Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

ИТОГИ

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Сюжетные эпизоды » deus sive natura [Pamela, Kara, Gabriel]


deus sive natura [Pamela, Kara, Gabriel]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s8.uploads.ru/t/GXoPc.jpg
[от лат. бог или природа]
Дата\время: 2017 год, 22 февраля
Место действий: Ботанический Сад в Новом Готэме
Участники: Gabriel Fеrét, Kara Danvers, Pamela Isley
Краткое описание:
сей мир, столь многогранен и велик, что простыми изречениями светил человеческого гения удаётся описать лишь малую толику. Человек устремляет свой взор к небесам, паря сквозь звёзды, между тем, когда неразгаданных тайн на Земле не перечесть. Насколько скудна людская суть, насколько жестока по отношению к жизни, в крови этого существа течёт не кровь, а жажда к разрушениям… увы, я был рождён человеком, это проклятье, которое суждено нести по праведной дороге, дабы указать путь страждущим помощи.
мои родители были замечательными людьми. Их доброта, забота и опека бесценна. Они научили меня ценить жизнь с раннего детства, указав дорогу к истине. Да, эти слова слишком величавы, и кто-то сочтёт меня высокомерным, пусть будет так. Тот, кто желает увидеть правду моих речей, увидит, тот, кто сердцем и душой чувствует боль, взирая на тяжкий гнёт человечества скупостью разума, недальновидности, тот, кто не побоится пойти против жестокости, узнает. Правда здесь, у самого носа, когда люди разрушают истинное богатство, не замечая, как источник счастья тихо плещет у самых ног. Это не фантазия, не плод разыгравшегося воображения, а самая что ни есть реальность. Мои родители почитали Бога, именно потому выбрали мне имя несущее силу характера. «Божий воин», так называл меня отец, рассказывая перед сном о земле обетованной, где человек обитает с природой в чуткой гармонии, да, это всего лишь сказки с ванильными реками и сахарными берегами, но, тогда я был убеждён, что сей дивный край существует. На совершеннолетие, я потерял близких мне людей. Однажды, они не вернулись из путешествия на дикие земли. Всю свою жизнь, мои родители спасали чужие жизни и в конечном итоге не были способны помочь себе. Они были не просто путешественниками, они были исследователями дикой природы, людьми, которые пытались найти лекарство от всех болезней. Эта навязчивая идея вела их в самые отдалённые углы планеты, пока в один день, их частный самолёт, пролетая над океаном, не попал в шторм. Так, в восемнадцать я стал наследником империи Фере. 
- господин Фере, это правда, что Вы принимали участие в протесте Защитников Природы?
- господин Фере, как Вы прокомментируете скандал Фере Фармацевтикс с Юни-Мед? 
- господин Фере, в широких кругах общественности ходят не самые добрые слухи, касающиеся Вашей «деятельности»…

завистники, шарлатаны, анархисты не способные узреть в корень истины. Как трудно сдерживать эту правду внутри, быть толерантным, чтобы не проглотить яд, сочащийся из уст акул пера и не ответить. Такова человеческая природа, быть несовершенным, быть слепым. Но, жизнь не стоит на месте, и время учит быть сильным. Я продолжу начатое, и как дань уважения родителям, воздвигну новую империю на фундаменте их наследия.
Готэм всегда привлекал своим величием, своей роскошью, своей таинственностью и колким мраком. Именно сюда, спустя несколько лет затишья, раздумий, я отправляюсь в самую мглу, чтобы найти сокрытый свет. Весьма любопытные слухи привели меня в Готэм. Три года назад, здесь, буквально посреди пышущего чернью города, люди становятся свидетелями истинного чуда. Ломая бетонные оковы, сердце матери природы вздохнёт, чтобы дать жизнь древнему растению. Кто-то скажет, что чуда не бывает, тогда, как можно назвать это? Но, всё не так просто, здесь был кто-то еще. Женщина. Ходят слухи что она погибла той роковой ночью, что именно она стала причиной пробуждения вековечного древа… Слухи слухами, но, я должен был проверить эту легенду. Если желаешь привлечь внимание, делай это со стилем, с роскошью, открыто. Я привёз в Готэм несколько редких цветов, которым так чуден местный климат. Поделиться интересами со здешними защитниками природы, быть любезным, и наблюдать. Готэм станет первым городом в моих поисках…
среди всей суеты моих гостей, она слишком выбивалась. Молчаливо обхаживая каждый цветок, практически незаметно, едва касаясь лепестков, слишком яркая для этого города. Это таинственное притяжение не даёт мне покоя…
- Миддлемист, одно из чудеснейших творений Матери Природы. Bonjour chérie, могу ли я быть полезным?


[NIC]Gabriel Fеrét[/NIC]
[AVA]http://sd.uploads.ru/t/QFe1x.jpg[/AVA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/t/b6eP1.png[/SGN]

+3

2

[AVA]https://78.media.tumblr.com/b25ee501192026c71f91568d1213635d/tumblr_nwg8wznKYH1uieh50o1_r1_250.jpg[/AVA]
Говоря отвлеченно,
Ты совсем не мой герой,
До тебя мне дела, в общем-то, нет;
Чем живешь, и о чем мне
Разговаривать с тобой,
Для меня - нелюбопытный секрет.
Просто мы сегодня
Оказались похожи,
Вопреки любым гороскопам Земли;
На одну пошиты, прости господи, рожу,
По одним следам для чего-то пошли.

Появляясь в разгар праздника жизни, Памела несла с собой смерть. Не более, чем цикл жизни и смерти, сохранение баланса в природе, хотя бы попытка приблизиться к нему, хоть чуточку.
Разве вина Памелы, что толстосумы, в чьих пальцах мир податливо меняется, вылепливается заново и заново, словно пластилин, так любят ярмарки тщеславия, становясь идеальной мишенью, в которую рука так и тянется попасть? Это одно из тех искушений, которым невозможно противостоять и которые так удачно совпадают с её целями. Другое дело, что иногда было так тяжело удержаться, чтобы кроме нужного не прихватить в ад и иных, таких же слепых из-за своего всесилия, но совершенно не умеющих пользоваться своей  властью, рано или поздно совершающих фатальные ошибки.
Но Ядовитый Плющ не убийца, как и всё живое, она лишь нападала в ответ на опасность, просто делала это по-женски изощренно и мстительно.
Может, поэтому на праздниках жизни она и была столь нежеланным гостем. Но.. Лишь ровно до того момента, пока не становилась самой вожделенной гостьей. Доброе слово и кошке приятно, как и заставляет раскрыться, расположить к себе простая человеческая вежливость, взгляд, таящий в себе все тёмную притягательность, идущий в контраст с практически открыто притворной скромной улыбкой, в которой чувствовалась вся властность и уверенность её обладательницы.
В детстве мать всегда говорила Памеле, стараясь вырастить из неё достойного человека, что стоит говорить «пожалуйста» — и люди с радостью пойдут тебе навстречу. Родители Айсли во многом ошибались, за что, к счастью, уже давно поплатились, но волшебное слово все ещё работает.
Даже если бы весь мир решил неожиданно ополчиться на Айви ещё сильнее, чем обычно, она ни за что бы не пропустила эту выставку. Другое дело, что её могли привести сюда совершенно разные цели, которые могли вытекать совершенно разные действия разной степени криминала, а в том, что криминал будет... Памеле не приходилось сомневаться, к сожалению, потому что иногда единственный правильный путь — самый неправильный. Как бы люди это не отрицали, как бы люди не возмущались, но из воздуха  бы не взялось «цель оправдывает средства» и не получило бы широкого распространения «игра стоит свеч».
В основном, мысли Ядовитого Плюща крутились где-то вокруг кражи. Скорее всего, для этого ей придется проложить кровавую дорожку, ведь она не Селина, которая является общепризнанным мастером воровства самого разного вида, начиная от громких, о которых будут говорить месяцами, заканчивая тех, о которых никто и никогда не узнает. В Готэмскую полицию её  дело попадёт скорее с классификацией «Вооруженное нападение», но... Если бы Памеле было хоть какое-то до дело до этого.
В первую очередь её сердце трепетало от радостного волнения из-за встречи с растениями. Перед тем, как сделать хоть что-то, ей хотелось просто воссоединиться с природой, той её частью, которой Готэм при всем своем желании, которого у него и не наблюдается — более того, постоянно ведь найдётся тот, кто захочет уничтожить сохраненное.
Лицо Памелы было удивительно безмятежно-спокойным, глядя на мягкие черты на память смутно приходит образ матери, только что убаюкавшей своё любимое дитя и счастливой уже одним этим фактом: способностью подарить чаду спокойный сон. Пока что в ней не было злого умысла, лишь намеренья, которые могут в ровной степени как и претвориться в жизнь, так и растаять в паре, исходящим от её утреннего кофе. Памела обходила растения и, словно бы придирчивый, но заботливый родитель, желающего исключительно самого лучшего, осматривала их, слушала и к собственному удовольствию в её душе ещё не пробуждалось негодование, презрение или ненависть. Растения были перевезены с большой заботой, а не просто помещены в контейнеры и брошены как багаж на милость собственной судьбы. Айви склонялась к тому, чтобы оставить всё так, как есть, не вмешиваясь. Если кто-то способен обеспечить достойный уход, то Плющ не настолько собственница, чтобы действовать только, чтобы удовлетворить свое желание обладания.
Любая идиллия не может длиться долго. Баланс, так ведь? Искренность её безмятежности постепенно твердеет в маску, превращаясь в актерскую игру. С людьми нельзя иначе.
— Каждое творение природы идеально, — внимательно и при этом строго, посмотрев на вынужденного собеседника, холодно произнесла Памела, — Не стоит превозносить одно, за счет другого.
Единственным несовершенным творением был человек. Якобы венец эволюции, взбунтовавшийся против Матери-Природы ребенок, решивший поставить себя выше всех и вся. Но конечно же Айви не скажет об этом вслух, пока что она не чувствовала себя настолько сумасшедшей, чтобы в открытую признавать, что она Ядовитый Плющ. К тому же иногда в её собственный образ мысли врезались исключения, яркие и неприметные, разные, но при этом, иногда сеющие в ней сомнения.
— Я так не думаю, — мягко и дипломатично отказывает Памела, в её распоряжении был целый арсенал подобных фраз, не в первый раз отшивать и, что досадно, не в последний, — Уверена, что вы сможете найти более приятную компанию среди той выстроившейся очереди людей, жаждущей с вами поговорить

