразу же, мгновенно, не задумываясь. Ей было это необходимо, потому что постепенно она начинала злится. А каждый раз, когда Памела начинала злится, это было чревато чем-то не просто плохим, а очень плохим. Обычно тем, что от Готэма оставались одни руины.  Странно, но злмлась, именно по-настоящему злилась, выпуская вместе с гневом всех своих демонов на волю, она достаточно редко. Чаще ей был присущ азарт и спортивный интерес с вытекающими из них эмоциями, включая горечь поражения или сладость победы. Лишь избранные случаи вызывали у Памелы не горячность, а имеет злость. Злость, от которой буквально колотило, которую Айсли если и могла контролировать, то чаще всего просто не хотела.
— Мне плевать на Алека, плевать на этого кошмара с улицы Вязов, мне плевать на этот чертов мир, — как и всегда, едва ли что-то выдаёт гнев Айви, искусство сохранять одну маску на все времена, на все случаи жизни было подвластно ей ровно в той же степени, что и управление природой.— Но от этих игр пострадали мои дети, и этого перенести я не могу.  Однако я задам встречный вопрос: уверен ли ты в том, что выбрал верную сторону?
Свою новую игру Памела представляла пока что относительно слабо, но точно знала, что её стоит продолжать. Во многом потому, что положение продолжало складываться не в её пользу. И всё же пока Памела жива, то ничего невозможно не было. Как, впрочем, невозможного не было бы даже если бы она обратилась в хладный труп. Это Готэм, город, в котором безумные, неправильные вещи являются ровно такой же обыденностью, как и Бэтмен, а уж кто, а Тёмный Рыцарь — готэмская достопримечательность.
[AVA]http://sa.uploads.ru/MQbPA.jpg[/AVA]

+1

13

Как грубо, не переусердствуй, в твоих жилах всё еще есть что-то от мешка с костями, а значит, подобные всплески могут и морщины вызвать? Взгляни, Она просто зла, или же утомлена, или же она растерялась, а вдруг она сама не понимает что говорит, о чём думает? Конечно, не понимает. И я не понимаю, но именно в том интерес, когда играя в лабиринты, каждая следующая дверь не приводит к финалу, а толкает к новым вопросам, вздымая цепной реакцией эмоции. Я улыбаюсь, глядя как её пальцы вздрагивают, и вот-вот, кажется, бархат нефритовой кожи побагровеет. Хах, вру, вслушиваясь в голоса, утомлённо воющих в унисон, слышу как сотни не упокоенных там, наверху, уже готовы вырваться на волю. Слышу её мысли, лукаво усмехаясь, поглаживая мягкую шерсть фамильяра, слушаю, аккурат, бросаю взгляд во мглу, где нервно шепчутся зловонные твари и… всё заново. Жуткая тоска раздирает меня на куски, оставляя после себя долгий след очередного разочарования.
Сторона? А кто сказал, что я на чьей-то стороне? Это было действительно забавно, на этот раз я даже смеялся, тихо, невзрачно. Она мила, когда вне себя. А Он, всё молчит. Головоломка крутит свои стороны, оставляя в каждом из нас частицу недопонимания, заставляя испытывать ощущение связанной по швам реальности, только в моих крохотных мирах иллюзий, даже марево способно изрезать вены в кровь, а потом, мы все становимся участниками одной и той же игры. Уже лучше, да, скука плавно сползает по кончикам пальцев, растворяясь серой дымкой в пустоте. Конечно же, я ожидал сопротивления со стороны противоборствующих сторон… Продолжить говорить с ней, или же немного подлить масла в пламя, заставить её раздражаться, чтобы после слушать как сладостно сочится яд ненависти из уст. У самых висков она ощутит касание моих речей, моих мыслей, мох желаний заглянуть глубже. Плюс крошечная крупица, опадая на чашу, чтобы сломать тонкий баланс, и атмосфера вздрогнет, окрашивая чужие эмоции в менее контрастные оттенки. Смущение? Как же трудно уследить за эмоциями. Такие сложные сплетения, где достаточно одёрнуть за любую нить этой паутины, чтобы почувствовать жар, холод, мрак, пустоту, приливы. Мне чуждо понятие чувств, но, я учусь, восторгаясь каждому проявлению смертной души, насильно тяну за тонкие лески. Она впитывает в себя это, отражая подобно зеркалу, каждая манипуляция тёмного вихря отравляет, отпирая каждую дверь человеческого разума, Она не рада незваным гостям, но гостям ли? Я не гость, я хозяин, любознательный, внимательно осматривающий каждый осколок разбитого стекла. Как же много осколков, стоит только потянуть один, как Она снова меняется, теперь это страх, но боится она не меня, а того, что я могу увидеть. Она слышит мои мысли, снова и снова, потому что я так хочу, и стоя здесь, в пустоте, мы далеки друг от друга, но ближе чем можно представить. Она не движется, но идёт, в моих тонких пальцах её ладонь, и я веду её сквозь мглу, сквозь ломанные и кривые яркого света, Она закрывает глаза и видит мою ухмылку, я противен Ей, но она не разжимает пальцев, не я держу её, а Она меня. Пустота открывается перед чужими глазами не мглой, а образами из прошлого, настоящего, временами будущего, очень смутного, очень неясного. Тишина звучит громче беснующего оркестра и иерихонских труб, Она не понимает, но поймёт, пока не понимает. Что теперь? Восторг.
Она смотрит с опаской, желанием, но касается ладонью извилистых форм, и снова перемены. Непонимание.
Если ты еще не видишь, с твоими… хех, детьми, всё хорошо, но, существует разница между правдой и иллюзией. Это – правда, Ты видишь перед собой сад цветущий жизнью, Ты чувствуешь его, и ощущения не обманывают, это Твой город, милями под землёй. Каждый убитый росток, каждое падшее там, наверху семя. Как? Ты относишься к существованию как к вещи, только есть разница между тем, что можно потрогать, и тем, что может потрогать. Средоточие чувств, это так… Интересно. Болотная Тварь увалень, но, он один из немногих, кто способен говорить с жизнью. Ты не понимаешь, да?
Понимает, просто не желает принять правду. Он наконец говорит, пора? Пора. Крепче сжимая девичью ладонь, я рассеиваю иллюзию, возвращая ослабевший рассудок в стены её дома, оранжереи, на ложе из цветов. Скоро она пробудится ото сна, нам нужно всего-то подождать, Тиклз.

