Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

13.07. - спешим послушать ГЛАС АМыСы. ярких выходных на волнах Лиги.
11.06. - бобра на всей земле, пестики и тычинки. У нас смена имиджа, надеемся вам придётся по вкусу. Банда Лигосмотрящих желает всем безоблачной недели, и щадящего солнышка.

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Личные эпизоды » Bad Girlfriend [Harley Quinn, Floyd Lawton]


Bad Girlfriend [Harley Quinn, Floyd Lawton]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://4.bp.blogspot.com/-3YlqozTY7lM/V7Xr51l8vfI/AAAAAAAABlU/Hbj0TTxLV9o6HrnhnQ5oVbs4GJHad9kpACLcB/s1600/gallerycomics1920x108020160406nss-19-cover56f2ea65337a5346391705jpg.jpeg
[Theory of a deadman - All or nothing]
Дата\время: Декабрь 2017
Место действий: Где-то на Аляске
Участники: Harley Quinn, Floyd Lawton
Краткое описание:Задание, в котором все пошло не так. Двое против друг друга или против всех?
Свобода - от себя или от оков "мамочки"?
Иногда, чтобы сделать выбор, надо отказаться от себя.

Отредактировано Harley Quinn (Вт, 3 Апр 2018 11:01:27)

+2

2

Из крайности в крайность. Всегда ведь есть возможность щедрого выбора судьбы. Что лучше? Получить пулю в висок, или в задницу, чтобы кусок кипящего свинца разворотил всё изнутри, вконец дойдя до мозгов? Невольно задумываясь над перспективой подобного выбора, человек ищет наименьшее из зол. Насколько всё банально, затравливая нелепостью суждений мыслительные процессы скорее напоминают вывернутое нутро, всё еще пульсирующее, судорожно вздрагивающее подобием жизни, и по факту находящееся где-то одним костылём в могиле. Лучший выбор? О да. Не бывает чётких границ хорошо и плохо, такое наличие психологического товара даётся только в сказках, да и чаще тем, кто прожигает дни собственного существования, мирно дрейфуя по злосчастному течению реки. Прямо как на рождество, хорошим детишкам в чулок упадёт леденец, плохим – сушёный член. Понятие нейтралитета придумал какой-то больной на голову ублюдок, старавшийся скостить контрастные контуры различия между классами и сословиями, возможно, будучи обкуренным хиппи, добродетель своей хронической тупостью не был способен узреть очевидных вещей, а опиумное волшебство даровало периодичную лояльность, пока в конечном итоге на мёртвой улыбке не проступила пена. Счастливый конец, счастливый мертвец, написана хрень, и делу венец. Что лучше? Нет такого понятия как хорошо, в природе не существует. Есть только разные степени сучьего характера реальности и еже с ней.
Несколько недель дрейфа в полном штиле, лишь мелкие всплески эмоционального разброса со стороны. Флойд только слушал, как ядовитая пасть Уоллер продолжала источать дерьмовую сказку, густо намазывая жирным слоем на голову стрелка, старательно приправляя жир клокочущей канвы жадно пересоленными фактами. Его не учили молчать, когда другие говорили, он не был образцом дисциплины, как и не был показательной единицей боевого состава, когда пропитанная собственной кровью униформа с трудом отдиралась от шкуры. Только жизненные приоритеты выстроили аккуратную цепь звеньев, каждое кольцо в которой, чётко отбивая по вискам, гласит «точность», «беспрекословность», «молчание – золото». В своё время, от одного вида камуфляжа его стало воротить хлеще, чем от казарменной баланды, а приказы обрели силу отдельно взятых триггеров, чтобы заставить сидящего внутри бунтаря лезть на амбразуру системы, плюя всем и каждому в глаза. Время меняет людей, вопреки статистике, сотканной из чёрных аргументов, не в лучшую сторону. Теперь Лоутон был способен молчать постоянно, часами, днями, пока в поле зрения оптического прицела не мелькнёт силуэт. Чтобы не сдохнуть во мраке мизерного существования, стрелок ковыряет густую грязь, опавшую зловонным осадком лет на самое дно сознания, чтобы понять, почему, как так получилось, и за что нужно идти до конца. Путь от одной точки к другой, плотно сжав пальцы, разглаживая на стальной нити небрежный налёт воспоминаний, зазубринами расцарапывая кожу, освежая успевшие поостыть фрагменты забытых страниц. Заставляет пересохшие губы содрогнуться в ухмылке, когда ладони аккуратно привинчивают глушитель к винтовке. Солдат, дезертир, смертник, убийца, заключённый. Путь истинного героя, о котором только можно мечтать. Одно только неясно, когда он завершится.
Уже несколько недель проклятая дыра Бель Рив напоминает собой скорее высокотехнологичный дурдом, в котором прогрессия абсурда ширится ахиллесовыми шагами. Команда. После нескольких заданий, эта шайка задвинутых рассудком, считает себя командой, в которой каждый, обрастая оперением относительного доверия, возводит свою никчёмную душу на новый уровень самопровозглашённой славы. Доверие? Не было здесь никогда никакого доверия. О какой вере может идти речь среди горстки больных ублюдков, каждый из которых готов засунуть друг другу финку под ребро? Нет никакой команды. Нет никакой гарантии. Приказы остаются приказами, котов собирают в общий мешок, высыпают где-то в аду, а по концовке собирают снова, чтобы отвезти по своим коробкам. Каждый сам за себя.
Уоллер исправно отбивала свою славу, тонко дав понять снайперу о вседозволенности её личных ферзей. Вседозволенность в рамках другой коробки, чёрная сука имела ввиду последнее приключение Дэдшота и арлекины, их безумную аферу за стенами маминого шалаша.
- Вы абсолютно разные, Лоутон. Ты – инструмент, она – жертва, сорвавшаяся с цепи. Харли Куинн как законченный наркоман, который продаст душу за дозу, где ты, часть сценария, перевалочный пункт. – Лоутон ничего не сказал в ответ, только молча наблюдал за тем, как Уоллер учтиво делилась видеозаписями с камер наблюдения, на которых командир пресловутого отряда без лишних намёков на соблюдение протокола трахал клоунессу.
- Не ты первый, не ты…
- Ты позвала меня за тем, чтобы показывать дешёвую кустарную порнуху? Засиделась на одном месте, тебе бы в люди выбраться, может, какому-нибудь бомжу всучишь четвертак за пару минут ебли с дьяволом. – женщина знала, что это цепная реакция, самозащита, намёк, что недавно расслабившийся пёс снова готов влезть в строгий ошейник, знал и Флойд. Эта игра слов со скользким ядом противоречия, коим воздух пропитан насквозь, едкая ложь потекла по швам рваной ухмылки, жирная точкой поставлен знак стоп, а что дальше? Должна прозвучать команда «фас».
Грея в холодных ладонях обрывок потёртой фотокарточки, Флойд молча сидел в казармах, дожидаясь дозорного конвоира. Шестьдесят минут назад, Аманда Уоллер вызвала к себе, чтобы благословить на предстоящую миссию. Через шесть часов до того момента, как Дьявол подпишет душу стрелка на очередную поездку в задницу мира, стрелок должен был отправиться в увольнительную. За пределы Бель Рив. К своей малютке. К Зои.
- Мы так не договаривались, Уоллер. Ты дала слово, мать твою. – тихо шипя сквозь сжатые до треска зубы, Флойд впервые за долгое время был готов пожертвовать своей жизнью, и пустить пулю в голову темнокожей бестии. Несколько недель Дэдшот сновал на побегушках, охраняя тушу чёрной суки, взамен на то, чтобы встретиться с дочерью, несколько недель Лоутон чертил кривые по периметру тюрьмы, отстреливая головы внезапно появлявшимся из неоткуда врагам. Ранг телохранителя взамен на две недели свободы вне взора штатного зодчего. Но условия изменились одним днём, одной минутой.
- Мне похуй, взрывай свою сраную бомбу. Можешь засунуть предложение себе в жопу.
- Верни Куинн обратно, и я удвою увольнительную.
- С чего такая щедрость? Ты же ненавидишь её.
- Ненависть для тех, кто не способен видеть различия между выгодой и нуждой, все эти эмоциональные взбросы для девочек школьного возраста. У меня не так много кадров, чтобы ими разбрасываться, а Харли Куинн даже при отсутствии относительной стабильности принесёт гораздо больше пользы живой.
- Когда-нибудь мне это осточертеет, и я спущу курок.
- Непременно. Но, Лоутон, мы оба ведь знаем, что это не так.
Два часа спустя, штурмовой вертолёт донесёт снайпера до пункта назначения, на границе с Аляской. Проигрывая в голове беглый брифинг, едва ступив на заснеженные просторы материка, Дэдшот переходит в режим радиомолчания. По данным георазведки, через километр, рядом со склоном ледяного утёса есть заброшенная исследовательская станция «Восход». Штаты стараются не совать своё нос на территорию, заведомо обхоженную Союзом, где по всем известным источникам и документации, полярники занимаются наблюдением за изменениями экологического состояния, соотношения температур и атмосферного давления… Красиво расписанные легенды для тех, кто боится открывать глаза, для тех кому нельзя открывать глаза. После событий «Чёрного солнца», А.Р.Г.У.С. торжественно поставил крест на уничтоженной базе в море Лаптевых, пока, беспилотники случайно не проследили движение в водах, близ Аляски…
Неспешно продвигаясь по белоснежным просторам, Флойд внимательно следил за данным спектрального анализа, и пройдя уже половину пути, Дэдшот ощутил как внутри колыхнулось что-то. Дурное предчувствие заставляло идти медленнее, напрягаясь с каждым последующим шагом. Когда мелкое зерно вьюги мало-мальски развеялось, в двухстах метрах показались верхушки старого исследовательского комплекса. Беспокойство заиграло новыми тонами, но Лоутон не прекратил движение, попутно приводя наручи в полную боеготовность. Сто метров. Никаких сигнализаторов, изменения диаграммы, в радиусе мили ни души. Слишком шикарно глушится сигнал, подумал про себя наёмник, неуверенно оглядывая мёртвый ландшафт. Внешне станция была нелюдимой, но после десяти минут прогулки в  округе, стрелок заметил стык стальных створок, находящихся в складе с разбитой техникой.
- Кто-кто в теремочке живёт. –проводя кончиками пальцев вдоль плотного шва на полу, Флойд осмотрелся в поисках возможных рубильников или любого способа открыть «дно». Тяжёлые металлические заглушки оказались запитаны он солнечных батарей, ведущих кабелями на крышу соседнего корпуса, а сам механизм, открывающий дверь, использовал тяжёлые воздушные торсионы. Чтобы заставить промозглый металл зашевелиться, Дэдшот потратил около часа, в периоде между чертыханиями стрелок заметил, что склад периодически посещали, но, из ангара не выходили… Когда ставни поддались, глухо вздохнув тяжким стоном замёрзших домкратов, Флойд почувствовал как меняется давление.
- Спуститься под землю, не зная чего и кого можно ожидать. Молодчина, парень, ты бьёшь все каноны придурковатости…
Переводя режим стрельбы в автоматический короткими очередями, наёмник неспешно спускается по узкой лестнице вниз, желая верить, что миссия не превратиться в очередное подобие карманного ада.