Отредактировано Pamela Isley (2018-03-02 19:29:05)

+2

3

кто я такой, чтобы судить о сути совершенства? Разве что ценитель, который, как и тысячи смертных душ в округе наделены таким проклятьем, как язык. Неспособность удержать в груди эмоции, желание поделиться этим необыкновенным ощущением с другими, это нечто вроде наркотического опьянения, когда рассудок глотает неведомое, в итоге теряя контроль. Но, разве кто-нибудь из живущих, пытался вычеркнуть эту сумбурную эйфорию, оттолкнуть прочь, чтобы вновь вернуться к обыденной серости? Нет же. Как и многие другие, я задыхаюсь сим чувством, наслаждаюсь каждым глотком контраста, и говорю то, что вижу. Вижу то, что и говорю. Возможно, я слишком охаял человеческую природу, не замечая в общей картине отдельных деталей. Увы, таков грех имеется. На то я человек, чтобы ошибившись, ошибаться снова и снова. В этот раз, постараюсь быть более внимательным.
- я же говорю, одно из. – приветливо улыбаясь, осторожно обхожу гостью, оказываясь рядом настолько, чтобы чётко запомнить аккуратные черты её лица: К сожалению, подобное общество напрягает меня, je m'excuse, если приходится обидеть. Ваш город нужен был только для… ка это называется… отдыха. Принцессам нравится здешний климат. – это слова как-то невольно соскользнули с моих губ, тая в шепот, и осторожно касаясь угловатых листков цветка, мой взгляд с упованием падает ко совершенству чарующего дитя природы. Чаще, мне не удаётся контролировать себя, если вопрос коснулся красоты, истинной, не придуманной, от которой сердце сжимается. Простому человеческому существу не понять, нет, даже любая попытка будет бесполезной. Кто-то постарается тут же оправдать себя, скорым хватом обвешиваясь тонной различных ярлыков, самым ярким из которых громогласно гласит – ценитель. Скромность людской натуры крайне хрупка, и чтобы её сохранить, нужно еще постараться. В чём я убеждён наверняка, человеческий гений не приемлет правды, всячески отвергая её существование, ведь все знания, всё непостижимое, что удавалось извлекать из вязких вод неизвестности, достигалось отнюдь не благими путями. Наверняка, часто слышали фразу «любой ценой». Вот он ответ, как доказательство истинного облика.
- чтобы отвезти их в безопасное место, необходимо проделать долгий и столь утомительный путь. Не хотелось бы погружать этих красавиц в сон, когда они могут полноценно странствовать. О, можете считать меня сумасшедшим, но мне порой кажется, что я чувствую их. Это как незримая связь. Трудно объяснить. И даже сейчас, такое ощущение, будто они… тянутся к вам. – простая болтовня из уст приезжего, что может быть менее достойно общего внимания роскошной барышни? Умение быть учтивым в кругах светского общества не так просто даётся, но, положение обязывает. Конечно, существует отдельная каста тех, кому не выгодна моя сдержанность, а способность тонко уйти от провокации, вовсе ставит на уши гиен с блокнотами. Я не скажу, что являюсь знатоком человеческой сущности, подобно заядлому обывателю чертогов знаний и психологии бытия, просто, восприятие окружающих вещей это как дар. Правда, не всякий способен выявить сию индивидуальность. Для меня не было иного пути, здесь выбор слишком прост: либо превратиться в объект регулярного всплеска агрессии, выставляя дурную сторону в свет, либо, аккуратно сдерживать нападки, оставаясь за стеной общего негодования. Эта девушка явно не журналист, слишком отрешённый взгляд, чаще проваливающийся необыкновенно притягивающей бездной в еще более глубокую бездну, как можно дальше и скорее от мирской рутины. Мне остаётся лишь тешить себя размытыми сравнениями, и душить себя каждый раз, когда наружу у самой ухмылки кружат неумелые комплименты.
- век гусаров неудачников окончательно истребляет манеры. Позвольте представиться, Габриель Ферé, простой смертный, увлечённый истинной красотой жизни. – как же противно это слово, одним лишь своим упоминанием обжигая сознание выходит наружу, оставляя горький осадок на кончике языка. В тот самый момент, когда моё имя аккурат ускользает в дальнюю часть оранжереи, среди суетливого общества я вижу те самые взгляды, ради которых родители учили улыбаться. Равносильно, что и прогуляться рядом с открытой клеткой дремлющих волков, размахивая налево и направо добротным куском мяса.
- не исчезайте далеко, быть может я смогу заинтересовать Вас. – лукаво ухмыляясь, мне приходится оставить эту таинственную даму с огненными локонами. Подобное общество слишком уж притупляет бдительность, а личный интерес, подогреваясь жаждой милой беседы, растёт с каждым мгновением. За то, что покидаешь такое общество, стоит карать смертной казнью. Вскользь цепляя следом за собой молодую особу лет двадцати пяти, я очень осторожно миную других гостей этого скромного вечера.
- mon dieu, подобная настойчивость может вызвать крайне негативные отзывы о деятельности вашей газеты. Неужели мои слова для Вас пустой звук?
- но, мистер Ферé.
- дорогуша, в данный момент Вы делаете дурную рекламу не только себе, а я, как гость вашего чудесного города, могу принять подобное поведение за чистой воды неуважение. – лучшая защита, вне сомнения остаётся тактичным нападением, чтобы противник не успел понять, откуда берёт начало корень зла. Мои речи льются тихой песней, аккуратно, без малейшего намёка на агрессивный напор, и вот, уже мгновение, на щеках миловидной мышки проступает румянец стыда. Браво, Ферé, на этот раз, право победителя остаётся за мной.
- простите, я никогда не подумала бы, но поймите меня…
- я понимаю, ma chérie и как человек знающий, насколько может быть жестока голубая кровь, пытаюсь уберечь Вас от сего влияния. Давайте так, через два дня я посещу конференц-зал в мэрии, и там, отвечу на все Ваши вопросы, даю слово джентльмена. А теперь, если мы решили этот досадный вопрос, позвольте мне откланяться. Не хочу чтобы гости волновались. – остаточно распрощавшись с юной шпионкой, как ни в чём не бывало я возвращаюсь в оранжерею, приветливо одаривая взглядом ново пришедших. Откровенно говоря, я уже не ожидал увидеть ту таинственную незнакомку, про себя подшучивая, что вернусь и найду лишь хрустальную туфельку на месте, где она ласково лелеяла взором цветы. К огромному удовольствию, девушка не покинула сей вялый приём.
- позвольте поинтересоваться, что привело Вас сюда? Мне казалось, скопления людей с узким спектром интересов навряд-ли могут заинтересовать. М, к слову не расслышал Вашего имени. – улыбнувшись я подошёл ближе, чтобы в достатке уловить каждое осторожное движение этой особы, и подобно восторженному художнику, оценить ту скользящую грацию, коей одарен девичий стан.       

[NIC]Gabriel Fеrét[/NIC]
[AVA]http://sd.uploads.ru/t/QFe1x.jpg[/AVA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/t/b6eP1.png[/SGN]

