Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

ИТОГИ

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » дикая мята•[Cass and Steph]


дикая мята•[Cass and Steph]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://wmpics.pics/di-08RW.gif
[Muse - Stockholm Syndrome]
Дата\время: 29 октября 2016-го.
Место действий: Амстердам, главный корпус мафии.
Участники: Cassandra Wayne and Stephanie Brown.
Краткое описание: Опуститься на землю, взвыть битой собакой и уткнуть в грязь колени - забирайте, стреляйте, сотрите - не жалко. Все в жизни потеряно, все стало черным и мертвым. Брюса убили и земля его больше не носит.
Они лупят наотмашь тяжелым прикладом и кровь стекает по затылку густым и липким сиропом. Есть ли смысл жить и ты сдаешься им, валишься на пол как раз перед тем, как на сцене появляется твой смысл бытия, твоя солнечная Браун.

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-04-17 01:39:59)

+2

2

Запретный плод должен быть сладок. Так говорят, по крайней мере.
Личностный опыт Стефани Браун включал в себя достаточно большое количество съеденных так или иначе запретных плодов. На основе этого блондинка может сказать точно хотя бы одну вещь: перед употреблением этот плод лучше всего помыть. А пока моешь, подумай, нужно ли тебе оно на самом деле. Поскольку Стеф была Стеф, то ей чаще всего (читай: всегда) приходило на ум одно решение: есть, конечно же. Потому что живём один раз, умирать так с песней и вообще, вдруг кто-нибудь другой решит есть, нужно кусать как можно больше. Только вот получалось так, что одна треть этих плодов была горькой, другая же была пресной и лишь третья приносила ту самую, хваленую многими сладость. Возникает вопрос: стоит ли того? Учитывая, что плоды не просто не чередовались между собой, но шли в полнейший разнобой.
— Не ищи меня, - слова продолжают звенеть в ушах, отдаваясь болезненным эхом в сердце, доводя практически до мигрени.
Дорогая, ты думаешь, что мне этого хватит?
Стоит ли того, кусать запретный плод? Обычным людям может и нет.
Но Стефани Браун так просто не отказывается от того, что так желанно её сердцу. Девушке нужно всего лишь одно — любовь. Как и многим другим девушкам, жившим до неё, как и тем, что будут жить после неё. Любовь бывает разной, Стефани нужна та, которая обозначает собой крепкие семейные узы. Ради неё Стеф готова действовать так, как действовать может и не стоит.Меня не остановить. Кассандра значила слишком много, чтобы быть без неё слишком долго. Блондинка обещала, но вопреки тому расхожему утверждению, что сдержанное обещание облегчает душу, все те годы девушке было тяжело. И какое же облегчение, какую радость и упоение она чувствовала, когда решила, что с неё хватит.
Стефани Браун. Девочка в причудливом костюме цвета баклажана (потому что фиолетовый выглядит тупо!), которая нарушает обещания, за что жестоко, несправедливо платиться собственной кровью, жизнью. Кем она стала? Девушкой в стильном мышином костюме с вкраплениям всё того же неизменного бунтующего баклажанного оттенка, которая всё так же нарушает обещания. Но что ещё хуже - те обещания, которые не должна была давать, играя с судьбой, не расплачиваясь. Когда-нибудь час поплатиться придет, но не сегодня. Если повезёт, то Стеф будет как раз и готова к часу, возможно, выучит пару новых приёмов по кунг-фу.
Судьба любит играть вероятностями, подстраивая злые козни, ставя подножки. Кассандра может заклеймить её предательницей, возненавидев, поиски могут привести не более, чем к разочарованию и боли... Но по крайней мере, Стефани сделает это сама. Никто не будет вынуждать её играть по чужим правилам. Если и ошибки, то её. К тому же всегда стоит верить в лучшее. Всегда стоит пытаться достигнуть чего-то. Пусть даже это и нарушает правила, пусть это и нарушает обещание, пусть на это придется потратить много сил, пусть поиски будут трудными, в какой-то момент покажется, что невозможно, а потом и вовсе — безнадежными, но надо продолжать. Искать иголку в стоге сена, искать девушку, решившую исчезнуть, бросив концы в воду.
К тому же не зря Стефани несет на себе наследие величайшего в мире детектива?
Для этой цели девушка вывесила даже на стенку доску, которой пользуются те одержимые идеей фикс найти, зарезавшего всю их семью, и посадить его за решетку копы из криминальных фильмов или боевиков. Обрывки, слухи, которые могут оказаться и не правдой, какие-то пометки, вытекающие логические заключения... Всё это должно было стать цельной картиной, на которую было затрачены все старания, время и силы. Иной раз глядя на доску Браун уже видела в ней картину — отражение собственных мыслей, хаотичных и безудержных, в которых что-то найти и систематизировать может только она сама, в которую постепенно добавляются мелочи, которые кажутся бесполезным мусором пока одна из них не превратит хаос в абсолютный порядок, расставив всё по местам.