+2

3

— Я тебе задницу надеру... И не посмотрю, что ты девчонка.

Он пришел снова, когда она была совершенно не готова. Он смотрел в ее глаза и ее нутро наполнялось отчаянием, которое она, конечно же не покажет. Рассказать, что у меня на душе, док? Уверен? Тебе понравится. Ты просто с ума сойдешь от смеха!

Не смотреть. Не видеть. Не дышать. Не глотать. Жизнь в камере может даже понравится, если не думать о том, что за стенами. Если верить теории относительности, то и думать не надо. И вообще, мыслишь — значит существуешь. А ей существовать не хотелось. От слова совсем.

Он обвивал ее тело своей мерзкой грубой кожей, заставляя задыхаться и молить о помощи. Она разговаривает? Как это? Каково это, когда язык может шевелиться, а губы двигаться? Ей казалось, что она молчит и только стоны доносятся из ее груди. Потому что другими мышцами двигать она была не в состоянии.

В голове носились отрывки фраз, картинки прошлого, лица, которые она не узнавала. Люди, которые вставали перед ее внутренним взглядом казались ей незнакомыми. Чернокожая женщина. Прямой взгляд, от которого по коже бегут мурашки. Кто она?

— Ты сам дьявол?
— Может быть.

Вокруг вода, много воды, нечем дышать. Вода, как кисель, тягучий и плотный. Плыть невозможно, она цепенеет, легкие наполняются тягучим киселем, и она задыхается. Задыхается, чтобы умереть. Умирает, чтобы проснуться и увидеть лицо. Новое лицо. Новый человек. Или не человек?

Горячи поцелуй обжигает губы. Дыхание, словно после глотка керосина, горячее, жгучее, словно проедает кожу насквозь. Вполне возможно у нее дыра там, где должна быть трахея. А может быть, она сама состоит из дыр? Как швейцарский сыр.

- Ну, а девушке ты сможешь от мизинца дать прикурить? Вот это был бы класс.

Она помнит лишь одно: никому доверять нельзя. Или можно? Кто-то был… Кто?

Харли открыла глаза. Пелена, туманная, тягучая, словно патока, не позволяла видеть все в ясном свете. Она не понимала, где она. Не помнила кто она. Она знала только, что ей очень холодно и ее это злило. Злило так, что она готова была разбивать кулаками бетонную стену, лишь бы только выбраться из этого холода. Холода, пронизывающего до самых костей. Ей чудилось, что она в космосе. Вокруг проплывали туманные облака, созвездия, кажется, она видела парочку черных дыр и северное сияние. Забавное такое, она с ним поиграла. Но сияние обиделось, когда она слишком сильно махнула рукой, и исчезло.
Звуки сверху, кто-то говорил с ней? Кто-то звал ее по имени, которого она не помнила. Почему они ее звали по имени, если она его не помнила? И кто эти кто-то наверху?
Куинн смотрела вверх, пытаясь разглядеть хоть что-то. В темноте блестели красные огоньки. Там и тут, где-то по кругу, снова с ней игралось северное сияние. Она обрадовалась ему и замахала рукой, улыбаясь радостно, по-детски. Резкий разряд боли по всему телу. Она упала, больно ушибив колени. Во рту появился привкус железа и солоноватой крови. Харли закашлялась, утирая рот тыльной стороной ладони. За что? Шею душил ошейник, который она с остервенением, раздирая кожу ногтями, пыталась снять. Из груди вырвалось утробное рычание, она в миг забыла о том сиянии и ощущении эйфории.
Она больше не была невесомой. Словно ее тело вдруг набрало тонну свинцовой тяжести. Она обхватила себя руками и попыталась встать, что давалось ей с трудом. Оперевшись рукой о стену, холодную и шершавую, она поднялась и, на дрожащих ногах, поплелась к выходу. Куинн шла и шла, стена все не кончалась. Она медленно переставляла босые ноги по холодному полу, ощущая, как мелкие камешки и ледяной бетон обжигают ее ступни. Холод на время отступил, но сейчас с новой силой окутывал обнаженное тело девушки. А она продолжала идти.

-Эта бешеная ходит кругами ко камере, словно слон в зоопарке, - рассмеялся солдат, отпивая содовую из большого стакана. Второй солдат сосредоточенно смотрел на фигуру рыжий арелкины, судорожно теребя молнию на зимнем кителе.  На его лбу проступила испарина. Он никогда не признается, что по ночам он думает об этой безумной девице и руки его отнюдь не в спокойном состоянии. Но сейчас, глядя на ее обнаженное, израненное тело, он чувствовал прилив возбуждения, и совладать с собой ему становилось все сложнее.
- Джимбо, слышишь? Слониха в зоопарке! – хохотал первый, кидаясь крошками от сендвича, который съел только что, в своего напарника. 
- Иди к черту, Фрэд.
- В смысле?
  - вскинул бровь первый солдат, выпрямляясь на стуле, - Ты чо?
- Ничо, - передразнил его второй солдат, отходя от окна наблюдательного пункта, и нервно закуривая сигарету. Руки его заметно дрожали. – Занимаемся херней тут! Пустить холод! Разряд! Газы! Гребаный стыд, мучить человека, мы что, палачи? Я на это не подписывался!
Он сплюнул и тяжело опустился на корточки.
Фрэд смотрел на своего приятеля и не понимал, что происходит. Он совершенно не понимал, какого черта его друг так реагирует.
- Но она же сумасшедшая, Джим. Она даже ничего не чувствует. Датчики видишь, молчат.
- И что?
- Но… это же весело!

- Чертов извращенец, - сплюнул Джим и покачал головой. В этот момент в камере раздался отчаянный, душераздирающий крик. Джим и Фрэд ринулись к окну, пытаясь разглядеть в темноте круглой камеры 2х3, белоснежное, хрупкое тело девушки, которая кричала, лежа на полу, свернувшись калачиком.

Харли била мелкая дрожь. Она увидела большие зеленые глаза своего друга. Который уже довольно давно не приходил ее навестить. Глаза смотрели на нее, в нее, в ее душу, словно пытаясь достать сердце и сожрать, размолоть, раздавить. Невероятной силы боль обжигала все ее конечности, ей казалось, что она в аду.
- Пристрелю любого, кто прикоснётся к тебе… - говорил змей, принимая облик то Джокера, то Флойда, то свой. Словно калейдоскоп, он менял свои лица, путая и обескураживая.
- ПристрелюПристрелюПристрелю, - на разный лад произносил он, выплевывая своей черный, как смола язык.