+2

4

Когда-то Памеле хватало доброго слова, чтобы поверить в искренность. Когда-то она думала о людях хуже, но одновременно и лучше. Она уже умела врать, но не всегда умела распознать ложь. Любовь к растениям слепила ей глаза, одиночество и непонимание страшили и гложили, ей хотелось цепляться за лживые признания. Не в любви к самой себе, нет... В любви к природе, она отчаянно нуждалась в тех, кто мог бы разделить её страсть. Возможно, была даже и рада сама обмануться. Многое из того, что было сказано ей из страха, в попытках угодить, было принято за чистую монету. Это была заря её жизни, заря Ядовитого Плюща. Она была молода, неопытна, не искушена и полна эмоций, словно подросток в расцвет пубертатного периода. Если она злилась, то её гнев ничто не в силах было укротить. Если она проявляла милость, то шла до конца. Не было никаких полутонов, всё было просто.
Но... Время расставляет всё по своим местам. Одиночество и непонимание оказываются щитом от общей тупой ограниченной людской массы, её уникальностью. Теперь Памела перестала быть столь категоричной, но взамен стала гораздо более подозрительной. Теперь если она злится, то может улыбаться. Улыбаться, выжидая момента, чтобы всадить в спину клинок поглубже, повернуть по часовой стрелке несколько раза и изящно столкнуть в Ад. Теперь, если она проявляла доброту, то могла и отдернуть свою протянутую руку помощи, стоило ей почуять отсутствие выгоды или бесполезность. Теперь только избранные могли читать Айви как открытую книгу, все, даже малейший колебания её настроения. И.. что удивительно, они не разделяли её любви к растениям, не разделяли её великой цели и образа мыслей. Открыто. Не за спиной. Они были совсем другими, но, наверное, именно тогда Айсли и поняла, что... Это не слишком-то и важно. В вопросах безумных отношений, по крайней мере. Памеле было весело с сумасбродной Харли и хитрой Кошкой, этого было достаточно, усложнять всё ещё больше, чем есть, не хотелось.
Остальным же приходилось считаться с желаниями Плюща -  у них просто не было выбора. Памела позволяла узнавать о себе столько, сколько считала нужным. Памела позволяла думать, что то, что люди о ней знают - правда. Сегодня она была холодной недотрогой, довольно поверхностный образ, но позволяющий оградится от людей, которые её совершенно не интересовали на этом мероприятии. На Земле её интересовало слишком малое количество людей, и в Ботаническом саду их точно не было. Но... Возможно, что Памела просчиталась в нужном образе. Как она могла забыть о том типе мужчин, которых трудности только привлекают?
Айсли даже не пыталась подавить разочарованный вздох. Увы и ах, женщина жаждала общества растений, но не людей. И всё же находясь в приличном обществе, ей нужно было вести себя прилично. Если не можешь нападать, то адаптируйся, маскируйся так, чтобы не напали на тебя. Хотя бы изображай из себя собеседника. Слушай. Отвечай, постепенно отдаляясь. Айви слышала уже подобные слова. И как Плющ, и как Памела. Одни хотели спастись, другие хотели «склеить» симпатичную сотрудницу. Они наскучили, порядком наскучили. Единственное, чем этот человек отличался от других — играл получше. По крайней мере, не знай Айсли, что у каждого есть двойное дно, то почти бы поверила в эту воодушевленность.
— Вам кажется, - качнув головой, произносит Памела, - Растения тянутся только к благоприятным для них условиям. Всё остальное — романтизация, от которой нет никакого проку, так вам скажет любой человек науки.
Мужчины ненавидят быть неправыми, это унижает их самолюбие. Мужчины любят, когда женщины, более слабые по их мнению существа, признают авторитет и власть самцов. Пэм искренне надеялась на то, что именно так и произойдёт. Поэтому и говорила слова, идущие в абсолютный разрез с её собственной точкой зрения, но так и должно быть, меньше подозрений. Памела Айсли - имеет докторскую степень, она ботаник, она человек науки. Не дитя Матери-Природы, исполняющее её волю. Поэтому... Всё верно.
Памела выслушивает представление своего собеседника и на мгновение выражение безразличной вежливости спадает с лица, уступая место пониманию. Она слышала имя краем уха. Видела в газетах краем глаза. С его щедрой руки и проходит сея выставка. Но едва ли для Айви всё это значит, поэтому она лишь кивает, не спеша говорить что-то в ответ, тем самым делая одолжение для продолжения разговора. Молчание вполне вписывалось в вежливость и рамки этикета. Молчание можно было расценивать совершенно по-разному. Например, что Памела искренне поражена и восхищена, пытается подобрать нужные слова. Всё зависит от воображения и чувства собственной важности.
— Посмотрим, - какое счастье, что медийные личности такие... медийные. Пэм знает об этом не понаслышке. В своё время ей удалось некоторое время заставить пребывать под своим изящным каблучком Брюса Уэйна. Не обошлось без помощи Харли, но... Это другое дело. Хорошее время было. Чаще всего подобные претенциозные обещания оставались не более, чем обещаниями, за вечер подобные личности находили себе других женщин, с гораздо большим желанием быть найденным, и уезжали в вечернюю мглу. Памела не стоила того, чтобы тратить на неё много усилий для завоевания. По крайней мере, пока ей это не было и нужно. Сейчас... Никакой необходимости. Айви продолжила своё дело.
Глупые людишки. Глупые-глупые. Никому из них не под силу понять всей ценности, как бы они не старались. Вам ведь хорошо здесь, да? Это просто чудесна, я счастлива, дорогие мои. Как бы хотелось, чтобы не только вы... Ничего, рано или поздно этот день настанет. Скорее даже поздно, надежда на рано исчезла уже давно, но главное уметь ждать.
Серьёзно?
Памела закатила глаза, сделала глубокий вдох, выдох и обернулась.
— Я работала здесь, прощупывала почву для возвращения. От, как надеюсь, будущих коллег узнала об этом мероприятии. Как уважающий себя ботаник, я не могла не попасть, - Памела не надеялась сегодня на разговоры, но хорошая сказка у неё всегда найдётся, которую она готова ловко вытащить, словно фокусник вытаскивает платки из рукава. Именно поэтому в сказанное Айсли можно было поверить. Никакого волнения или беспокойство, в её тоне проскальзывает что-то менторское, снисходительное, но всё такое же отстраненное, Ядовитый Плющ привыкла держать дистанцию.
— Памела Айсли. Едва ли моё имя даст вам хоть что-то, если вы только не знакомы с моей монографией, посвященной вымершим растениям Австралии, - ложь. Не писала она монографию по этой теме. Она писала диссертации, докторские, трактаты, они были посвящены растениям Африки, Европы, Америки, но не Австралии. К сожалению, пока что у неё не было возможности дотошно изучить именно те регионы. Но... ей было интересно поглядеть, будет ли соглашаться, столь "образованный" джентельмен, пытаясь угодить. Раз уж ей навязывают своё общество, то Пэм имеет право на то, чтобы немного поиграть.

[AVA]https://78.media.tumblr.com/b25ee501192026c71f91568d1213635d/tumblr_nwg8wznKYH1uieh50o1_r1_250.jpg[/AVA]

+3

5

это стоит слышать, видеть, буквально ощущать мельчайшими фибрами в подкорке, чтобы вкусить пряного яда разбавленной серостью ограниченного взглядами общества, чтобы прикоснуться к неведомой материи, подобно утончённому покупателю выбирающему шёлк. В спорах всегда проявляются слабые стороны человека разумного, а в тесной беседе, его сила и способность выдержать удар со стороны. К собственному удовольствию, сегодня мне удалось миновать нежелательных гостей и за невообразимо краткие сроки избавиться от крайне сложного внимания, и забавный парадокс игры вселенной с реальностью. Теперь я, примерил на себя маску той самой назойливой мухи, от которой так пытаются скрыться. Отец всегда учил меня, сдерживать любопытство. Постоянно приговаривая, что слабость сильных, как ничто другое, есть венец рациона для каннибалов жёлтой прессы. Эта маленькая истина о которой обязан знать каждый представитель знати, в чьих жилах течёт голубая кровь. Правда в том, что власть отравляет разум, развращает, превращая в грязное животное. Быть может эта игра в королей и пчёл имеет статус вечности, но, в глубине души, мерзким осадком правда рисует роскошные гравюры. Все прекрасно понимают, что отличие чёрного от белого очевидное, тогда почему сей урок жизни преподносит непонятные результаты в решении казалось бы, простых задач? Усложнять простое – как священное кредо человечества. Отнюдь, я не исключение, меня всегда привлекали подобные игры принципов, кричащая система, извечно трактующая регулярно изменяющиеся правила, и миллиарды голодных разумов, слепо тонущих в пучине подобных смен.
- Очень приятно, мадемуазель Айсли. – я тяну к моменту истины, когда званое общество немного разобьётся в рядах, и у меня появится возможность более откровенно пообщаться с этой роковой женщиной. Всё внутри просто бурлит и выворачивается наизнанку, чувство клокочущего пламенем восторга выжигает самоконтроль, и вот еще мгновение, жалкая человеческая сущность выдаст меня. Собрав волю в кулак, хватает пару глубоких вдохов, чтобы укротить мерку удовольствия. Лишь нелепая улыбка, проступая острыми уголками, одёрнутыми вверх, остаётся глупым украшением небритого лица. Пытаясь ретироваться, чтобы достойно выдержать паузу, в мгновение отвлекаюсь на мимо проходящую помощницу, слегка приобняв за талию и шепнув на ухо несколько слов. София чудесная девушка. Я познакомился с ней в Париже, прямо на одной из демонстраций. Юная особа ввязалась в драку сразу с тремя представителями правопорядка, да да. Это хрупкое создание с осиной талией, как стало мне известно позже, имела те же взгляды на жизнь, и в буквальном смысле жила по законам, написанным светлейшими умами человечества. Чего не скажешь о блюстителях закона, пытавшихся арестовать девушку, выступившую в протест мужчине, бросившему сигарету на цветочную площадку. После того, как я вмешался и скорым образом разрешил конфликт, София, буквально вытащенная мной из последующих попыток порвать чей-то мундир, наизусть продиктовала права человека, сводки из конституции и как минимум дюжину посредств, ведущих к наказанию виновника. Увы, к разочарованию милого дарования, виновный, торжественно виляя хвостом, скрылся, а полиция пригрозила расправой за учинённую драку в общественном месте. Сейчас, София мой личный секретарь, уверенно выполняющий обязанности организатора мероприятий.
- Il est temps de dire au revoir aux invités. – зеленоглазая шатенка с аккуратно выделенными скулами и острыми прямыми волосами достающими до подбородка, улыбнулась поправляя очки, после чего осторожно вальсируя по залу среди гостей, принялась выполнять поручение, элегантно спроваживая посетителей. Ни один из присутствующих не стоит и грамма моего личного времени, едва мне стоило узнать имя этой таинственной незнакомки. Когда последний мужчина покинет зал, оранжерея приютит в своих роскошах лишь нас двоих. Конечно, я не ожидал подобного, и уж не рассчитывал на благосклонность судьбы, а встреча со спасительницей… как предел мечтаний. Как не сдаться в плен искушению? Никак, и когда двери для нежелательных глаз заперты, я наконец имею полную свободу действий. Делая шаг вперёд, к теплице с эдельвейсами.
- У меня на родине их нарекли альпийскими звёздами. Как банально, на земле где каждое второе слово пронизано любовью и нежностью, это чудо назвали в честь мёртвых обломков космических прерий. Наверное, мне не надо рассказывать, что эти милые творения Матери Природы немногочисленны. Двадцать соцветий во всём мире. Пятнадцать мне удалось найти, и уберечь от охоты желающих преподнести своим дамам особенный подарок… Но, пока я ищу, другие дети страдают. Гибнут по вине человека разумного. – плавно оборачиваясь к девушке, я улыбаюсь, глядя как эмоции аккурат проступают на её лице небрежными очертаниями. Подозрение, ну конечно же. Пора сорвать занавес и раскланяться перед тысячной публикой, являя страждущим финальный акт.
- Мадемуазель Айсли, посетить Готэм с целью отдыха было далеко не первоначальной миссией. – снова выдержав паузу, я подхожу ближе, удерживая ладони за спиной:
- После того как родители погибли, мне пришлось стать наследником империи безумцев и алчущих золота безумцев. Долг, мадемуазель, не более. Да, каждый день выслушивать вой демонов не самое желанное занятие, но у любой монеты есть оборотная сторона, на которую чаще не обращают внимание. Люди, подарившие мне жизнь, никогда и не перед чем не останавливались, они мечтали уберечь цветущий рай, но… хах, всегда есть но. Жизнь – великий дар, и мой отец отождествлял его с понятием божественного вмешательства. О мёртвых либо хорошо, либо ничего. Жан Батист Фере был великим человеком. Великим. – недальновидным, замкнутым, поклонявшимся лже-богу, отравившему собственное сознание ложью.
- Мадемуазель Айсли. Среди этих людей вы не нашли бы места, даже если очень сильно того захотели. Это иной мир, и если смотреть правде в глаза, не он вас выбирает, а вы его. Два года назад, из фундамента самого мерзкого, прогнившего насквозь города на планете, пробились ростки древнего обитателя недр земли, местные легенды несут в своих строках различный смысл, но, что известно мне, это древо было на грани гибели… – я не перестаю лукаво улыбаться, глядя как во взгляде моей роскошной собеседницы украдкой скользит недобрый отблеск, а оранжерея, словно тревожно вздыхает, даже воздух переполнен беспокойством:
- Судьба порой переменчива. Сегодня, она как никогда благосклонна. Лилиан, я здесь ради вас.