Я знаю тебя лучше, чем саму себя, Касс.
Обговорив мелочи с Барбарой, единственной, кто знала о происках блондинки да и то только в последний
момент, когда Стефани просто поставила перед фактом и попросила подменить её на посту Бэтгёрл на время отсутствия, девушка взяла с собой прожиточный минимум и отправилась по горячему следу. Кто бы знал, как она надеялась, молилась, чтобы это не оказалось фокусом, ошибкой её уставшего от поисков и начинающего параноить разума.
Мафиозная сеть и постепенный её крах в Нидерландах. Она тянулась от Франции к Бельгии, пока не привела к Амстердаму. Опасно и слишком крупно, Браун не уверена, что решилась бы когда-нибудь сама на такое, этот кусок был слишком большим, вряд ли бы она смогла его проглотить. Однако стиль... Браун могла быть стопроцентно уверенной в том, что это её чёрная летучая мышь. Стоило забрать её как можно скорее.
Говоря о Амстердаме... Хороший город, Стефани понравился. Если бы она не была ограничена в ресурсах и времени, то обязательно устроила бы себе культурное обогащение, пройдясь по музеям восковых фигур мадам Тюссо или Ван Гога. А ещё, исключительно из вредности и огромной любви в качестве веселой каверзы пройтись по кварталу красных фонарей и взять номерок у работницы (или работника, смотря насколько у неё будет желание шалить) для Джейсона. Просто... Чтобы увидеть его лицо. Но пришлось обойтись одним пабом, настоятельно рекомендованным Барб, для того, чтобы выяснить информацию.
— Виски, — миловидно улыбаясь и закидывая ногу на ногу, удобно устраиваясь на барном стуле, попросила девушка. На красноречивый взгляд бармена, в котором читалось «девочка, тебе хоть восемнадцать есть» Стефани лишь закатила глаза, однако не производя более никаких действий. Во-первых, ей было больше восемнадцати. Во-вторых, это была явная проверка на наличие у неё стержня. Которую она конечно же выдержала, иначе и быть не могло.
Браун самодовольно усмехнулась, залпом выпивая стопку. Всё самодовольство с её лица слетает сразу же, с непривычки девушка морщится и едва удерживается от того, чтобы открыто прокомментировать, насколько это гадость. Но вместо этого с упорством заказывает ещё, попутно уже переходя к тому, что для неё важнее:
— Знаешь, я тут кое-кого ищу, — Стеф накручивает волосы на палец — Кассандра Кейн. Знакомо имя? Она моя подруга, я ей очень дорожу. Касси слегка потерялась и мне очень-очень хочется помочь ей найтись. Поможете?
Лицо бармена как ничего не выражало, так и продолжало ничего выражать. Почти. По практически незаметным сокращениям мышц девушка смогла-таки уловить, что да, её подруга близко. Осталось только выторговать информацию. Браун вела пассивно-агрессивную политику, сбив цену до сотни долларов. Дорого, всё равно дорого, но Кэсси того стоит. Расплатившись, девушка сразу же поспешила к указанному месту.
Тупик. Закусив губу, девушка подумала о том, что где-то ошиблась, но... Неожиданно появившиеся громилы показали, что нет, с ориентированием на местности у неё все в порядке. Как и с умением найти приключения на одно место. Кто  бы мог подумать, что дело дракой? Кто угодно. Хотя между прочим девушек не бьют! Всё было хорошо. Долгое время хорошо. А потом Стеф на секунду потеряла бдительность и... Hello, darkness, my old friend.
Очнулась связанной, с раскалывающейся головной болью, запекшейся кровью, подбитой губой и, кажется, что-то с ребрами. Глупо было, пожалуй, так попасться. Но Браун победитель по жизни же. Голова соображала слегка... не очень. Но сойдёт. Не сойдёт точнее, но было гораздо хуже. И станет. Точнее стало, когда пришел какой-то там мафиозный шишка, стал что-то там втирать про Касс, про то, что она сильно им помешала и всё как всегда, в общем. Бойся и содрогайся, а если пойдешь на сотрудничество, выживешь. Скучно. Ничего нового.  Пытайте, дамы и господа. Как-то пофиг. Что, тогда Кейн увидит лишь твой труп, но перед этим ты пострадаешь жутко? У
Пфффф.
— Знаете, вы можете мне отрезать пальцы. Медленно и по одному. Вдруг повезет? Не думаю, правда, — улыбнувшись, предлагает девушка. — О, или можете пытать меня перед Касс! Так вы заставите её пострадать ещё больше.
Сказано-сделано. Не про пальцы. Пальцами, кстати, Стеф ещё не готова жертвовать. Сердце на мгновение замерло, стоило увидеть знакомое лицо в таком... состоянии. И всё же Браун была Браун.
— Касс, привет! — улыбка девушки становится ещё шире, как будто бы соразмерно дерьмовости ситуации. — Ты как? Скажи, Амстердам колоритный город, да? Я знала, что ты тут и решила заскочить. А тут меня эти джентльмены поймали. Интересной жизнью мы жи..
А вот удар в живот был уже лишним, наверное. Стефани скривилась, совсем как недавно от виски, и недовольно зашипела. Больно!
[AVA]https://image.ibb.co/nA301n/tumblr_o9wwrpp_GBF1vnevlio1_250.gif[/AVA]
[STA]come alive[/STA]