- Я держу тебя, Харли… - прорвался знакомый шепот в ее сознание, и она упала в бездну, прогоняя змея руками. Словно краска на воде, его образ стал расплываться, обезображивая вид, но и даже исчезая из ее сознания, он менял свой облик. Последней вспышкой он показал странное лицо, зеленые волосы, шрам над верхней губой, холодный взгляд серых глаз с вертикальными зрачками, и эта полу ухмылка. Харли закричала и утонула в бездне, темной и густой.

- Совсем двинулась, - ухмыльнулся Фрэд, выкидывая стакан в мусор.
Джим напряженно смотрел на тело Харли, хмурясь.

+3

4

Хоженая тропа, подумал про себя стрелок, мельком улавливая не особо аккуратно потревоженный слой пыли, добротно укрывший широкие бетонные ступени лестницы, ведущей под фундамент комплекса. По-прежнему молчащие детекторы заставляли не на шутку задуматься о том, насколько продвинута сфера этих катакомб, если инженерный гений Аргуса, затолканный в нано-волокна брони, слеп как крот.  Флойд не спешил ступить вперёд, прежде чем толкнуть тяжёлую герметичную дверь, механизм-затвор которой, по мнению экспертов злопамятных времён, отжил своё облачное существование веков сто назад, и как только снайпер украдкой вошёл в небольшой коридор не густо подсвеченный лампочкой Ильича, на языке неслышным штопором закрутилось «да ладно». Строение прохода являло собой допотопную версию военного бункера еще времён первой Мировой, шершавые бетонные стены украшенные гирляндой обшарпанного высоковольтного кабеля с побитой коррозией оплёткой, решетчатые плафоны, и тонны мелкой грязи выношенной разгуливающими в периодах мрачной усидчивости сапогами. В радиусе дюжины шагов даже и душка намёком не проскальзывало, чтобы вернуть данное место на пару столетий ближе к настоящему. Дальше продвигаясь вглубь коридора, Флойд привычным делом пытался узреть любую возможность мышеловки, выжидая, когда затаившийся противник, наконец, перестанет играть в прятки, и нажмёт чёртову красную кнопку мясорубки для незваных гостей. Семь минут показались вечностью, целой сагой размером в жизнь, когда каждый следующий шаг становится тише предыдущего, лишь оставляя едва заметный след в пыли.
На какое то мгновение Лоутон ощутил, как дыхание сжимается в комок, подступая к горлу, и щетинясь на выходе, глохнет в густом вакууме безмолвия. Шум, едва слышный. Монотонным гулом, прокрадываясь у самого потолка, звук внезапно остановился. Нутро чешется нарастающим желанием выпустить пулю, плавно переключаясь на соблюдение чётких протоколов заложенных горьким опытом. Держать оружие наготове, следить за каждым неаккуратным вздохом окружения, даже если этот вздох принадлежит «дохлой» дыре унылого бункера. Через несколько шагов, Флойд замечает, что на одном из поржавевших крюков, изгиб заставил плотную оплётку кабеля облупиться больше. Линия электропередач тихо подвывает на изломе, издавая своеобразный «стон». Такое нарушение может привести к короткому замыканию, прикинул наёмник, осторожно осматривая на теле кабеля ноющее тихим гулом место. Вариант привлечь внимание местных обитателей таким банальным способом, не особо тешил перспективой, а потому, Дэдшот скорым сапом отбросил проскользнувшую мысль и продолжил движение по слабоосвещённому коридору. Тихий щелчок в коммуникаторе вернул рассудок к жизни, заставляя моментально ощетиниться боевой готовностью. Заработали датчики. Наконец-то, зашевелил губами Флойд, как-бы удовлетворяя контраст изголодавшегося по действиям разума. Поворот в другой проём, уже более широкий, вёл наёмника рядом с запечатанными герметичными дверями, напоминающими собой отсеки кают на старом линкоре. Каждая дверь заварена, а цифры, вырезанные прямо в толстостенном металле, перечёркнуты электродом. В голове стрелка невольно мелькнуло недоброе предчувствие, говорящее об очередном правительственном кемпинге. После встречи с аналогом тактической группы Икс на советской базе в море Лаптевых, Дэдшот чувствовал себя чем-то сродни подопытной крысе. Какая разница, каким флагом подбита твоя задница, если каждый больной на голову ублюдок, с клеймом правительственного палача в белом халате, стремится за девизом «мы сможем лучше». Пройдя еще дюжину шагов и миновав два поворота, Дэдшот тихо чертыхнулся, глядя на глубокие следы, оставленные то ли когтями, то ли ножами прямо в монолите стены с поведёнными петлями одной из дверей. С каждой секундой мерзкое ощущение дежавю сверлило мозг, вороша не успевший успокоиться осадок. Сигнал. Тепловые сигнатуры, три единицы, двенадцать метров по восточной стороне. Неподвижны. Охрана? Пора узнать.
Пальцы машинально перестраивают режим огня в ручном режиме, гасители должны снизить риск, но в таком безмолвии даже с глушителем выстрел будет слышен достаточно далеко, если поблизости внезапно окажется кто-то еще. Украдкой вдоль стены, Дэдшот достиг широких двустворчатых дверей, которые выглядели более чем живо и по внешнему виду своему открывались не редко. Внутренний замок, механика, никаких отводов к электроприводам или еще чему либо. Провернуть вентиль и войти, вполне просто, если бы не стоящие за дверями обитатели комплекса. Придётся вежливо постучаться. Неспешно извлекая из-за пояса нож, Флойд продолжил корректировать список нелепостей выпущенных сегодня на свет. Кончиком ножа, едва слышно постучав по стальному щиту двери, Лоутон затаил дыхание, когда вооружённая охрана, недоумевая, зашевелилась за стеной, переглядываясь друг на друга. Один, два, три, неслышно прошептав под забрало бронированной маски, стрелок выждал, когда один из дозорных что-то сетуя под нос, толкнёт дверь, и тут же получит прямиком в горло холодный армейский галстук. Момент неожиданности сыграл на руку, и спустя несколько секунд, у входа в слабоосвещенный ангар на бетонном полу растелилось два мёртвых тела, а третий стал объектом более тесного общения на предмет ответов.
- Давай по классике жанра, я задаю вопросы, ты на них исправно отвечаешь. В конце нашего разговора, а страховому агентству не придётся ломать голову, чем заклеить дырку в твоей башке. – сипя через тряпичную маску, солдат в утеплённой униформе тяжело сглотнул, тихо цедя сквозь зубы.
- <Я не понимаю… я не говорю на английском…>
- <Сегодня твой день. Готов к викторине «вопрос-ответ»?> – взгляд бойца изменился в считанные секунды, стоило снайперу под чуть слышный смешок проговорить на доступном языке. Уже спустя несколько минут, оттащив мёртвых за дверь, Лоутон сменил униформу, хрипло суча портного, после чего заблокировал дверь в коридор ведущих на поверхность. Охранник рассказал немного, но той информации, что имелась за пазухой, было достаточно, чтобы незаметно миновать два поста и выйти к комнате видеонаблюдения. Осторожно толкая дверь в помещение, Лоутон тут же поймал пару напряжённых взглядов.
- Майк? Ты чего шастаешь, нечем заняться? – сидящий возле панели управления камерами получил пулю первым, второго бойца Флойд взял на прицел, стягивая со стального забрала маску
- Как же блядь вы наверное тащитесь играя в шпионов. Девка-клоунесса, где она? – в тот самый момент, когда мямлящий боец начал колоться на предмет чистосердечного признания, стрелок заметил знакомый силуэт на одном из мониторов.
- Где это?
- Я не могу… – тут же тяжёлым напалмом глухой удар армейского ботинка заставил охранника впечататься затылком в стену и тот, приподымая край маски, выплёвывая кровь вперемешку с зубами на пол, невнятно застонал.
- Вот геройствовать вообще неуместно. Где находится камера девчонки? – поправив уровень сговорчивости противника, Лоутон оставил врагу свинцовый сувенир в глазнице, после чего поспешил к месту, где в одиночке содержали Куинн. Осмотревшись по сторонам, Дэдшот скользнул в камеру, глядя как на полу, сбившись бесформенным комком, лежала избитая, продрогшая до костей арлекина.
- У тебя талант влипать в дерьмо. Харли, очнись. Слышишь? – приподымая за плечи девчонку, Дэдшот посмотрел на запястья клоунессы, сплошь осаженные следами десятков игл.
- Харлин, давай, хватит торчать в мире грёз, пора вылить отсюда к хренам собачьим…