[NIC]Gabriel Fеrét[/NIC]
[AVA]http://sd.uploads.ru/t/QFe1x.jpg[/AVA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/t/b6eP1.png[/SGN]

+4

6

То, что постепенно Памела начинала понимать ей совершенно не нравилось. Ошибки... Как часто они совершаются и как летальны они бывают. Особенно в Готэме. И, кажется, Айви только что совершила одну из них. Как же глупо с её стороны было полагать, что в этот город, которому нет дела не просто до живых растений, но и до живых людей, внезапно просто так, ни с того ни с чего, для развлечения, которое никому не интересно, привезут выставку редчайших даров природы. В город, в котором прочно обосновалась персона, кричащая о своей любви к растениям и природе, слухи о смерти которой становятся все более неправдоподобными. Стоило ожидать, действительно стоило. Первая мысль — нападать. Естественная реакция на раздражитель, который является враждебным или считается таковым. К счастью, Айви начинает, точнее продолжает себя  постепенно ограничивать в такой роскоши, как необдуманных решения,  последствия которых могут сильно искалечить будущее. Поэтому Памела терпеливо ждала второй мысли, третьей. Ждала чего-то, что могло стать наименее пагубным выходом  из сложившейся стрессовой ситуации. Наименее пагубным для неё, потому что для спасения своей шкуры Айсли, как и любое существо в здравом уме, готова пожертвовать другими. Разве только что в отличие  от других уже не чувствует угрызений совести — её руки не просто по локоть в крови, в этой крови она по горло... Если бы поднялась на высоту метров двух. Но пока что стоит остановится с кровожадным мыслями, они только навлекут беду. Все же это публичное мероприятие,  слишком много факторов, которые ей только помешают, да и вдруг дети будут в результате как-либо задеты или более того — загублены? Памела не способна к подробному даже на физическом уровне. Хорошая западня, пожалуй.
Плющ могла представить картину того, как разрушает всё и скрывается. Так было тысячи раз. Но разрешения не нравились Айви. Перестали нравится, когда она и поняла, что и её аукаются. Пусть Айви и сторонница природы, но и у нее есть любимые улочки в городе, по которым хочется пройтись, просто любуясь, но из-за разрушений, в том числе и по её вине, они теряют всяческую живописность. Если бы где-то она направляла эмоции чуть более правильно, то этого может и возможно было избежать. Айви ни в чем себя не винит, но... Ей искренне нравился Ботанический сад, в Готэме так мало мест, посвящённых природе, ежели Айсли решительно вступит в бой, то вряд ли кто-нибудь займется реконструкцией, хотя бы по одной простой причине: денег нет.
Отвергая всяческие мысли о применении силы, Памела ищет более сложные, но, как хочется думать, стоящие того пути. Феромоны. Самое простое по сути, но требующее грамотной мысли. Что же ей нужно. Меньше гласности. Желательно  — сведение к абсолютному минимуму.  Плющ и так слишком многое на себя стала брать, которое может неожиданно-ожидаемо привести к фиаско.
Давай, Айви, делай хорошую мину при плохой игре. В конце концов сражаться за себя можно было самыми разными способами, в том числе посредством актёрских манипуляций. Женщину совершенно не волновали, точнее наоборот даже, волновали, даже очень сильно, намерения этого человека, но в русле вопроса своего выживания. К сожалению, образ недотроги переставал быть столь актуальным и необходимым, как этого хочется, но сохранять спокойствие стоило. Разве только теперь оно стало ледяным, статичным, замерев, не отодвигаясь ни на шаг от данной установки, в отличии от лениво-небрежного спокойствия хищника, знающего, что ему подвластно и проявляющего более яркий спектр эмоций. Лишь во взгляде скользило колкое подозрение. Айви ждала. Ей нужно было знать, что делать, а учитывая редеющую до полного исчезновения толпу, все становилось очевидным. Настолько, что начинаешь сомневаться: бесплатным сыром потчуют только в мышеловке.
— Такова человеческая натура, — сухо произносит Памела. К чему тянуть? Ещё одна черта, характеризующая людей. Перед тем, как достигнуть своей цели, они будут юлить. Интрига - это хорошо. Фильмы Хичкока, мастера саспенса, тому подтверждение, Айсли умела признавать, что и среди людей и более того — мужчин встречались выдающиеся особи. Но... Это фильмы. Жизнь же не существует в тех же условиях, что и кинематограф. Жизнь гораздо быстрее и требует взамен таких же быстрых решений.  Даже Памела спустя какое-то время перестала уделять время клише в виде "злодейских речей", максимум произнося отдельные фразы во время сражения с Бэтменом. Хотя время показало, что и это зря сделано было. Но не более, чем разговоры о покойных родителях. Наверное, журналисты хотя бы за половину данных реплик бы глотки друг другу пораздирали. Но Айви даже близко не журналист, поэтому не желает видеть ничего, кроме как оттягивания времени. Хах, может быть Ботанический сад именно в эту минуту и окружает бравая компания из полицейских.
Что же... Время вскрывать карты. Пожалуй, Айви оценила бы это как фулл хаус. Только вот у неё на руках все ещё роял флеш, ведь никто ничего не в состоянии доказать, пока сама Айсли не покажет, что это правда, пока растения не подчинятся её воле.
— А вдруг судьба сыграла лишь злую шутку? — тихо произнесла Айви, удерживая опасность, которую способна причинить, на расстоянии вытянутой пути, —  Случайно совпадение а той, что вы ищите, давно нет в живых?
Удивительно, но Готэм и на подобное способен. Это... Было бы одним из возможных вариантов. Как и то, что Памела Айсли уже не та, что была до этого. Заложник. Резкая вспышка, озарение. О, теперь уже Ядовитый Плющ может тянуть время столько, сколько захочет. Хвала вам, человеколюбство и принципиальность Готэмской полиции, хвала!
— А даже если и есть, то.. Поверьте, никто никогда в жизни просто не побежит, радостно виляя хвостиком,
из-за парочки купленных цветочков,
— холодно улыбнулась Памела. Тактика самая лучшая ложь — это правда полностью себя оправдывала. Единственное что... Конечно, это не были просто цветочки, гораздо больше, но чтобы звучать максимально жёстко, можно было кое-где и утрировать.
[AVA]https://78.media.tumblr.com/b25ee501192026c71f91568d1213635d/tumblr_nwg8wznKYH1uieh50o1_r1_250.jpg[/AVA]

Отредактировано Pamela Isley (2018-03-22 17:19:50)

+3

7

- а кто сказал, что они куплены? – она пыталась играть, делал это виртуозно, искусно, подобно актрисе, выворачиваясь эмоциями наизнанку так, чтобы я видел самую холодную их сторону. И каждое её слово, осторожно соскользнувшее из уст, становится глотком самого неистового наркотика. Вся та опасность, что скрывается за миловидным образом заплутавшей случаем гостьи, лишь разжигает пламя любопытства. Воздух среди этих стен становится тяжёлым, приторно вязким как формалин, и слова выскальзывают прочь из опьянённого разума.
- видите ли, мадемуазель, сейчас я испытываю необъяснимое чувство эйфории, просто находясь рядом с вами. И то что я удивлён такой встрече, девственно чистая правда. Я знаю о той силе, что таится в ваших жилах, знаю, что в любой момент вы сможете обратить сей дивный рай в лимб для всякого смертного, но, прежде чем вы что-то скажете, послушайте о чём говорят цветы. – просто улыбаясь, я снимаю очки, осторожно протирая стёкла платком и наблюдаю, как еще одно роскошное творение матери природы мысленно пытается решить участь человека. Моя душа для неё ничто, и даже опавший лепесток лилии имеет куда больший вес, чем десятки таких как я, да, истинно так, и никак иначе. Это грандиозный риск и сущее самоубийство прийти в чужой дом, и принести в своих руках вещь, принадлежавшую хозяину. В моём случае, эта вещь – информация.