+4

3

Оружие из руки очень легко выбить, да и кости твои не такие уж они и крепкие, как ты думаешь. Я легко могу сломать два-три пальца, но, куда проще сразу выкрутить запястье. Тогда тебе нечем будет стрелять, верно? Рука не будет функционировать совсем и что ты будешь с этим делать?
Нанесение, первого в жизни, физического ущерба можно легко сравнить с влюбленностью - сердце колотится, словно заведенное, тело насквозь прошибает озноб, сложно говорить и дышать, сложно думать, слова давятся у твоего рта и реальность, сотканная из тысячи странных ощущений, накрывает тебя с головой. Ты понимаешь, что этот поступок  изменит все раз и навсегда, осознаешь это и где-то у ушей крутится и жжется плавленная монета, что-то щелкает и вот тут происходит превращение, твой личный спектакль, состоящий из двух актов.
И после всего, что случится, ты совершенно точно не будешь прежним, поймешь понравилось тебе или нет. Вопрос только в этом - понравилось, или нет..
Гэрри Брайан - один из моих первых, самостоятельно убитых, маньяков-психопатов. Опасный ублюдок, которого я преследовала ровно неделю. Он слишком хорошо держался, запутывал следы и в чем-то был умнее меня, но я его выследила. Либо же, он сам захотел, чтобы я пришла. Брайан напоминал мерзкого паука и сам воздух рядом с ним словно был пронизан липкой паутиной, что-то невидимо скрежетало у ушей, навивало страх и чем дальше я пробиралась, тем отвратительнее мне становилось, было сложно дышать. И я сделала шаг, встала на самый ближний к нему, первый круг. Я пришла, чтобы его убить, глупо было бы отрицать это, ведь город должен был избавиться от этого кровожадного подонка, город больше не мог терпеть его, не мог позволять ему это. Маленькая и худая, словно черная мошка, я пробиралась все дальше, чертила бесшумной поступью землю и, как оказалось, он совсем не был удивлен, смотрел на меня долго и не отрываясь, сказал, что рад встрече, а я назвала его гадким ублюдком. Мне хватило бы пары движений, чтобы оставить лежать его на земле мертвым, пары движений, чтобы обезопасить всех людей в городе, но что-то останавливало меня...