<> - говорят на русском

+2

5

На самом деле, все начиналось довольно позитивно. Никаких предпосылок к тому, чтобы это задание оказалось провальным – не было. Можно сказать, что все, что происходило до слов «Свобода после выполнения», было сном и нелепым бредом. Когда Харли притащили к Аманде, она поняла, что ее ожидает вполне долгое, и совсем не безопасное приключеньице. Рыжая только надеялась, что Уоллер не будет долго разглагольствовать на тему и просто, четко и по делу даст инструкции. Но вот беда, надежды Харли никогда не оправдывались.
В глазах чернокожего дьявола играла насмешка. Она знала то, что знала Харли изначально – все участники Тактической Группы Х подопытные кролики, и должны быть готовы к тому, что в любой момент их задницы будут перенаправлены туда, где и жизни-то нет. И в тот момент, когда Уоллер скажет прыгнуть, Харли должна с улыбкой спросить: Как высоко, моя черная госпожа?
Однако Куинн так же знала, что их история с Флойдом просто так не останется незамеченной. У мамы были глаза и уши везде. И Харли совсем не удивится, если Уоллер наблюдала за актом безумной любви изнутри безумной девицы. Кто знает, чем их напичкали, когда латали после заданий. Откровенно говоря, они все давно должны были сдохнуть. Но… нет.
Насмешки Уоллер, слова, брошенные ей в лицо: Неужели ты думаешь, что между дочерью и тобой, он выберет тебя?, Не будь глупой пустышкой, я знаю, что ты не такая, Очередной Джокер, да, Харли?. Иди к черту, Аманда. Не твое дело, кому я доверю.
Улыбнуться и сказать то, что она хочет услышать – вот зачем она выслушивает это. Ну что ты, я прекрасно понимаю, что его член во мне вовсе не дает гарантию моего светлого будущего! И смеяться. Громко, весело, ни в коем случае не показать, как задели ее слова этой суки.

Простое, казалось бы, задание – приехать, забрать, уехать, передать Уоллер. Что может быть проще, когда ты не боишься, практически нечего?  Как минимум, потому что ты не чувствуешь ничего. Но все оказалось сложнее. Задание оказалось ловушкой. Одной из тех, которые так ловко и искусно любила расставлять Аманда, чтобы смотреть издалека за тем, как ловко и принужденно прыгают ее марионетки, когда она тянет за ниточки разных персонажей. Любое задание превращалось в нелепую породи на Вестсайдскую историю, где главных героев вовсе не ждало светлое прекрасное будущее, а очередной облом, очередное падение надежд. Умелый кукловод издевался над сгнившими душами смертников.
Неприятности начались сразу, как только ботинок Харли продавил снег на горе Редаут. Спящий вулкан, где так мастерски пряталась исследовательская база русских, умело и ловко прятал петляющие тропы, протоптанные Куинн. Тактическая группа в масках, вооруженная автоматами с транквилизаторами сильного действия, напала на нее в ущелье, по пути к базе, где она и должна была выкрасть пакет. Какое-то время Харли еще могла сражаться, какое-то время ее рассудок и так затуманенный безумием, держался. Она обезвредила, кажется 5 или 7 солдат. Но силы были слишком не равны. Утыканная дротиками, как тот еж из сказки, она провалилась в темноту безсознанки. Казалось бы, что в этом удивительного. Не привыкать ей к этому уже.
Но в этот раз все пошло не так. Снова и снова к ней приходил человек, который уверял, что, если она все расскажет, она останется жива. Что ей всего лишь надо назвать мена. О каких именах и что именно ей надо рассказать, Куинн так и не поняла. Ведь она ничего не знала, потому что не помнила. Да и зачем жить, если по возвращению, ее все равно ожидает смерть. Она молила, чтобы бомба в шее в этот раз взорвалась, уничтожив всех врагов вокруг, стерев эту самодовольную улыбочку на лице этого человека.
Мозг арлекины – словно хард на 3 терабайта. Даже если какой-то файл загружается на хард, он остается в одиночестве и вскоре теряется. С долговременной памятью у девушки было все прекрасно. В принципе, краткосрочная тоже не подводила. Но за годы пребывания в облике Харли Куинн, она научилась фильтровать информацию, убирать на задворки сознания и доставать ее тогда, когда надо. В данном случае, она не могла достать информацию, так как ее просто не было. Ну, а гордость и маячившая на горизонте «свобода» придавали ей храбрости, которая тут же награждалась очередными пинками, разрядами электричества и инъекциями сильнодействующего галлюциногенного вещества. По сути, Харли была снова подопытным кроликом, которого проверяли на прочность. Зачем она была нужна им? Она не знала и не понимала. Анализировать ситуацию у нее не было времени, эти мудаки в погонах не позволяли ей и секунды прибывать в адекватном состоянии.
Образы и лица преследовали ее постоянно, она была в кошмаре, который не в силах была остановить. И лишь единственная мысль, которая вертелась на кончике языка, позволяла ей дышать ни смотря ни на что… «Я сбросил цепи, я таков — свободен ото всех оков»
Снова и снова она плевала в лицо своим мучителям эти слова вперемешку с кровью.   Снова и снова она получала тычки и затрещины. Снова и снова она слышала этот вопрос? Да, когда ты уже сдохнешь? Они тебя бросили. Прими свое будущее, сделай одолжение – сдохни
Но такой радости она не хотела доставлять. Она не знала кто эти люди. Она не знала даже где она находится. Она не знала, что будет завтра и будет ли это завтра вообще. Существование в абсолютном вакууме безумия, галлюцинаций и безысходности.

Валить к хренам собачьим. Куда? Отсюда невозможно вырваться. Даже если очень захотеть, Харли не знала дороги обратно. Туда, где она помнила, кто она. Она почувствовала то, чего раньше не чувствовала. Знакомый запах стали и пороха. Сильные руки на ее плечах. Рука… и холодная сталь протеза. Она смотрела на Флойда невидящим взглядом и не могла с точностью определить, кто этот человек. Что-то смутное из прошлого. Что-то странное, сомнительное, неправильное. Или?..
Вялыми движениями она пыталась смахнуть его руки с плеч. Сказать, чтобы он не трогал ее. Оставил в покое, она не хочет, она не будет, она не вернется к проклятию Уоллер. Но руки предательски не слушались ее, а губы и язык отказывались подчиняться ей. Она только мычала и стонала, пытаясь отстраниться от этого странно знакомого человека. Ведь никого больше не существовало. Они все мертвы. Или бросили ее. Так почему она должна доверять ему сейчас?

Отредактировано Harley Quinn (Пт, 6 Апр 2018 13:56:23)