больно, эта боль прожигает изнутри, разъедает кожу, вот-вот и кости лопнут, крошась, будто битое стекло. Каждый вздох как предсмертный хрип даётся с трудом, кислорода не хватает, а жар гнёт тело неистовством, насыщая вихрем помноженных в разы ощущений. Что со мной? Ужас заставляет кричать навзрыд, выпаливая мольбы в пустоту, кричать в никуда, вопрошая неясности прекратить, но чувства обостряются, пронизывая каждый сантиметр плоти. Люди вокруг раздражают, их взгляды закрадываются под кожу острыми иглами, заставляя рассудок сжаться в беспомощный комок. А потом наступает тишина. Снова иглы, снова препараты, мгновение, сознание погружая в вакуум, люди в белых халатах стянут тугие ремни на запястьях. Силы тают в миг, ладони ослабевают, отпуская с кончиков фаланг густыми каплями стекающую боль.

любознательность была моей слабостью, тяга к учению нового, познанию, поиску запретного, но, я не всеяден, и вкусам присущи контрастные черты, акцентирующие особое внимание на элегантных гранях чего-то явно не присущего человеческой природе. Знания истины не там, где-то за горизонтами поднебесных просторов, они гораздо ближе. Классика изрядно истощала, и мало кто отдаст предпочтение трудам малоизвестных авторов. В то время, как ушлые ценители прославленных имён игнорировали золото у самого носа, я чутко относился к таким находкам. Кто ищет, тот всегда найдёт, вопрос лишь в том, каких ответов стоит ожидать страждущему истин разуму? Однажды, мне довелось узнать о существовании мрачного города, скрывавшего в своих безмолвных чертогах множество тайн. Да, это был Готэм. Спустя семь лет странствий по городам планеты, подобно книжному червю я окунался в сонм информации. Брошенные дома величественных мегаполисов могли рассказать мне о многом, подобных тайн не найти в библиотеках и архивах измученных банальностью сфер. В один чудесный день, на моём столе появилась невзрачного вида записная книга, найденная мной. Приходилось слышать о трагедии семейства Амадея Аркхэма, о загадочных обстоятельствах, о причастности мистицизма, и так было до тех самых пор, пока интерес не привёл меня на заброшенный людьми остров. Деньги поистине творят чудеса, в особенности, когда жадность и лицемерие творят безумный бал. Полиция позволила мне войти в стены разрушенной лечебницы, много лет назад построенной человеком, спасавшим жизни. Что я искал? На тот момент, меня интересовали диковинные слухи, ходившие забытыми сказами. Амадей Аркхэм единственным человеком, который нашёл способ излечить касание безумия.

шум в голове, тепло, и шум. Невнятное тепло. Пальцы липкие, сперва, очень сложно их поднять, чтобы рассмотреть алые разводы, а потом становится легко, когда шум сменяется чужими криками. Женщины, мужчины, всё как невнятный сгусток красок, яркие тона тают, превращаясь в серое пятно, но запах не меняется. В горле застрял терпкий смрад смерти. Будто обрывки склеенной наспех киноленты, белое, чёрное, сонм проносящихся перед глазами образов, пелена, голоса проглоченные безмолвием, снова крики. Открывая глаза, я вижу в руке предмет, холодный на ощупь, а по пальцам стекает тепло. Кровь? Не моя.

- Мадемуазель Айсли, вы когда-нибудь чувствовали себя чужой в этом мере? – спрашивая, я вовсе не желаю слышать ответа. Он и так известен.
- когда моих родителей не стало, как и любой любящий потомок, я испытал нервное потрясение. В один миг самых дорогих людей забрал суровый рок. Слышали когда-нибудь о заболевании, именуемом делирий? –

я бежал прочь, едва перебирая ноги, вскоре разум вернул ясность и я понял, что совершил нечто ужасное. «Убийца», вслед вопили женщины, скрываясь от меня в коридоре лечебницы. И мне было горько, жутко. Дьявольский ужас сковал тело, заставляя бежать прочь. Несколько часов я бежал босым через чащу, в место, и помнится, будто вчера было мило сердцу. Опустевший дом Фере теперь стоял мрачной фигурой, встречая меня безмолвным ликом. Измученными стопами, измазывая пол собственной кровью, я не останавливался. Рванув щеколду двери ведущей на лестницу под землю, я сбежал, падая, спотыкаясь и ощущая, как пряный аромат опьяняет, вытирая из сознания боль…

- мне было восемнадцать, когда делирий проявил себя. Ровно год я провёл в закрытых учреждениях, пока однажды единичный случай не изменил мою жизнь. – отступая прочь от дамы, я шагнул к ночным эдельвейсам, осторожно касаясь ладонью их тёмных лепестков:
- я терял контроль над собой, видел созданные рассудком иллюзии, а врачи не могли найти решения этой проблемы. В то самое время, множество второстепенных родственников сладостно потирали руки, ожидая, когда в один ясный день, кома не поглотит меня, но всё случилось иначе. Потеряв рассудок, я убил санитара и сбежал сам того не понимая. Ноги привели меня к фамильному поместью. Отец и мать всю жизнь собирали редкие образцы растений, постепенно создав свой личный эдем под фундаментом дома. Однажды, этот райский сад должен был стать первым шагом для заповедной земли, увы. Упав без сознания на зелёную траву оранжереи, я проспал двое суток, после чего меня нашёл дворецкий. С тех пор, я не знаю о существовании делирия. – неспешно оборачиваясь к гостьей, я смотрю на неё как на богиню…
- две ночи в объятиях лилий, мухоловок и ядовитых корней. Я должен быть мёртв, но… Посмотрим правде в глаза, не всевышний излечил этот страшный недуг.
мне хватило недели, чтобы вернуться в норму. Об убийстве очень скоро забыли, а возможные наследники стали случайными жертвами различного рода инцидентов. Жалость, не правда ли? Люди так опрометчиво избавляются от растений, что портят внешний вид фасада, не понимая, что самый невзрачный сорняк способен бороться с бактериями гнили. Именно так, я поступил с подобием существ, испортивших гордое имя рода Фере. Я не враг вам, мадемуазель, нет. Я тот, кто зрит в истинное зло и желает избавиться от оного. Годы я провёл в поисках союзников, некоторых из них вы видите в этом зале. Взгляните хотя-бы на еuphrasia officinalis. Сколько плантаций уничтожено ради горсти сорванных листков. Добродетели не понимают, что губят не просто цветения. Я же, ищу способ излечить человечество от самих себя, спасая детей матери природы, как они однажды спасли меня. Мне многое известно о вас, мадемуазель Айсли, было трудно уследить за вашими перерождениями, а после слухов о смерти, вовсе невозможно. Это далеко не первый мой визит в Готэм, и надеюсь, что последний. Всё что я скажу в дальнейшем, останется в будущем только между нами, и если вы ответите отказом, значит, тому и быть. Лилиан, я нуждаюсь в вашей помощи, чтобы уберечь от гибели исчезающие виды. Деньги не имеют значения, лишь достижение высшей цели которой есть жизнь. Ваши познания, мои ресурсы, и вместе, мы сможем показать человечетву всю важность трудов матери Природы.
 

[NIC]Gabriel Fеrét[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/t/FVNOf.jpg[/AVA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/t/b6eP1.png[/SGN]