— Скажи, как у тебя это было, — спокойно спросил он, перебирая гладкие ножи, — Как ты впервые лишила жизни?
— С чего ты взял, что я буду тебе отвечать?
Идиот, я пришла тебя остановить.
— Нет, нет, послушай. Это очень важно, — затараторил он и его голос вибрирующей, гипнотической волной начал разливаться по подвалу, он улыбался, — Скажи мне, как все было и я скажу тебе, как ты закончишь. Разве не интересно?
— Нет.
— Глупости! Это всем интересно! Ну же..
— Я..это было давно. Я..так было нужно. Выхода не было. — ни с того, ни с сего выдавила я.
— Нет-нет, девочка, ошибка. Выход есть всегда, он осязаем. Выход может лишь казаться неверным, но выход есть выход.
— И что? Какого черта это значит?
— Знаешь, волки - благородные животные - они, как раз, видят выход в убийстве. В их случае это выход из состояния голода. Видишь ли, их челюсть, она специально развита природой для того, чтобы разрывать чужую плоть. В данном случае - плоть жертвы. Природа наделила их такой такой функцией, она, как бы, назначила их избранными, понимаешь?
— Хватит.
— Я не сказал самого главного, не перебивай. Это меня провоцирует.
— Да мне плевать.
— Слушай, глупая девчонка, — закричал он, — Волк никогда не убивает потому что его заставили или так было нужно - долой сопли. Волк не глушит свои инстинкты и поэтому он..прекрасен, а ты..ты безнадежна! Ты можешь меня убить, но тварь в себе ты не убьешь и рано или поздно она прорвется! Так в чем же разница между нами, Кассандра? В чем?!!

И он был прав. В каждом из нас живет какая-то тварь и она ждет своего часа, ждет, когда ты ее выпустишь и медленно, черным когтем, режет через твою грудь себе дорогу в мир. Сложно оставаться нормальной, когда ты знаешь так много способов убийств, когда не способна быть обычной. Обычные люди не заканчивают свой день с гильзами у ног и не крутят в руках нож, вымазанный в чьей-то крови, словно в густом джеме. Обычные люди идут на обычную работу, смотрят обычные фильмы, пока ты дерешься со смертоносными монстрами у них за стеной. Звук упавшего тела они принимают за звук, хлопнувшего по полу, мешка с картошкой, звук выстрела они примут за выхлоп машины.
Бетсемейство не было обычным, их, абсолютно точно, сложно было назвать именно так. И все было хорошо  - до поры, до времени, но я - прирожденная одиночка. Дикой и худой волчицей я неслась по жизни - никому ничего не должна, не о ком плакать - никто не умрет.  Странно, но именно там я обрела настоящую семью.
"Не ищи меня." — кратко и просто, слишком емко и понятно для нормального человека, но не для Стефани Браун.
Она хватает меня за локоть и пытается остановить, щеки покрываются бардовыми пятнами, пока я резко выкручиваю и высвобождаю руку из ее хватки, смотрю на нее. Какого черта? Неужели так сложно понять, Браун? Я ухожу одна и лучше меня пока не искать. Вся операция будет очень сложной и займет несколько месяцев, а одной мне проще, да и ей это не нужно совсем.
— Причина? — задаю ей вопрос я и вопросительно изгибаю бровь. Нужно быть идиоткой, чтобы спрашивать об этом, ведь я знаю, что мы со Стефани не просто знакомые - мы нечто большее - всегда были. Тогда она точно должна меня понять.
— Не уходи. — давит Стеф, словно ребенок, обиженно кусает губы и я смотрю на нее, различаю на радужке ее зеленых глаз пульсирующий страх. За меня? За то, что больше никогда не увидимся? Слишком очевидно.
— Все будет хорошо. — кладу руку ей на плечо и выдавливаю из себя, подобие улыбки, пытаюсь утешить, но уже через секунду скрываюсь за кирпичными домами Готема.