+2

6

Почему просто не бросить эту рыжую сучку здесь? Сколько раз Лоутон задавал себе этот успевший до остервенения засесть в подкорке вопрос? Десяток, полста раз, пока губы невольно не начинали плеваться накипевшей желчью, бьющей через край? Тот еще вопрос, ублюдочный, риторический вопрос от которого уже вошло за обычай наросла ноющая опухоль, жирно стекающим негодованием. Раз за разом проглатывая это, мерзкая душонка запирающая себя в стальной короб, делает трассирующий в воздух, посыпая холодными искрами, выдох, вдох, поймав иглу на язык, заткнуться, собрать в кучу избитые останки юмора, снова в бой. Повторить. Дэдшот всячески пытался уйти от звенящего ощущения, что весь его мир плавно катится во вселенскую задницу, приговаривая на ухо ласковым шепотом, что глобальный Адидас случился ровно в тот самый момент, когда матушка решила раздвинуть ноги для папаши, а тот своевременно совершить самую огромную ошибку в своей жизни. Почему всё происходит с такой точной последовательностью развивающегося кретинизма? Содрогаясь мимолётной озлобленностью на окружающую муть, происходящую с затянутой закономерностью, Лоутон пытается собрать остатки здравого разума, чтобы вынырнуть из пучины раскалённых до предела мыслей.
- Твою мать, Харли, я выбью из тебя всю дурь, если ты не оторвёшь свой тощий зад от пола! – Флойд ненавидел всех и вся, каждая молекула этой прожжённой земли, неважно кем и как, главное факт её чёртового существования, с её умственно отсталыми отпрысками, рождёнными выкидышами по жизни, живому мусору окрестившему свой бесполезный род человечеством, всех и каждого, кто умел видеть, слышать, дышать, и открывать свой вонючий грязный рот, чтобы источать из нутра зловонную оду людскому гению. Хлеща девчонку по щекам, Лоутон видел в этом жалком существе отражение излюбленного всеми мира, разукрашенная пигалица с налепленной поверх миловидной мордашки улыбкой, куклу забитую матушкой жизнью, в чьих глазах, словно у девки-алкоголички, гулко колышется вязкая пустота. Дэдшот ненавидел её? Или же было что-то глубже? Да какая разница, в эфесе этой сказочной истории, бурой каплей висит запёкшийся клок безумия, пульсирующий в дребезжащем кожаном мешке, готовый вот-вот лопнуть, чтобы обрызгать первого желающего едкой кислотой, въедаясь в мозг. Сумасшествие обращает в пепел всё, сломанная эмоция из ряда тех, которую нужно было в скорой спешке выбросить как испорченный инструмент, выбросить, и забыть дорогу обратно, зачёркивая все явки азимута на самопальной карте.
- Проснись, мелкая сучка! – удары ощутимо сыпались по багровеющему лицу до тех пор, пока стрелок не осознал, что всё бесполезно, что он и сам, в ту самую минуту, проваливался под лёд того самого чёртового безумия. Ничем не лучше других, ничем не отличен. Ловить голос получалось с трудом, а желание ударить сильнее опьяняло, высверливая сквозную дыру в костяной коробке для серого вещества. Рука застывает, пальцы ослабевают? позволяя ладони едва лишь прикоснуться к виску девушки.
- Где ты, арлекина? Где ты? – чуть ли не шепотом, выдавил под перегородку забрала Дэдшот в тот самый момент, как за спиной послышалась небрежная россыпь шагов, выдавая чужое присутствие. Пуля настигает любопытного ротозея быстро, и незваный гость промозглой комнатушки два на два не успевает и тявкнуть, украшая собственным трупом проход в камеру. Оставляя девчонку во власти уже обжившихся образами галлюциногенов, Флойд уверенно устремляется на выход. Затолкнув в карцер тело убитого охранника, асассин прикрывает тяжёлую дверь так, чтобы ненароком еще кто не решил кинуть своё неуместное бельмо на интерьер одиночки. Снова в комнату видеонаблюдения, той же манерой, аккуратно минуя посты, ковыряя в механике старого замка потёртым ключом, за панель управления, попытаться найти лазейку в системе безопасности. Незамысловатый алгоритм, приторно пропахший риском, где каждый следующий шаг идёт в процент успеха минусом. Когда это волновало? Должна быть брешь, судорожно теребя извилинами, Дэдшот влез по самые недозволенности, осмысливая масштабы возможных неприятностей. 
- Код доступа «ди-эффе-лунга-2», база, передаю ориентировочные координаты для посадки транспорта. – дрожащим шрифтом на мониторе отбивает лаконичное «принято», после чего тут-же курсор продолжает расставлять новую порцию слов.
«Статус цели?» – нужно быть последним идиотом, чтобы не держать за пазухой скользкую мысль, нужны быть совершенным идиотом, чтобы не припустить на секунду возможности, что всё происходящее лишь часть детально продуманного плана, где по концовке чёрная мразь, не имеющая члена, и всё же способная выебать саму смерть, будет тянуть злостную ухмылку, аккурат жонглируя на виду горькими фактами. Всё это время Дэдшот оставался в стороне, осторожно наблюдая придурковатое кино, где главные роли как-то слишком усердно были навязаны не тем актёрам, а сценарист своим почерком мог затмить славу роскоши психиатрической лечебницы в Готэме.
- Мертва. – как-то на полном автоматизме отбил на клавиатуре Лоутон, с нескрываемым напряжением ожидая ответа от штаб-квартиры. Где-то в глубине души Флойд знал, что этот поступок будет вишенкой на торте хронического дебилизма.
«Возвращайся.» – чётко и ясно, с продолговатой оттяжкой во времени. Что-то здесь не так, а что именно, вопрос, на который придётся искать ответ самолично. Возвращаясь в режим радиомолчания, Дэдшот еще раз обыскал тела мёртвых охранников, пока в поясной сумке одного из бойцов, стрелок не обнаружил магнитный ключ-карту с вычеканенной надписью «Сульфур»…

Основная директива – исполнительность. Основная задача – молчание. Вы прибыли сюда не для того чтобы задавать вопросы, а для того чтобы отдать долг стране. Войдя через двери, вы осознанно поставили подпись на документе, гласящем следующее – ваши жизни теперь принадлежат дядюшке Сэму. Существует единственная поправка-момент в котором вы можете открывать свои жёлтые рты: когда вам говорят прыгать – спрашиваете высоко или очень высоко, когда велят стрелять – спрашиваете азимут цели. Это не армия, где кодло неумех, с обгаженными носками по утрам танцует под вилэдж пипл. Если вы здесь, это значит, что ваши никчемные души продвинулись на ступень выше собственного существования. Вы становитесь чем-то большим, кем-то большим, а если понимание туго доходит, значит вы все сдохните осознавая степень этого величия. Добро пожаловать в строй, солдаты, в мир, где вашими руками будет выстроено новое будущее.


Сульфур. Флойд слышал это название всего два раза. Первый, когда будучи накачанным наркотой попал в казармы новоявленного курорта, второй, когда был подстрелен капралом. Не будь Лоутон везучим ублюдком (хотя спорно), знание о существовании спецподразделения выполняющего поручения «на благо дядюшки Сэма и его сопливых засранцев», осталось бы в череде бредовых видений с пометкой «показалось». Сульфур – подразделение элитных бойцов, каждый из которых прошёл если не ад, то шесть из семи кругов вышагал не вздрогнув. Лучшие из лучших в своём деле, идеальные кандидаты для выполнения любого высера правительственной мясорубки, плюющие на мораль, эмоции, не растрачивающие время на раздумья. Есть приказ – должен быть чёткий итог выполнения. Кто-то обязательно должен сдохнуть. Скверная шайка связываться с которой равносильно смертному приговору. Либо отдашь душу дьяволу пытаясь выполнить государственную волю, либо тот же расклад, отказываясь выполнять приказ. Флойд Лоутон отказался, за что получил пулю в спину. Но выжил. Мясом попасть в лапы Сульфур, чтобы аналогичным способом загреметь в не больно отличающуюся лояльностью взаимоотношений с персоналом группу Икс. Везение, да и только.
Сдерживаясь, чтобы не выплюнуть добротную дозу ругательств, стрелок возвращался в камеру Харли. Мысли путались оставляя следом мерзкий осадок. Непонятно. Сульфур не та шайка, чтобы сидеть в качестве нянек для шизоидной девчонки далёкой от блядских «ценностей» и высоких целей.
- Хочешь ты или нет, встать придётся. – заваливая измученное тело арлекины на плечо, наёмник неспешно двинулся вдоль коридора, ожидая в любой момент первого разинутого рта. Неприятности не заставили себя ждать, и стоило стрелку проскочить через пост охраны, ведущий в соседнее крыло бетонных лабиринтов, двое бойцов во главе с офицером поспешили поинтересоваться направлением «сослуживца». Затвор наручного орудия глухо отбил по капсулам, засаживая свинец в головы солдат. Припустив шагу, Флойд мысленно вспоминал путь обратно, то и дело, оглядываясь через плечо. Налево, прямо, снова налево, неслышно нашёптывал под нос стрелок, оставляя следом за собой еще два трупа в довесок к общему списку убитых. Давление ощутимо ударило по вискам, когда Флойд вышел к узкой лестнице ведущей наверх, к резервуару с хламом. Закрепляя пластид на петлях стальных створок герметичной двери, Лоутон слушал, как невнятно отзывалась подобием голоса арлекина, всё еще пытаясь противиться своему спасителю. Транспортёр прибыл в срок, бесшумно снижаясь в заснеженном пространстве, и как только люк распахнётся, оружие Дэдшота навсегда заткнёт двух конвоиров-солдат. Спешно пробираясь к кабине пилота, снайпер гулко басит в коммуникатор.
- Поднимай своё корыто в воздух. – небрежно усадив девчонку на пол, Лоутон скользнул в камеру управления транспортёром. Снова выстрел. Мозги второго пилота мерзким крошевом разбросаны по приборам, а ствол орудия направлен на опешившего капитана.
- Без глупостей, или закончишь как брат по разуму. Курс на Готэм. – единственное место, от которого у Аманды Уоллер на губах проступала пена. Место, где можно было найти убежище для случайно затерявшейся головы, где рамки доступного сам собой стирались, место, откуда однажды Флойд вытащил девчонку. Смешно. Наладив контакт с офицером, Дэдшот вернётся в транспортный отсек, усаживаясь на присядки рядом с всё еще бредящей клоунессой, и стаскивая шлем с головы, спешно воткнёт сигарету между зубов.
- Надеюсь когда тебя отпустит, ты сама расскажешь, как тебя угораздило встрять по самые уши…

+2

7

Мир качнулся. Он качнулся в ту самую минуту, когда Харли сфокусировала взгляд на шлеме с кроваво-красным глазом, светящимся в темноте, как тот маяк на скале в океане. Свет, на который заплутавший путник, по идее, должен сориентироваться в пространстве и найти берег. Но когда в жизни все идет так, как запланировано? Правильно. Никогда.
Куинн не собиралась попадать в плен. Она не планировала вообще находиться тут и тем более, не планировала свою жизнь подобным образом. Студентка-отличница не может планировать стать самой жестокой убийцей и преступницей Готэма. Она не составляла «to do» лист, как пошагово стать самым разыскиваемым полицией человеком. Жизнь сложилась очень забавно. И сейчас, если так подумать, все могло получиться иначе.
Теория о том, что нет здоровых людей, есть недодиагностированные, была флагманским в ее практике. В каждом человеке она видела патологии и отклонения. Каждого человека она всегда анализировала, чтобы знать, к чему готовиться. Так почему же она не обнаружила в себе зачатки того безумия, которое привело ее сюда?
Почему снова и снова она впутывается в заранее обреченные на катастрофу отношения? Будь то мужчина, или босс или, черт побери, булочник, который как-то раз не допек хлеб! И почему она вообще называет это отношениями? Уоллер часто называла ее жертвой. Харли как-то даже подсмотрела свое досье, где четко описывался диагноз и поведенческая модель Куинн. В тот момент ее это даже позабавило, и она ощутила что-то наподобие гордости за себя.
Так в какой момент Харли поняла, что ей больше не хочется быть жертвой? В тот момент, когда она избила Джокера? Или когда лежала там, в Барселоне, на белом ковре, испачканном кровью и потом после безумия с Флойдом? А может быть, в тот момент, когда она ощутила хруст снега под ботинком? В любом случае, Харли не собиралась больше когда-либо плясать под чужую дудку. Она поверила в последний раз и снова была обманута.