+3

8

— А кто сказал, что они не куплены? — отвечать вопросом на вопрос совершенно нечестно, но Айви не претендовала на честность, грязная борьба — тоже борьба, а победитель никогда не уйдёт с поля боя незапятнанным, так какая разница, сколько этой грязи будет? Победителей не судят. А те, кто решает взять на себя смелость совершить подобное незамедлительно растаптываются общей массой. Пока что, кроме собственных сил и примерного плана, у Айсли не было ничего, из-за чего она чувствовала, будто бы каждый её шаг — шаг по зыби, причём у нее нет посоха, чтобы хотя бы совершать попытки идти с гарантией на безопасность. Сейчас главным... Препятствием? Памела не могла сказать, что препятствие — точное слово, которым она может охарактеризовать сложившиеся. Препятствием было то, что Айви до сих пор не знала точных целей этого человека. А они были, причём, кажется, амбициозные, женщина умела определять подобные вещи, как умела определять и весомыми они были или же нет. Многие мужчины, ставшие ступенями к её собственным стремлениям, наивно полагали, что являются пупом Земли, а значит и все их мечты и цели автоматически становятся важнейшими. На деле же и гроша ломаного не стоили. Более того, пожалуй, стоили только того, чтобы их хозяева отправлялись в мир иной, прекращая своё бесполезное существование. Габриэль Фере по крайней мере искренее верил в свои планы, что, однако, могло и не означать их весомость, все же было трудно говорить... Не зная о них. Однако широкий размах уже произведенных действий говорил о том, что грозит обернуться скорее всего чем-то проблемным. Пусть это достаточно пессимистичный взгляд, но прожив события, которые приводили к краху вера в лучшее как-то сама собой не проходит поверку на прочность временем.
Цветы говорили о многом. Как и всегда, впрочем, растительный мир жаждет быть услышанным, но человек не только слеп, но и глух. И именно поэтому голос его особенно громок, визглив и противен, он так хочет быть сам кем-то услышанным. Омерзительно, причём чем больше вдумываешься, тем большее омерзение  приходит. Если когда-то Пэм и думала, что должна быть посланницей, связующим звеном двух миров, то реальность подобную мысль слишком быстро разбила вдребезги. Поэтому она предпочла мир флоры, хотя... От человеческого в своей жизни полной мере ей избавится не удалось, об этом свидетельствует факт, что она здесь. В Готэме. Среди людей. На мероприятии, которое само по себе подразумевало скопления людей.
Памела поднимает губы и скрещивает руки на груди, продолжая оценивать угрозу, продолжая выжидать. Пожалуй, для чуть большей маневренности в будущем ей хоть парик купить надо. Или накладной  нос. В её красноречивом сверлящем взгляде, выражающем, что терпение у мисс Айсли далеко не безграничное, а может и вовсе пошли его остатки, однако все же не был выражен главный вопрос:"Зачем". Предрассудок или нет, но Айви до последнего предпочитала держать лицо, сохраняя спокойствие безбрежного Тихого океана.
Если до этого журналисты бы просто перегрызлись за часть информации, то за подобную, наверное, и вовсе бы свою отдали. Но жизнь — вещь занятная, злорадная. И все же теперь в Айви было чуть большая заинтересованность, хоть и обусловленная тем, что ей требуется сделать определённые выводы. Что же.. Отчасти предсказуемо, наверное. Стоит появится в жизни какому-то несчастью, которое исчезает, так взгляды сразу же изменяются. И все же постепенно Памела начинала находить для себя и кое-что интересное. Если  быть точнее, то выгодное. Подобный экземпляр можно использовать для своих целей. Другое дело, что этот идеализм... Мысль о том, что человечество больно была в корне неверна. Человечество это и есть болезнь, а значит невозможно их излечить, только искоренить, чтобы спасти этот мир от уничтожения. Все эти организации, работающие по защите окружающей среды, начиная с Greenpeace, заканчивая ООН, лишь стараются мешать, пытаются дать бой неминуемой, если не произвести правильные меры, гибели... Памела же ведёт войну. Но если Айви начнёт рассказывать, как же правильно, то рискует  потерять выгоду, все же вопросы идеологии довольно часто играют не последнюю роль. Более того, Айсли буквально обречена на непонимание со стороны общественности, Плющ довольно давно с этим примирилась. Может быть, человечеству и нельзя (из-за его тупости, конечно) показать величие природы, но вот спасать обречённые на исчезновение виды флоры... Идея уже более жизнеспособная, отказываться от денежного мешка, который сам идёт в руки — весьма глупая затея.
— Идея звучит хорошо, но, — но Айви привыкла диктовать свои условия, — не должно хромать исполнение. Во-первых, я должна знать все. Во-вторых, ни одно из моих действий не будет навязано, подвергнуто критике или остановлено. В-третьих, сотрудничество разрывается в одностороннем порядке, стоит мне почувствовать подвох. В-четвёртых, это только начало.
[AVA]https://78.media.tumblr.com/b25ee501192026c71f91568d1213635d/tumblr_nwg8wznKYH1uieh50o1_r1_250.jpg[/AVA]

Отредактировано Pamela Isley (2018-03-23 09:13:42)

+3

9

она просто дьявол, игриво кружащий нимбом вокруг пальца. Игра началась задолго до момента, когда откровения лёгкой трелью стали сочиться из уст, теперь, лишь тонко улавливая мгновения, мы оба держим ладони на пульсе, безмолвно отсчитывая удары до следующего действа. Совершенно разные, чужие друг другу, мы увы оба создания человеческой природы, коим присущи отнюдь не скромные качества, ошибочно заставляющие собеседника вальсировать под руку с ложью. Таков принцип существования, обманом минуя тернии, и сразу же к звёздам. Но, в нашем случае с дамой, пришедшей для уединения с чем-то родственным, понятие лжи обретает иной окрас, совершенно иной образ, дополняя нотками любопытства.
- miraculeusement, иными словами не выразить восторг. – я мягко усмехаюсь, стараясь сглаживать эмоции. Кто-то скажет, что случайность в жизни, то обыденно, не поддаётся объяснению, но, в то время, как часть меня слепо верит подобной бутафории, противоположность трактует всё более своеобразно. Сейчас, всё выглядит как банальный синоним к разведённым в стороны ладоням, и нелепое удивление, со стороны естественно. И если вдруг случилось так, что кто-то вмешался бы извне, сей неосторожный собеседник воочию стал бы свидетелем тотального сокрушения собственной личности, без лишних слов. Здесь нечто личное, сокрытое за плотными завесами индивидуальности, как незримое противостояние, плавно переходящее в танго, где страсть и агрессия едва ли различимы. Такая хрупкая черта, едва заметная, практически неощутимая, но, осознание существования барьера сидит в подсознании как таинство мысленно начерченных рун.
- в таком случае, у меня всего один вопрос. Как вы относитесь к яркому солнечному свету?
Мне всегда казалось, что Метрополис был чем-то вроде зеркального отражения той затянутой тишины и таинственности, погруженной во мрак отчаяния, чем являлся Готэм. Именно таким предстал передо мной кричащий мегаполис, распахнув приветственные объятия. Только, даже в сих ярких оттенках солнечных бликов, можно увидеть неосторожные сполохи пламени и алые потёки, слишком пёстрая палитра укроет в шумных гравюрах чёткие линии, и лишь чрезмерно изголодавшийся любопытством разум уловит неосторожно оставленный штрих, спрятанный под резной рамкой. Только, на этот раз, путь от возмездия на встречу к затёртым истинам пройдёт не в гордом одиночестве.
- Наша первая остановка, мадемуазель – Метрополис. Думаю, этот дивный город не нуждается в представлении. К сожалению, я не могу обещать ярких впечатлений, вызванных удовольствием. Мы прибыли сюда, чтобы остановить безумие. – час полёта на личном самолёте в город, на страже покоя которого стоят могущественные существа, и я впервые за прошедшие сутки, чувствую напряжение. Чем ближе город, тем контрастнее ощущения, это всё последствия моего недуга, теперь, когда я не бросаюсь в беспамятство, тело стало реагировать на «волнения» флоры…
- вот, взгляните. – протягивая Памеле фотографии незнакомого для девушки человека, я пытаюсь бороться с тупой болью в висках:
- профессор Малкольм Хайзенберг. Специфика этого человека заключается в комбинировании генетических особенностей живых материй и влиянии на них, использования ресурса. Несколько лет назад, господин Хайзенберг занимался разработкой спящего вируса, способного вступить в активное состояние и истощить организм за пять часов. Да, мадемуазель, Малкольм – военный учёный, опасный человек, чьё имя находится под защитой правительства. До меня дошли слухи, что он, и еще несколько светил научной коллегии приступили к очередному проекту, направленному на создание искусственно выращенных саженцев, основной задачей которых будет улучшение состояния атмосферы. Да, звучит неправдоподобно, только доверенные источники заверили меня в обратном. У Хайзенберга была очень способная команда, в число которых вошли учёные прибывшие сотрудничать из разных уголков мира. Мне удалось раздобыть лишь тысячную долю информации, и это повергло в шок.
Малкольм Хайзенберг не был благодетелем, о которых стоило слагать легенды, восхваляя величайший гений. И что пугало, мы были слишком похожи. Я стремился постичь истины жизни, копаясь в истоках первобытного существования, Малкольм ненасытно рвался поглотить знания деструкции, дабы узреть корень мироздания, как зарождалось явление жизни, как обратить его в прах безвозвратно. Мы обо шли по скользкому пути неизвестности, едва ли не шаг-в-шаг ангажируя судьбу на дьявольский танец. Стремление. Настойчивость. Неспособность уступить любой ценой. Эта партия будет сложной, поскольку слишком серьёзные фигуры вовлечены в игру, и пешкам здесь не место.
- не привлекать внимание местных героев будет проблематично, потому, придётся прибегнуть к плутовству.
Я рассказал моей спутнице всё, что знал, и с каждой новой милей приближения к мегаполису, понимал, что гулкая мигрень меняет не только меня. Уже спустя несколько минут, наш самолёт сел на закрытой полосе, поодаль от лишних глаз. Прибытие не оставило нам возможности перевести дух с дороги. Метрополис стонал от боли, раскатисто содрогаясь подземными толчками…
- malédiction… началось.
Спешно проследовав к лимузину, мы направились в относительно безопасное место, чтобы обдумать дальнейший шаг. Вместе с Памелой мы бегло изучали отчёты подпольных агентов, и ситуация была отнюдь не благоприятной.
- mon dieu, эта боль разрывает рассудок на части… Что создал этот безумец? – и ответом на мой вопрос стала чудовищных размеров лоза, пробившая асфальт и отбросившая наш автомобиль как игрушку. С трудом выбираясь из салона, мне удалось помочь Лилиан покинуть машину до того, как горючее воспламенилось.
- скорее, наружу. – оглушающий взрыв, а после, ад наяву, сплетаясь давящей болью в висках, отдающей тупым эхом потрескивающих стеблей ранее не виданных мной растений. Я видел глаза Памелы, видел взгляд боли, коим пронизана ненависть и отчаяние. Извиваясь как многометровый спрут, пред нами возвышался стоп трепещущих кореньев, уничтожающих всё, до чего только можно было дотянуться.
- что с этим растением? Стволы чем-то заражены. – строгие очертания тускло светящихся неоновым линий протягивались вдоль зелёных исполинов. Технология доминировала над природой… Один неосторожный шаг назад, и слабость заставляет споткнуться, мгновение, как громадное щупальце нависает надо мной, и вот-вот я уже готов отправиться в долину смертной тени, как вихрь подхватывая моё тело осторожно ставит на ноги поодаль от вьющегося кошмара. Голубоглазое создание с символом на груди. Символом защитников Метрополиса.
- мадемуазель, там моя… сестра, она в беде, прошу вас. – мозг всё еще способен лукавить, и превозмогая гулкую боль я едва не рыдаю, указывая на силуэт Памелы. Главное разыграть рокировку, вернуть королеву и подвинуть на середину доски ферзя, вот что действительно важно.