Стоит ей открыть глаза, как мою астральную проекцию тут же пытаются пронзить десятки острых шипов выпущенных из лоз.
- Ты не особо гостеприимна, Плющ. Возможно, будь я рядом, ощутил боль. Если уж ты пробудилась, мне стоит тебе рассказать, что произошло, и почему я не стал говорить с тобой в нексусе. Всё, что ты видела, истинная правда. Это было игрой задуманной Болотной Тварью, а парень серьёзно тебе доверяет. Точно запал. Хах. Попытаюсь объяснить на пальцах. Видишь ли, зарождение баланса существует не от подачи Парламента Зелени, Багрянца и еже с ними, не по желанию хранителей или фантомов, жизнь и смерть – нечто большее, нечто вполне реальное. К сожалению, не каждому дано это понять. Страж смог понять, но как оказалось, жизнь не особо сговорчива. Ей нужна опека, внимание. Чувства. К чему я клоню? Хах, если верить зелёному Чудищу, ты заслужила внимание жизни. Именно потому, тот сад, что ты видела, находится глубоко под землёй именно под Готэмом. Парламент не одобрял твоё возвращение из мира мёртвых, а когда стариканы узнали, что проявление жизни возникло здесь, в самом ужасном городе на Земле, поняли, что не такие уж они вездесущие. Болотная Тварь знал, что Парламент не позволит правде выйти на свет, ценой жизни Аватара и твоей, потому и обратился за помощью к тёмной магии.  Правда, ведь забавно вышло? В общем, я свою часть сделки выполнил, снова возвращаться к тоскливым будням, ах, жаль. Ах да, перед тем как я сниму контроль над Стражем, он велел быть осторожной, и передал, что в тебя много хорошего. Хм, а по мне, так ты довольно мила, в особенности, когда злишься. До встречи, Плющ, врата нексуса всегда с радостью примут тебя… Заходи, если что. Хах.