Он подсказал ей как дальше поступить.
Он подмигнул ей кроваво-красным глазом с вертикальным зрачком.
Он махнул хвостом и кивнул своей плоской головой. Харли поняла – это знак.

Резко наклонившись вперёд, она совершит свой излюбленный трюк, блестяще демонстрируя растяжку. Совсем не ласково погладив пяткой, шершавый подбородок стрелка, она оценила расстояние, образовавшееся между ним и ей, чтобы понять – мало. Есть только один вариант, как она может выбраться из этого ада. Единственное, что ей мешало – это нашествие ярких, кислотного цвета волн и тумана.
Она понимала, что видимость ей сильно сужает это природное, или нет, явление. Двигаясь на ощупь, но как можно непринужденнее, она осыпала Флойда рядом ударов в корпус и, пока он не опомнился, ловко ушла вниз, подставляя подножку. Глухой звук удара подсказали ей, что ее противник, смотрит на нее с пола. Харли окинула его мутным взглядом, не понимая и не осознавая, что фактически сражается с единственным, кому она может доверять. Для нее он просто враг, просто очередное чучело, пытающееся посягнуть не ее свободу. Знает ли она кто он? Знает, но не помнит от слова совсем.
Идея фикс, что ей срочно надо выбраться, завладела ей чуть больше, чем полностью. Харли даже не ощущала боли, которая с каждой минутой пульсировала все сильнее, окрашивая и кожу, и внутренние ощущения в кроваво-красный оттенок. Сплюнув на пол кровавую слюну, она нагнулась, подняла сигарету, которую минутой назад курил стрелок, сделала затяжку и, дополнила прекрасные синеватые узоры на лице, росплеском кровавых подтеков, хлынувших из гордого, но прекрасного, носа Лоутона.
Следующий шаг – выбраться наружу. Но где она? Перешагнув через Флойда, Харли направила босые стопы туда, где слышала всхлипы и тяжелое дыхание. Снова красный цвет. Кровь, растекающаяся по полу из того, что некогда было головой, шлепая по луже и оставляя следы, она подошла сзади к человеку, который держал в руках штурвал.
- Оооо, мы летим! – словно ребенок, выпучила заплывшие глаза, Харли. Зачем-то забравшись на приборную доску, она прижалась ладонями и лбом к ветровому стеклу, глядя вниз. Какое-то непонятное ликование овладело ей. Словно пятилетняя девочка смотрит на куклу в витрине магазина, Куинн смотрела на белую землю, проплывающую под железной птицей, в которой она стала пленницей.
Резкая боль в затылке заставила ее забыть о воздухе, полете, облаках, ветре в волосах, о котором почему-то в эту секунду она мечтала. Резко обернувшись, она поняла, что причиной был этот товарищ, который бросил штурвал и сжимал в руках приклад автомата, которым, скорее всего, и огрел ее. Ярость с новой силой взыграла в рыжеволосой, и она бросилась на него с кулаками. Она рвала, кусала, била, пинала, сопровождая свой безумный танец насилия смехом и рычанием. Что-то первобытное проснулось в ней. Она забыла, где она и кто она, она просто пыталась уничтожить то, что причинило ей боль.
То, что случилось в следующий момент никак, кроме «нелепой случайности» назвать нельзя. В какой-то момент мужчина в форме оттолкнул ее от себя на приборную панель. Задев задницей рычаг, а рукой опустившись на кнопки, Харли ощутила, как ее вжало в конструкцию из метала и пластмассы. В следующий момент ее мотнуло на стекло спиной.  И так многострадальный череп встретился со стеклом и в глазах девушки резко все прояснилось. Она словно очнулась от опьяняющего дурмана. Свежим взглядом она увидела, как на нее под воздействием физики и ярости буквально летит шлемоголовый. Считанные секунды и она, перекатившись вправо, пропустила приземление молодца и помахала ему ручкой, когда тот, разбив головой стекло, унесся в недра горного хребта.
Держась за перегородку приборной панели, Харли оглядывалась, пытаясь найти хоть какой-то безопасный путь отступления или найти место, где можно было переждать не самое мягкое приземление. Взгляд, который уже перестал быть мутным, наткнулся на то, чего она совершенно не ожидала видеть. Расписанный кровью, как пасхальное яйцо краской, на нее с яростью и удивлением смотрел Флойд. В голове щелкнул тумблер, и Харли, цепляясь за обшивку и выступающие части кабины поползла к нему. Зачем? Она не знала. Но чувствовала где-то глубоко внутри, что, если она доберется до него до падения, трагедии не случится.
Словно за соломинку, она схватила Флойда за руку, и прижалась к нему всем телом, насколько позволяла ситуация. Глядя на него, она задавала себе только один вопрос – какого черта происходит?
- Что ты здесь делаешь, сладкий?  - безумно улыбнулась арлекина, слизав кровь с его носа. О, этот солоноватый вкус его крови пьянил сильнее, чем самый крепкий бурбон в Готэме. – Мне кажется, этот рейс отменили, и он делает вынужденную посадку! Птичка захотела спать! – рассмеялась она, крепче прижимаясь к мужчине.
Удар. Скрежет металла. Кажется, их отбросило на несколько метров. Кожу обожгло холодом и болью. Саднило все. Но единственное, что она ощущала точно и уверенно — это его рука. Она все еще сжимала его руку в грубой коже перчатки. И эта рука внушала ей уверенность.
- Оу! Вот это посадочка! – воскликнула она, переворачиваясь на спину и глядя в небо. – Давно такого родео не было. Святые макароны, как мы оказались в этой пташке, м?
Все, что происходило ранее улетучилось из головы арлекины так же быстро, как пыль, которую засосало в пылесос.