[NIC]Gabriel Fеrét[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/t/FVNOf.jpg[/AVA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/t/b6eP1.png[/SGN]

+2

10


In the shadow of Mother Nature
We find it hard to live our lives,
But we never chose the life she gave us
And we don't need her to survive


— … В конечном счете, их лавочку быстро свернули. Черного Боба повязали сразу же, его подельника нашли в доках готэмского порта через неделю. Бедняга не знал, в какую авантюру окунул свою задницу, копов он встретил в отключке под феназепамом с водкой. Как тебе такое?
— “Идеальная” история для первого свидания, не находишь?
Кара отвращенно поджала губы, уставившись куда-то в пустоту. На такое бессмысленное времяпрепровождение она не подписывалась, но Тиндер решил все за нее, подсунув под нос симпатичного, но на редкость занудного юного помощника детектива полиции города. Маленькая гордость матери и отца, не иначе.
Девушка задумчиво придвинула огромный стакан с кокосовым рафом ближе к себе, играя со слоем сливочной пены напитка при помощи тонкой розовой трубочки. Могла бы и в одиночестве выпить кофе (к слову, в этом заведении он был, на ее непривередливый вкус, просто ужасен).
— Я не расслышал, чем занимаешься ты, Кара? — словно заприметив скучающий вид блондинки, уточнил собеседник. В весьма ненавязчивой и не особо сильно заинтересованной манере, ему вряд ли было по-настоящему занятно слушать о чем-то, что не являлось его собственной скромной персоной.
Зор-Эл устало подняла на него хрустальные голубые глаза, осматривая молодого человека из-под густо накрашенных ресниц. Кажется, сейчас она излучала всю злобу, которую только могла выдавить из своей бесконечно доброй натуры. Глубокий медленный вдох, держи себя в руках, ты же воспитанная девочка, “Кара”.
— Университет Метрополиса, журналистика, — отстраненно пробубнила Дэнверс, сжимая трубочку губами. – Я рассказывала об этом… — она демонстративно приподняла левую руку, устремляя свой взгляд на аккуратные часы с хрупким квадратным циферблатом на темно-синем ремешке, — ровно семь с половиной минут назад, как раз до рассказа про хакера-каннибала. На полставки подрабатываю ассистентом в ДП, у них же прохожу практику, когда того требует учебная деятельность.
По ночам ловлю самолеты, терпящие крушение, ломаю челюсти инопланетным захватчикам — и все это в обтягивающем костюме из спандекса.
— Да, точно. Ты что-то такое упоминала, — странно, что этот протяжный тон с его стороны не сопровождался не менее протяжным зевком. Он бы весьма наглядно проиллюстрировал настроение и атмосферу творящегося в это месте.
И секунды не прошло с момента последнего произнесенного им слова, как вторая жертва обстоятельств спешно встала (нет, подскочила) со своего стула, выворачивая бумажник и вкладывая несколько купюр в принесенный официантом  кэш-холдер.
— Чек 50/50, ты не против?
В ответ девушка лишь мотнула головой.
— Чудненько. Что ж, Кара, спасибо за проведенное время, было приятно познакомиться, — Зор-Эл покорно протянула ладонь для рукопожатия, кивнула и натянуто улыбнулась, молча проводив удаляющегося с линии горизонта главного ухажера года.
Все не так плохо, — подведенный итог не заставил себя ждать: по сравнению с кадром, с которым она встречалась в прошлом месяце, этот был образцом того самого пресловутого зефирного принца на зефирном коне.
Криптонка ухмыльнулась этой отдающей необоснованным позитивом мысли и в поисках налички залезла в карман рюкзака. Когда ее доля разделенного чека оказалась оплаченной, Дэнверс не пренебрегла забрать со стола недоеденный пончик, предварительно обернув его салфеткой, накинула на плечи плюшевый бомбер и вышла из кофейни.
Этот день был… странным. Насыщенным на глупые события и странным, как будто предвещал, что закончится он отнюдь не пачкой доритос за просмотром какого-нибудь нелепого вечернего телешоу.
Кара бы так и продолжила идти, уплетая восхитительный сгусток быстрых углеводов да калорий под шоколадной глазурью, и вплоть до самого дома проводила анализ этой не поддающейся логике сложности человеческих взаимоотношений, если бы не споткнулась о какой-то бугорок и не столкнулась носом с землей, обронив и лакомство, и очки с переносицы. Твою м…
Ее внимание привлекло это самое препятствие, которое она не смогла преодолеть. И к своему ужасу Зор-Эл обнаружила там не обычную выбоину или какой-нибудь случайно оставленный рабочими кирпич, а проломивший асфальт корень, что бликовал неестественным свечением.
— Что ты такое? — вопросительно буркнула блондинка, нагнувшись ближе к подозрительному растению.
Но изучить его ей не удалось.
Трещина за считанное мгновение разрослась до метровой дыры, а из нее лениво протянулись мощные лозы со светящимися неоновыми прожилками. Сопровождалось это гулкими подземными толчками. Поначалу они были едва ощутимы, но с каждым разом их сила увеличивалась: прохожим, которые предпочли поторопиться и покинуть улицы, стало труднее удерживать равновесие, а на дороге уже вытягивалась вереница  побитых автомобилей.
Каре хватило времени, чтобы опомниться и сменить свою одежду на костюм в ближайшем темном закоулке. Она едва успела подхватить пожилую даму, едва не сбитую стеблем-мутантом, и опустить ее на пороге круглосуточного продуктового, проинструктировав банальным “найдите укрытие”.
После же она маленькой, но казавшейся смертоносной воронкой урагана подлетела к мужчине, который, судя по всему, был дезориентирован гигантским растением, и вынесла его из опасной зоны на более безопасное расстояние.

— Сестра? — переспросила Супергерл, высматривая оную. — Оставайтесь здесь, я приведу ее.
Дэнверс не промедлила и действительно наскоро приблизилась к неописуемой, насколько она успела рассмотреть, красоты женщине, предварительно направив на агрессивную растительность лучи теплового зрения.

— Мэм, Вы позволите? — она осторожно вытянула руки, чтобы приподнять ее. — Там Ваш брат, он беспокоится.

Отредактировано Kara Danvers (2018-04-09 15:41:29)

+2

11

[AVA]https://i.imgur.com/s8Jcmhb.jpg[/AVA]
Растения делятся на светолюбивые, теневыносливые и тенелюбивые, это известно каждому, кто хоть раз в своей жизни открывал учебник  по ботанике хотя бы в школе. Памела, будучи близкой к растениям и телом, и духом, тоже имела свои предпочтения касательно света. Однако у неё эти предпочтения были гораздо более неоднозначными. Ей нравилось солнце. Несомненно нравилось. Под лучами солнца она ощущала себя не только практически всесильной, но, что более важнее, она ощущала себя живой.  В окружающем её мире, представляющим собой мозаику, Айви была лишним элементом, который никак не мог гармонировать с общей картиной, постоянно отторгался, Памела все же чувствовала себя естественно на солнечном свету - мир, не способный принять её, отходил на задний план, женщина же просто была самой собой. К тому же в кромешной  тьме она была обречена на неминуемую гибель — одна из немногочисленных слабостей практически всесильной Ядовитый Плющ.
Однако... Все и всё имеет способность к адаптации. Удивительно, но в некоторой степени Айви смогла адаптироваться к мрачному Готэму настолько, что солнце Метрополиса казалось ей не слишком благоприятной перспективой. В некоторой мере она понимает, что будет чувствовать, да и выглядеть в этом городе ровно также, как в нем выглядел бы в нем Бэтмен — неловко и нелепо. Не зря же за ней закрепился статус «готэмского» злодея, хотя действовала Памела в лучших традициях космополитов - всему миру на благо. Впрочем, репутацию уже не изменишь, в отличии от основного театра действий.
В самолётах Айви чувствовала себя чуть менее, чем в Метрополисе, но все же некомфортно — слишком далеко от земли, связь не то, чтобы терялась, но ощущалась более... рассеянной. Именно поэтому в те моменты, когда ей всё же приходилось совершать перелеты, она либо читала, либо смотрела какие-то фильмы, либо спала, пытаясь отвлечься, пытаясь не коротать время, как делают это другие пассажиры, но забыть где она.
Что же, что может быть лучше интересной истории? Или очередных изменений в налаженном механизме природы, которые несомненно ведут к уничтожению оной. О, встретиться бы этому Хайзенбергу с Болотной Тварью, Пэм даже не уверена, кто был бы более неистово ратовать за природу этому глупцу: она или же Алек. Но в любом случае разбираться со всем этим придется ей. Иногда, в моменты помутнения рассудка (иначе это назвать и нельзя) Памеле казалось, что после своего воскрешения она просто искупает всё, что сотворила в прошлой жизни. А поскольку в здравом уме Айви бы это ни за что сама не сделала, то из раза в чертов раз Карма посылает события, которые заставляют её заниматься благотворительностью. Гадко. Противно. Что самое главное - как избавиться от этого проклятия? Ответ, кстати, достаточно прост и прозаичен — умереть. И  подобное Карма тоже посылает. Что может быть проще, чем не выбраться из машины, а потом спокойно разлететься на части? Элементарно.
Но Плющ все ещё хотела жить, как и не искала простых путей. С балансом общепринятого добра и зла в самой себе она разберется чуть позже, никогда. Сейчас ей следует выжить, исцелить растения и с особой жестокостью расправиться с тем, кто это совершил.  С первым были возможны проблемы, если бы не... О, какая неожиданность, Супергёрл спасла её. Принимая помощь, Айви выглядела скорее так, словно бы сама делала этим одолжение. Однако с её стороны это выглядело настолько естественно, что не могло вызывать отторжение, воспринималось, как должное.
— Брат, — в мыслях Памела злобно усмехнулась: конечно, они же внешне так похожи, а явный французский акцент Пэм так и вовсе является её одной из основных визитных карточек. Удачно, что Супергёрл явно сейчас не до того, чтобы сравнивать и анализировать, так что временно можно и подыграть, попутно направляя происходящие события в нужное, правильное русло. Спасать город. Даже не Готэм, к которому у Айви какая-никакая, но привязанность. Для Плюща это было совершенно неправильным. Сейчас она должна сидеть на трибуне и радостно верещать «Растения, вперед!». И чем больше людей при этом погибнет, тем она будет счастливее.
Да, определенно Фере совершенно не понимал её методов и идей. Но всё же поддаться мимолетному соблазну и посмотреть на разрушенный Метрополис и пару сотен трупов было бы с её стороны неосмотрительно. Нужно заботиться о будущем, держать к себе поближе ресурсы, даже если один раз и придется поступать не по своей совести, а по чужой. Памела решила продолжать игру, постепенно раскрывая карты:
— Он вечно меня слишком опекает. — уголки губ Пэм дрогнули в улыбке, — Но я в состоянии о себе позаботиться и помочь тебе. Видишь ли, я одаренная.
Одаренная. Хорошее слово. За исключением того, что бесплатный сыр только в мышеловке, тоже касается и даров - за каждом из них стоит "побочный эффект". Поэтому дар либо может спасти, либо этот самый эффект погубит. Но в любом случае у Айви не было любого другого. Пусть Супергёрл сама додумает - Ядовитый Плющ перед ней или же просто кто-то с суперспособностями, таких сейчас полным-полно кругом. Вопрос с выживанием решился сам собой, а значит следует решать следующий, причем с помощью всё той же блондинки.
— Приглядись: они делают это не по своей воле. Если ты избавишься от больных участков, то я смогу взять растения под контроль, —  ничего лучше Памела всё равно предложить не могла. Как и умалчивала о  том, что вероятность того, что все обернется сокрушительным фиаско более чем высока. Но Плющ должна была хотя бы попытаться спасти их, а не уничтожать сразу же.
— Растения не должны становится оружием в руках людей, — искренне добавила Айви, внимательно глядя на девушку.