— Знаешь, а кажись я в тебя влюбился. Ты девка ничего такая. — склоняется он над тобой и ядовито улыбается. Твои руки привязаны к стулу тугими веревками, рот заклеен липким скотчем, волосы черными прядями скатились на лицо.
— Что ты думаешь насчёт того, что мы не будем ходить с тобой на свидание? Ненавижу все это сентиментальное дерьмо. Гэри, а ну развяжи ее, — кивает он мужику, — Хочу ее в театр на вечерний сеанс сводить.
— Сдурел? Эта сука вырубила почти всех наших! Да она тебе башку выкрутит и даже не чихнет!
— Ну ты и трусливая тварь, Гэри. Посмотри только на нее - она же выдохлась. Да у нее рожа оцарапана в щепки, на левом плече огнестрел.
— Нихрена Саймон. Сам развязывай!!
— А, к черту, ладно! Не бубни. Поиграю с ней привязанной. — тянет он руки к кофте и воздух режет звучный хруст костей.
— Черт! Рано. — соскальзываю со стула и выпрямляюсь, веревки валятся на пол, аккурат на обезвреженного бандита, — Твой друг явно не в форме, значит позывные скажешь мне ты. И мне нужно оружие.


Брюс. Эти слова буквально прожигают тебе голову - Брюс мертв. Это шутка, чья-то игра, но нет. Все так - человек, который сделал из тебя нормальную, человек, который вытащил на свет, доказал, что ты не чудовище и не дефективна, всего лишь человек, но он был для тебя всем. Сложно. Ты валишься на колени и тяжело дышишь, они кружат вокруг тебя мелкие и бесполезные, словно черные мухи, крутят пушками. Раньше ты не подпускала их ближе, чем на десять шагов, у них не было никакого шанса вычислить и поймать тебя, но вот теперь ты сдаешься. Нет смысла бороться, нет смысла жить. Эта новость причиняет тебе самую настоящую физическую боль. Они лупят по голове прикладом от пистолета - грубо и непрофессионально - пусть идут к черту! Перед глазами все темнеет и они тащат тебя в вертолет, взлетают. Ты теряешь сознание, выключаются мысли и свет в голове. Они выгружают тебя, пару раз бьют по лицу и ребрам, хотят, чтобы очнулась и ты выдавливаешь из легких хриплое: "Плевать", как вдруг до ушей доносится голос..ее голос.
— Касс, привет!
— Что? — плюешь кровью изо рта и округляешь глаза, все еще видишь не четко, но это и не нужно.
Стефани! Какого дьявола??!!
— Ты как? Скажи, Амстердам колоритный город, да? Я знала, что ты тут и решила заскочить. А тут меня эти джентльмены поймали...
Дура, господи! Ну за что! Все же было хорошо! Я бы сама справилась, сама бы позволила...им себя убить. Черт! Стефани!
— Интересной жизнью мы жи.. — пытается выдавить очередную шутку она, как вдруг ее юмор обрубают на половине пути и бьют по животу.
— Идиотка, — шиплю и снова сплевываю, готова убить каждого из них по множеству раз за, нанесенный ей, удар, — У меня предложение, — обращаюсь уже к ним, — Вы ее отпускаете, а я оставляю в живых половину из ваших.
— Что она сказала?
— Да говорит, что помилует нас, если мы отпустим вторую блондинистую сучку. Как думаешь, соглашаться?
— Да ни в жизнь.
— Не могла просто переждать, пока я с ними закончу, да? Я бы позвонила! — злюсь и отчитываю Браун, как маленькую девчонку, пока они разбираются между собой и отпускают странные остроты, на что она давит мне, что видит, как я справилась бы, ведь меня повязали. Ты ничего не понимаешь. Это я им позволила.
— Отведите нас к главному. — коротко давлю я и слизываю с губ кровь. Это так и так отсрочит вашу смерть примерно на полчаса.