+2

8

Жизнь до безобразия непредсказуемая сука. Что самое смешное, до тошноты, каждый второй принимает этот факт должным, буквально захлёбываясь сутью святой истины, чтобы в конечном итоге раскроить себе череп окалинами мирского существования, и о концовке выкурить десяток сигарет истекая кровью, глядя в догорающий закат. А могло быть иначе – прозвучит вопрос где-то в подкорке, растекаясь по венам плохо заваренным кофе. Или как говорится, хреново из дома пишут, а читать надо. До финальной черты, каждый из смертной туши сам по себе гений, гордо вздымая гриву, продолжает идти по битому стеклу. Как это можно назвать? Хроническая тупость? Или врождённый рефлекс к скрытому потенциалу мазохизма, который прогрессирует с каждой неосторожно проглоченной мыслью извне. Какая разница, будь то пустые факты, будь то мимолётный забег по строкам в заголовке свежей газеты? От перестановки слагаемых, как в детской задаче, задница, остаётся задницей. Мешок с костями, имя которому человек мать его разумный, брызжет недозрелой философией, продолжая свой гордый крестовый поход плавно загребая руками за буйки. А что дальше? Всё просто. Придурковатости навесят гордый ярлык случайности, легко переходящей в феномен. Или, проще говоря, добро пожаловать на лекцию краткого экскурса, как на пустом месте, дерьмо сделать фрикцией гениальности.
- Больная... – тихо процедил стрелок сквозь забрало. Единственное, что приходит в голову, так это привести свою изрядно настрадавшуюся от подобных залётов судьбы задницу в порядок, а после – всадить полный боекомплект в бледную тушку арлекины. Странное чувство дежавю просто выворачивало наизнанку, когда за руку крепко вцепилась не человек, не существо, а нечто более ужасное, способное перевернуть мир с ног на голову, вытанцовывая при этом кордебалет, исполняя мёртвую петлю в задворках сознания, конвертируя свою гиперактивную способность в действия и всё это вприкуску разбавляя сальными каламбурами. Зол. Очень. Дэдшот думал только об одном…
- Мелкая. Больная. Сука! Ты чуть не угробила нас. – наконец вырывая конечность из цепких объятий клоунессы, снайпер собрал остатки чистой энергии относительно здравого разума. Гул в черепной коробке белым шумом растекался по телу, плавно возвращая яркость и остроту ощущений нервным окончаниям. Повезло? Резко дёрнув плечом, чтобы вправить ключицу левой руки обратно, Флойд стиснул скулы до скрипа, чтобы не осыпать Харли внеочередной порцией тщательно отобранных ругательств. Цедя сквозь зубы едва слышные проклятья, тающие улетая вслед за промозглым ветром, наёмник поправил окуляр, настраивая картинку.
- Блядь… Лучше не придумаешь. – боевой транспортёр уныло уткнулся носом в ближайший ледник, но даже не источая из рваных обломков пламени, выглядел самолёт никак не пригодным для перелёта. План спасения накрылся за один присест. Дэдшот должен был предусмотреть вариант внезапно прилетающего облома, в особенности, когда дело непосредственно своими корнями тянет к взаимодействию с Харли Куинн, но, по злополучной классике жанра, стрелок понадеялся на банальное «вдруг». «Вдруг» оказалось жирным делением в графике проколов, очередной раз, доказывая киллеру собственный идиотизм. Теперь, когда боевая машина разбита, а на базе Сульфур, уже скорее всего потирают штыки, подымая кавалерию, вся надежда была только на еще работающий коммуникатор. 
- Молись, чтобы связь работала, или я лично пристрелю тебя. – передирая хриплым голосом усиливающуюся вьюгу, Лоутон двинулся к лежащему на боку транспорту. Нет, теперь он не собирается таскать за собой следом эту белоснежку, с врождённой способностью приносить несчастье, теперь, каждый сам за себя. Это была пиковая точка, когда планку сорвало к чертям собачьим, и стрелок едва не уступил слабости, чтобы выстрелить в улыбающуюся мордашку.
Всё тело ныло, благо пластины костюма избавили от внешних повреждений, а ссадины – наименьшее, о чём хотелось бы задумываться. Внутренности не выпадают наружу, значит всё просто замечательно. Оставляя за спиной невнятно бормочущую девицу, Дэдшот поспешил к мёртвому брюху стальной птицы, с трудом оттянув торсион трапа открывающего грузовой отсек, Флойд пролез внутрь пробираясь в кабину. Приборы всё еще работали, пусть и с повреждениями, но сигнал SOS отправить почти не проблема.
- Код доступа «ди-эффе-лунга-2», база, передаю сообщение. Транспорт был атакован на точке сбора, противник себя не обнаружил, занимаем оборонительную позицию. Требуется эвакуация. Передаю координаты…
Завершив трансляцию, Лоутон вернулся в транспортный отсек, вытаскивая из-под ящиков с боеприпасами контейнер с личным оборудованием. Тихо скребущаяся за спиной девица, оттаптывающая босыми ногами по холодной стальной решётке, тут же привлекла внимание наёмника, пробуждая дичайшее желание для профилактики осыпать клоунессу любезностями.
- Как можно быть такой… Твою мать, Харли, твою же мать. Как? Одевайся. – бросив в руки девчонки запакованную в плотный мешок униформу, Флойд продолжил копошиться в содержимом стального резервуара. Стрелок спешно собирал конструкции крупнокалиберной снайперской винтовки, буквально отточенными до механичности действиями закрепляя элементы оружия на станине.
- Ты ведь даже не понимаешь, да? Это был твой билет убраться отсюда, убраться из отряда, исчезнуть, но нет же… Это слишком легко, надо разьебашить Флойду нос, разьебашить самолёт и всю аппаратуру, ах да, забыл, разьебашить в мясо последнего пилота! – забрасывая через плечо сумку с боекомплектом, Дэдшот обернулся к Харли и тяжело вздохнул, глядя в то, какими глазами на него смотрит девчонка.
- Я найду рядом с самолётом позицию и буду её удерживать, а ты… Постарайся не делать еще больших глупостей. Если что-то пойдёт не так... – указывая взглядом на оружие убитого бойца, Лоутон двинулся к выходу:
- Прикроешь меня. Ждём транспорт поддержки…
Выбраться наружу, рассчитать возможные точки обзора, выбрать оптимальный вариант для удержания огня, и чтобы при этом остаться максимально недоступной целью. Ориентировочно, самолёт прибудет через пятьдесят минут, а за это время можно как минимум дюжину раз сдохнуть. Устанавливая связь с коммуникатором мёртвого солдата в самолёте, Дэдшот быстро взобрался на заснеженную вершину небольшого холма.
- Куинн, поверни свою черепушку к трупу, и возьми рацию, так я смогу поддерживать с тобой связь. Я снаружи. Датчики пока никого не фиксируют, следи за коммуникатором на приборной панели. Может мамка смс-ку напишет…

+2

9

Непонятно почему, но Харли это все веселило. Злость стрелка, мертвое тело пилота, разбитая птичка. Она, наконец все видела четко, ясно, и лишь отдернутая рука Флойда больно ударила по нервам.  Самое забавное - она искренне не понимала, почему он так на неё орет. Она же сделала все, чтобы вырваться из лап плена, зачем он винит ее во всех смертных грехах?
- Пластина в зад врезалась? Чего ты ворчишь, как старый дед в осаде? Нет, чтоб сказать - Я рад тебя видеть, детка!
С самосохранением у неё была явная беда...
Харли села на обломок птички и обняла колени. Почему-то всем весом бесконечного отчаяния на неё навалилась тоска. Она почувствовала себя маленькой девочкой, забившейся в угол, пока ее отчитывают за разбитую вазу, которую она по неосторожности свалила со стола. Глядя на Лоутона, мечущегося по перевалу, она ощущала, как стальные иглы одиночества протыкают ее чёрное сердце, заставляв дышать перерывами. Ее безумие - ее проклятье и спасение - играло опасную, жестокую шутку с душой арлекины. Она снова залезла в этот капкан, на эти грабли, которые снова нещадно лупят ее по лбу, напоминая о том, какая она дура.
Во истину, умник не небесах не наградил ее инстинктом самосохранения.
В лицо прилетела форма. Спасибо, хоть чистая, хотя, если бы Куинн натянула на себя китель мертвого пилота, испачканный в крови, он отражал бы чуть больше, чем полностью, внутреннее состояние безумицы. Почему все так сложно в жизни? Почему, когда одному плохо, другому ещё хуже? Зачем все эти чувства и эмоции? Как отключить опцию эмоционального стресса? И как сделать так, чтобы не чувствовать ничего. Впервые, наверное, она завидовала Джокеру.
Натягивая штаны на саднившие ноги, шипя и вздрагивая от боли, она обнаружила, что дышать становится все сложнее. Тягучая боль в груди, или где-то под лопаткой, словно молотом, ударила по нервным окончаниям. Харли согнулась, на минуту прервав процесс одевания. Голос стрелка звучал издалека, словно в вакууме. Шум в висках достиг предела, в глазах потемнело и, казалось, она сейчас потеряет сознание.
Дышать. Вдох. Выдох. Открой глаза и посмотри в небо. Отпусти. Вдох. Выдох. Свежий, холодный воздух впился льдинками в травмированную кожу лица арлекины. Эта боль приглушила другую и она смогла сделать глубокий вдох облегчения и закончить процесс одевания.
- Есть, быть на связи, трщ капитан!
Прохрипела в рацию Куинн и уронила руку. Краски вокруг стали слишком яркие. Словно кто-то вывернул тумблер резкости до предела. Сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть через глотку. Руки тряслись, а во рту предательски пересохло. Отложив коммуникатор, рыжая ощупала грудную клетку и рёбра. Резкая боль в районе 6 и 7 рёбер слева оповестили арлекину, да, детка, тебе повезло чуть меньше. Задрав китель, она залюбовалась ярко алым, с переливами темно-красного, синяка. Улыбнувшись разбитыми губами, она опустила китель и откинулась, оперившись спиной о стальную перегородку. И все-таки, жизнь-очень забавная штука.