Отредактировано Pamela Isley (2018-04-12 21:09:59)

+2

12

Поистине, сила сего чуда сотворённого природой прекрасна, если бы не мерзкое прикосновение человеческого гения. Я чувствую боль этого растения каждой клеткой головного мозга, она невыносима, словно измученное дитя, дремлющая жизнь была пробуждена насильно, против воли выдворена на глаза жестокого мира. Умом я понимаю, что в иной ситуации, этот нефритовый исполин способен постоять за себя, а то и вовсе сровнять этот избитый пафосом мегаполис, но, не сейчас. У меня не повернётся назвать существо сотворившее подобное человеком. Нет, это тварь, мерзкая, беспринципная, не сожалеющая ни о чём, и подобно стае томящихся голодом церберов, зверь и его карманная горсть прихвостней, несут за собой лишь разрушение. Трудно совладать с собственными эмоциями, но за следующим вздохом я собираю всю волю в кулак и неуклюжими шагами отступаю прочь. Я сделал свой шаг, теперь же, всё в руках Памелы Айсли. Каждое действие, как прочерк между строк, отмечая красным необходимый пункт, или же вычёркивая вовсе. Где-то глубоко внутри меня всё еще терзают сомнения на счёт этого скороспелого союза, мне придётся быть максимально осторожным в своих решениях и поступках, ведь каждое негранёное слово может стать камнем разбивающим стекло. Стоит мне лишь взглянуть на то, как себя ведёт моя спутница, как скользит взглядом полным сострадания к цветущему узнику технологий, сомнения притупляются в разы, оставляя за собой каскадом витающие мысли. Невзирая на жестокость людскую, я всё еще вспоминаю слова индивидуумов, чьи истины, казалось, можно было ощутить за границей существования мира, будто часть этих отрешённых стояли за тёмной чертой общепринятого мной восприятия. Увы, как факт, это были истинные гении, и такие долго не жили. Как бы мне хотелось быть более достойным, понимать суть, не всматриваясь в размытые силуэты абстрактных творцов, а зреть в глубину, к истокам. К сожалению, от человеческой природы не уйти, её стоит принимать таковой, коей её написали высшие силы. Даже если это ошибка, всегда есть шанс найти выход, не прибегая к деструкции. На протяжении нескольких лет, я свято лелеял эти мысли, ласково нарекая личным кредо по жизни. Отрекаясь от чужих и горьких слов, я не возбранялся, не стравливал ненависть, клокочущим вихрем разрывая недругов. Я ожидал удобного момента и делал ход.
   Прочь сомнения, боль заставит меня мыслить, фокусировать внимание и наблюдать, оставаясь в стороне. Теперь черёд за Лилиан, и я искренне надеюсь, что она не оступится, или в противном случае одной проблемой станет больше. Остаётся лишь быть осторонь, не мешать. Улицы полны паникующих горожан, это самое ужасное, когда бесконтрольный ужас хлынет в массы, обращая всё в прах. Пока Памела и девушка с символом на груди противостоят росткам крушащим центр, я пытаюсь делать то, что должен делать каждый. Сохранять самообладание и помогать мирным, уйти подальше от эпицентра. Хаотичная боль даёт о себе знать каждый раз, когда тяжёлые удары героини сыплются подобно раскатам грома, вздымаясь угасающим эхом. И когда улица почти опустеет, послышится тяжкий рокот стальных машин, боевых панцирей защитников. Грохочущая армада артиллерии бесстрашно сковывает беснующий ствол растения в кольцо, готовятся атаковать!
- Лилиан, солдаты! – крошащийся кусками асфальт заглушает мой голос, и в ту самую минуту, как чья-то крепкая рука одёргивает меня назад, чёрные силуэты в камуфляже выбрасывают из орудий пламя, выжигая перед собой несчастную жизнь. Я надеюсь, что Памела слышала меня, надеюсь, что девушка-герой остановит людей до того, как они совершат непоправимое, мне страшно, это сверлящее чувство пробивает меня, оставляя глубокую воронку с опалёнными краями. Ощущение растёт, дополняя неумолкающую боль вспышками мимолётных мыслей.
- Стойте, там моя сестра… – в следующий миг, моё тело уже на земле, глухой удар в затылок прикладом. Лишь тогда разум выстраивает цепочку. У растения нет цели, это испытание, но с появлением девушки-героя всё изменилось, и теперь, военные попросту избавятся от враждебно настроенного «монстра». Я никогда не был бойцом, никогда не имел опыта сражений, лишь пара трюков самообороны для личного использования в крайне щекотливых ситуациях. Теперь, пора испытать себя в качестве воина? Смеясь над самим собой, я отряхиваю голову, поглядывая на стоящего рядом солдата, не обращающего на меня внимания. Вот он шанс. У меня нет той ярой галантности присущей атлетам, но уж осторожно выудить пистолет из кобуры не станет особой наукой для человека, который провёл немало времени в смирительной рубашке.
- Вы должны их остановить! – уткнув в шею солдата пистолет, я стараюсь быть максимально убедительным, настойчиво аргументируя табельным оружием моего заложника:
- Что вы… Я не смогу! С минуты на минуту генерал отдаст приказ артиллерии, и машины откроют огонь…
- Тогда мы обязаны сделать так, чтобы генерал передумал. – незамеченным в суматохе остаться просто, но не тогда, как рядом появляется бронированный фургон с отрядом спецназа. Спешно толкая в спину солдата, я оставлю заложника идущим вперёд, и пользуясь моментом, затаюсь, чтобы пробраться в кабину танка. Опешившие механики не сразу поймут, что стали моими заложниками.
- У меня очень мало времени, поэтому... Езжайте прямиком к той леди с красным плащом! Заверяю вас, господа, я использую оружие по назначению, если мы не договоримся.
Ведомые стразом перед смертью, они не станут задавать лишних вопросов. Из передатчика слышен гневный голос командования, но, механик не проронит и звука, прекрасно понимая, чем может обернуться случайная глупость. Получилось! Приказ отставить огонь рвёт глотку командующего, и в то время, как офицер отдаст распоряжение вернуть боевую машину в строй, угнанный танк подобно приструнённому буйволу затормозит близ рыжеволосой девушки.
- mon dieu, армия прислала тяжёлую артиллерию на зачистку. Мне пришлось импровизировать, чтобы предупредить вас, Лилиан, они будут стрелять на поражение и теперь, единственный наш шанс – эта девушка. – я был уверен, что златовласая героиня услышит каждое моё слово, но, в этой партии лишь пару карт раскрыто. Пару из колоды.   

[NIC]Gabriel Fеrét[/NIC]
[AVA]http://sd.uploads.ru/t/QFe1x.jpg[/AVA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/t/b6eP1.png[/SGN]

+2


Вы здесь » Justice League: New Page » Сюжетные эпизоды » deus sive natura [Pamela, Kara, Gabriel]