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-04-26 10:26:16)

+2

4

Стефани делает глубокий вдох и выдох, пытаясь абстрагироваться от неприятно отдающейся боли. К сожалению, ключевым было словом "пыталась". В девушке на генном уровне, наверное, заложено участие к кому-то или чему-то и не может она, не может отгораживаться. Даже если это было бы ей полезнее всего в данный момент. Абстрагироваться она могла только если действительно чего-то не хотела, причём на подсознательном уровне, осознанно она... Нет, не умела. Не могла.
Иначе бы её жизнь была гораздо легче, проще. Правильнее.
Но раз уж чего-то в ней нет, то... Что уж поделать?
Ничего, но ничего делать Стефани не может, поэтому делает "что-то". Под что-то подразумевалась импровизация чистой воды, которая иной раз граничила с помешательством. А иногда нет? Всё зависит от того, в какой момент происходит то или иное действо. Крепко зажмурившись, Стеф пережидает, пока боль утихнет и станет моргать где-то там, на краю. Пару мгновений ей требуется на то, чтобы неаккуратно налепить себе на мордашку беспечность, хотя внутри бушевала буря из страха, азарта, ненависти и опасности. Иными словами, адреналина.
О, как Стефани по нему скучала. Эти ситуации, которые балансируют на грани, которые выходят за рамки обычной опасности для жизни, которые экстремальны, из-за которых кровь бежит по венам настолько быстро, что голова начинает кружиться. Наверное, если бы не эта, ночная жизнь, Стеф бы стала одной из тех сумасшедших, которые прыгают с моста ради этого "кайфа".
Или же рано или поздно, но она всё равно пришла бы к мысли, что эй, а неплохо было бы по ночам одеваться в странный прикид и бить плохишей.
И ровно по этой же причине всё равно оказалась бы здесь.
— Пф, знаешь, сколько раз я эту фразу слышала? — сплевывая кровь (слишком сильно прикусила щеку), бросает девушка, — И если бы хоть кто-нибудь это сделал, то я бы давно была в счастливых продолжительных отношениях! Вряд ли бы к тому же ты что-то смогла связанной, хах.
Стефани бы посмеялась, если бы не была занята вскрытием замка на наручниках. Потому что перед тем, как похищать, следует тщательнее проверять карманы своих жертв. Но разве кто-нибудь когда-нибудь задумывается над тем, что миловидные наивные блондинки не такие уж миловидные и наивные? Так глупо составлять стереотипы на основе внешности, но из раза в раз этот стереотип всё крепчал и крепчал. Поэтому Стеф научилась им пользоваться.
К счастью, так или иначе, но затеянное Браун постепенно становилось всё более хаотичным. Триггер в виде Стефани сработал, тем самым сама Кассандра с её предложением стала триггером для этих чуваков, а они в свою очередь начали увлеченно спорить. Видимо в университете Зла эти чуваки всё прогуляли. И под всё подразумевается " В С Ё". Потому что они совсем тупые.
Характерный звук и резкое облегчение выдают то, что цель достигнута, путы разрезаны. С определенной долей удовольствия Стефани размяла успевшие затечь запястья. Итак, фаза первая прошла без осечек, надо будет в очередной раз поблагодарить Барбару за то, что помогла подкорректировать план и найти этот бар, где её стопроцентно найдут. Но... Позже, позже, позже! Сейчас фаза номер два: спасти драконицу из лапищ этих принцесс. Точнее, видимо сделать так, чтобы драконица захотелась спастись.