Тёмный кабинет с десятком экраном, транслирующих лайф-шоу «В камере». Интригующее и совершенно новое, по своей сути, как раз в стиле Аманды.
- Мое не мое, но давай на чистоту, Уоллер? Тебе никогда не найти такого лидера, как Флойд. Только его слушает отряд. Только он имеет такое влияние, чтобы усмирить весь твой зоопарк. А ты рядишь его в погремушки с зарядом и заставляешь плясать под звуки музыки. Это заранее проигрышный сценарий. Он и так тебя ненавидит, куда сильнее, чем я, но сама посуди... Рано или поздно, он намотает твой хребет на свой кулак.
Тёмные глаза дьявола угрожающе вспыхнули в отблеске белого шума экранов.
- Даже я, имея в запасе только безумие и биту, понимаю, что иногда стоит отпустить, чтобы вернуть. Дай ему волю, хотя бы иллюзию веры, и тогда он будет служить тебе, и не пытаться сбежать. Честно тебе говорю. - Подмигнула Харли, наматывая локон на палец.
- Хорошо, - задумчиво прошептала директор в юбке, - Раз уж ты так впрягаешься за него, тебе и отдуваться. Выполнишь задание, отпущу Дэдшота на свидание с дочуркой. Не выполнишь - будете работать в связке до конца срока заключения.
- Без балды? - переспросила после минутного обдумывания, Харли. Уж больно ей не нравился взгляд, которым ее наградила Уоллер, было в этом что-то, что пахнет ловушкой, смертельной. Но как мы помним, никакого самосохранения.
- Без балды.- поморщилась Уоллер, нажимая на кнопку вызова охраны. - Теперь все в твоих руках.

- Теперь все в твоих руках, детка. - повторила Харли, усмехнувшись, и возвращаясь в реальность. Коммуникатор все так же покоился в руке арлекины, из динамика доносился голос Дэдшота, которого она не спасла. А он спасал ее. Какая, блять, ирония.
- А знаешь, Флойд, - прохрипела в передатчик Куинн, держа палец на кнопке включения связи, - Мы с тобой два сапога пара. И оба левые.
Закашлявшись, она рассмеялась, но уже без присущего ей веселья. Смех получился грустный, натянутый. Но сделать с этим она уже ничего не могла. Опустив руку с переговорным устройством, она только посмеивалась, глядя на едва читаемую фигуру стрелка, и понимала, что приговор подписан. Палач уже в пути.

Отредактировано Harley Quinn (Вт, 24 Апр 2018 11:41:51)

+2

10

Когда долго гоняешься за собственной задницей, есть вариант, что рано или поздно случится чудо. Укуси себя, удиви этот хренов мир настолько, чтобы ядрёная система пустила слюну от зависти, а после, торжественно вручила увесистую премию Оскар в номинации «придурок дня». Всё своё сознательное подобие жизни Лоутон пытался укусить себя, гоняясь за размытым понятием самосовершенствования. Кажется, смешно, да, частый гость самых разных дыр, чьи двери радушно встречали наёмника робой цвета охры, с порядковым номером на спине, всю свою провёл верхом на лихом коне по имени «вперёд», намереваясь угнаться за птицей счастья чьё имя «выкуси». Но, увы, мир не настолько туп, чтобы закатать праздничную упаковку для повёрнутого на суициде, расстилая перед грязными сапогами бархатную дорожку. Нет палки о двух концах, нет какого-то справедливого распределения по понятиям и еже с ним, есть суровая реальность и смачный пинок, под дых. Хорошим мальчикам сахарок в карман, плохим – крысиное дерьмо в кляре. Нет разницы, насколько ты будешь быстр на руку, насколько сможешь рвануть из шкуры вон, рождён ползать, будешь ползать, и чаще в грязи. Черви ведь тоже разные бывают, и на всех яблок не хватит.
- Фасоны разные, Куинн. – буркнул под нос стрелок, поймав суетливые шапки охраны в поле обзора. История про лепесток ромашки, плавно ложащийся на спусковой крючок, иногда мелькала призрачным маревом, как попытка расколотить загустевшую под языком серьёзность. Нехотя ухмыляясь, этот самый лепесток заставляет выплюнуть ствол очередную порцию свинца, укладывая на заснеженный пустырь еще одно тело. Трое, мысленно считая, Флойд старается не задумываться о глубинном смысле этой операции, которая уверенно пролетела как фанера над брендовым городишко. Всё должно было произойти по-другому, отзывается скверно сверлящая мысль, и кажется, будто не четвёртый пеший боец получил пулю в лоб, а сам Дэдшот. А потом еще. И еще. Целая лента сраных пуль в голову, разбрасывая воспалённый от раздражения мозг. Кости ноют, кожа горит огнём, такое впечатление, будто всё тело это мешок, наполненный кипящей смолой, плескающейся через естественные и неестественные. Благо у боли есть свои плюсы. Она всегда заставляет правду лезть на поверхность, неважно, насколько глубоко эта самая правда закапывается. И сейчас, боль заставляла держать глаза широко раскрытыми, перманентно ненавидеть каждую неосторожно мелькнувшую фигуру на горизонте, попутно раздаривая казённый свинец.
Асассин чувствовал себя паршиво. Если бы причиной была саднящая боль, возможно, картина не выглядела до безрассудства глупо. Но, это было глубже, гораздо глубже. Даже крепкая броня не могла защитить от густых капель, просачивающихся сквозь поры. Разочарование как смысл жизни, и такое чувство, что всё остальное вокруг не существует. Однажды, всё изменится, и матёрый сукин сын, наконец, оставит идею смертоубийства ориентированного на себя родимого, соскребёт с себя этот чудо-маскарад с прогнившим статусом и снова будет обычным куском мяса?
- Не дождётесь. – тихо процедив сквозь зубы, Лоутон продолжает вычёркивать чужие жизни одну за другой, чтобы на какой то жалкий дюйм приблизиться к зарождению логики. Обхохочешься. Играя в спасателя, киллер, спешит на помощь в задницу мира, а после, начинается мясорубка судьбой. Всё это начинается становиться скучно до тех пор, пока где-то на четыре часа от точки огня не начинает валить пулемётная очередь крупнокалиберного вихря. Стреляют вслепую, надеясь попасть. Для того чтобы прицелиться, нужно как минимум добежать шагов двадцать до соседней вешки, иначе, вариант по-быстрому стать мишенью выльется в сто процентов гарантии. Вот почему-то именно сейчас, Дэдшоту не особо хотелось расставаться с жизнью. Ну уж нет, не в обледеневших пустошах с сосулькой вместо члена. Подобная перспектива вовсе не сияла. Но только стоит подумать о худшей участи, как на горизонте засияет кавалерия, звеня тяжкими орудиями и блистая роскошными доспехами в виде штурмового транспортёра. Воздушный крейсер прямой доставкой из Бель Рив, эти деколи Лоутон узнает из миллиона. «Татуировки» коих не вышивают на панцирях ВМС США.
- Харли, подъём. Вытаскивай свой белоснежный задок наружу, и принимай гостей. Я попробую обойти пулемётчика, и если не получится, выставлю тебе счёт. – Флойд трезво оценивал свои возможности, глядя на то, что пулемётный речитатив монотонно барабанит именно по вершине, где притаился стрелок. Импровизированная огневая точка сносно терпела издевки свинцом, но возможность выбраться из такого капкана была равна одному проценту из ста. В то время, как транспорт аккуратно дрейфуя в стелс ищет удобный ракурс для эвакуации, нужно избавиться от противника, пока тот не заприметил рядом воздушный флот. Нелепость ситуации просто зашкаливает, когда Дэдшот ясно ловит в оптику приземляющийся рядом с разбитым самолётом крейсер, а с другой стороны неустанно чеканит крупнокалиберный зверь. Расстояние немалое, чтобы рискнуть и устроить эстафету к транспорту. В довесок, ублюдочный челнок счастья умеет глушить сигнал любой аппаратуры в радиусе пяти сотен метров. И как бонус: каждый сам за себя.
- Ебучий снег. – перемахивая через сугроб, стрелок едва успевает укрыть голову, прежде чем рассекающая свистом очередь пройдётся по верхушке холма: – ебучая метель… – крепко сжимая винтовку в ладонях, Флойд ощущает как накипевшая грязь уже готова рвануть фонтаном наружу: – ебучая миссия! – рыча в бесполезный коммуникатор, Дэдшот хватает воздух ртом на мгновение затаив дыхание, и замечая, как струя огня спешно устремляется к нему нажимает на курок. На мгновение, зимняя пустошь проглатывает пулемётную тарабарщину, и на другом краю пустыря, вдали от точки эвакуации, стрелок умолкает. Умолкает и Лоутон, тихо суча под нос, вспоминая всех, кого только можно вспомнить. От такой пули броня не спасёт, вернее говоря, не спасла, лежащего в собственной крови Дэдшота. Глядя в ночное небо на хаотичный танец вьюги, Флойд слышит, как штурмовой отряд начинает зачистку в периметре.
- Я передумал, хочу сдохнуть здесь… – прошептав в пустоту, наёмник даже не желает смотреть на зияющую мясным рулетом дыру в правом боку. Всё становится настолько невесомым, неважным, прозрачным, и остаётся только снег на багровых разводах.
Больше не глупи, Арлекина… Больше не глупи.

+2


Вы здесь » Justice League: New Page » Личные эпизоды » Bad Girlfriend [Harley Quinn, Floyd Lawton]