[NIC]Klarion Bleak[/NIC]
[STA]i'm not a pilgrim[/STA]
[AVA]http://s7.uploads.ru/t/ZltID.jpg[/AVA]
[SGN]http://s8.uploads.ru/t/CVpin.png[/SGN]

+1

14

Какого чёрта?!
Всего один вопрос, но сколько же он в себе таит оттенков и полутонов эмоций.
Начиная от раскаленной добела ярости, заканчивая абсолютным недоумением. И при этом всё было абсолютно равноценным, не было чего-то преобладающего, что могло доминировать и править бал, задавая такт, задавая возможное поведение. Из-за чего произошла ошибка. Ступор, как защитная реакция. Её мозги - всё же должны оставаться её мозгами.
Именно за все вот это, необъяснимое, сумбурное, причудливое и странное Памела ненавидела магию. Восхищалась, но опасалась, из-за чего предпочитала ненавидеть. В этом плане всё же Айсли давала себе послабление - поступать как человек, ненавидя то, что не понимает. Другое дело, что в отличии от людей она всё ещё поступала разумно. Сколько могла, сколько она старалась, столько и поступала максимально рационально. Не можешь и не желаешь понять? Не можешь противостоять? Держись как можно дальше.
Готэм, к счастью, для этой цели как раз-таки прекрасно подходил. Бэтмен, его компания, его враги, которые иногда являлись союзниками Плющу, иногда являлись и её собственными врагами, иногда... просто были телами, которые существовали на территории этого города, которые можно было претерпеть, пока они не мешают. По большей части все они полагались только на себя - свой разум, своё безумие, свои технологии, свои деньги. Никакой магии, всё просто и понятно.
Но иногда случались исключения. Которые, впрочем, и сложили негативное мнение Памелы. Например, эта дамочка в одежке из гардероба какой-нибудь бабушки и колготках, взятых с трупа какой-нибудь проститутки из провинции, называемой Повелительницей Магии. Хах, скорее уж Повелительница Безвкусицы. Иными словами, с Затанной у Плюща не сложилось ещё с самой первой встречи. Но за пару раз помощи Сиренам Айви была благодарна. Ровно настолько, сколько может в силу отношения, характера, собственного статуса и... субъективизма. В общем, не благодарна.
И с каждой секундой её благодарность за воскрешение с того света исчезала.
А вот жажда крови просыпалась всё более явно и явно. Собиралась ли Айви хоть как-то её сдерживать? Нет. Раздражительно реагировать на то, что или кто ей не нравится почти что привычка. То, что растения снова подчинились ей было таким естественным, что Айви едва заметила. Но при этом то облегчение, трепещущую радость и восторженность Айсли просто подавила в себе. Слушая этого мальчонку, осознавая всю ситуацию, собрав все части мозаики воедино... Мало того, что от подобного легко получить мигрень, так ещё и пожизненную ненависть ко всему неживому и живому. Кроме растений. О, стоп, последнее состояние Памелы именно на этом и базируется. Массируя виски и закрывая глаза, женщина приходит к единственно верному выводу:
- Горите в Аду. Все. — много хорошего в ней? Что же, теперь нет. Мысленно навскидку Пэм поняла, что в ближайшее время вообще не сможет испытывать даже нечто близкое к положительным эмоциям, не говоря о положительности в общем. Другое дело, что ей придется и эту кашу расхлебывать. Снова всё ей. На секунду Пэм почувствовала, что близка к чему-то, похожему на истерику. Не ту истерику, что с соплями, бессвязными воплями и всему, что обычно идёт дальше по списку, включая, скажем, звонки подругам и поедание сотен ведерок с мороженым (лучшие клише женской человеческойистерики, которая всё равно бы Пэм так или иначе не касалась), заканчиваясь отлеживанием на диване, завернутой в несколько слоев одеяла на подобии гусеницы. Памелу чуть не настиг тот её оттенок, который подразумевает собой абсолютное разрушение всего, что попадается на глаза и под руку - в пыль.  Но снова нельзя. Снова рано. Снова... Бесит.
Памела чувствовала себя обманутой, а оттого и разочарованной. И всё ещё злой настолько, что в сумме все черти в преисподней, на земле и всех других неожиданных местах своего обитания ни за что бы не смогли с ней сравнится. Но в итоге все всё рано сводится к тому, что нельзя. Рано. Другое же дело, что это поучительно. Только вот хватит с неё. Если дело и пойдёт дальше, даже если этот мелкий наврал с три короба, то это её не касается. Пусть решают свои проблемы сами. И... Желательно подальше от Готэма, хотя вряд ли теперь это становится возможным.
Запуская руку в волосы, Айви понимает, что лучше бы взяла больничный на сегодня. Но нет, никаких дурных предчувствий не было, никаких знаков судьбы, всё шло как обычно, позволив обмануться. Со стороны судьбы это было слишком жёсткой шуткой, Пэм бы не удивилась, если бы всё было именно так. Шутка. Похоже на неё. Но всё же нет.

+1


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » In bloom [Pamela Isley & guest star]