Сейчас Стефани очень чутко чувствовала, что Касс... Не та, что была раньше. Не та, которую она увидела в их первую встречу - суровая, опасная, сильная, но одинокая. Не та, с которой она прощалась в аэропорту - мягкая, родная, уверенная и спокойная, уже не одинокая, но все такая же опасная и сильная. Стефани уже тоже не та, но... Если что и осталось тем же, так это то желание девушки помочь Кейн. Несмотря ни на что.
Кстати, вот сейчас начнется любимая часть Браун - импровизация. Её план подразумевал то, Касс будет Касс, а не то, что Касс будет Касс, но весьма потрепанной жизнью Касс. Хотя, если честно, стоило это предусмотреть. Очень стоило. Но Стефани действовала в лучших традициях своего личного морального кодекса "Даже в дыре между глаз можно найти что-то позитивное, главное был бы оптимистичный настрой".
Засунув складной нож обратно в карман, Стефани с шаловливой улыбкой приложила палец к губам, показывая, мол, тихо, подкралась к отвернувшимся недомафиози и как со всей силы столкнул их лбы вместе. Чисто из мстительности Стеф ещё и пнула обоих, лежащих в отключке, в живот. Сильно так пнула, не жалея и не жеманясь. А что? Браун не подписывалась на то, чтобы страдать в одиночку. Конечно, где-то в глубине души она понимала, что поступила не очень хорошо, точнее даже плохо, но всё же не настолько плохо, насколько могла.
Кстати, говоря о поступках, которые переводят тебя в ранг "бэд гёрл"...
— Знаешь, в какой-то момент я тебе даже поверила, - усмехнувшись, Стефани убрала прилившие ко лбу пряди волос. Кровь. Фу. Эх, с какой же светлой улыбкой вспоминаются времена, когда кровь была чем-то вроде «ААА, КРОВЬ». Теперь же это всего лишь свидетельствует о том, что голову придется мыть с особой тщательностью.
— Типа... Ты такая пафосная «я оставляю в живых половину» — девушка смеется, активно передразнивая, что с её выразительной мимикой и умением пародировать (хотя сейчас она жутко утрировала), жестикулирует, пока в какой-то момент смех не сходит на нет, а во взгляде не появляются волнение и беспокойство. Не могла же её Касс так изменится? Их семья явно не готова к двум членам, которые придерживаются относительно вольных взглядов покарания зла. Или Стефани не готова? Может быть, в большей мере и второе.
Время идёт.
Люди меняются.
Но Касс... Есть то, что способно её разрушить. Изнутри.
Этот ублюдок, Дэвид Кейн, который никогда в жизни не будет достоин называться отцом Кассандры. Обучив Касс быть убийцей, он разрушил её. Что за мания у ублюдочных отцов разрушать детям жизнь? Если они сами по себе сукины дети, то их собственные дети не должны от этого страдать.
Стефани собрала себя заново сама. Но у неё и случай был проще. Но и она была иной.
Кассандре же была нужна помощь, чтобы собраться. Брюс её оказал. Стефани её закрепила. Семья Уэйнов, бэтсемья её окончательно укоренила. Но всё держалось на этой незримой морали, которая подвешена, как канат, где-то в вышине, и по которому они все ходят.
Убийство столкнёт Касс туда, вниз. Падать - больно. Падать - страшно. А что самое главное — одиноко. Кассандра не должна быть одна. Никогда.
— Ты ведь пошутила? — стало неестественно тихо, из-за чего голос Стеф будто бы стал ещё более полным надежды и потерянным одновременно.
Давай, Касс. Не молчи. Не смей.
В некотором роде для Стефани Кейн всегда была Чартовой иконой. Той, к которой надо было стремится. Той, которая показала, что те, кого жизнь обозвала аутсайдером, изгоем, не тем, кого привыкло видеть общество, тоже могут быть великими. Тоже могут быть легендой.
... Стефани вздыхает и перерезает верёвки, тут же порывисто обнимая Касс. Ей нужно всего несколько секунд побыть вот так.  Пара мгновений для отдыха тела и души, когда ни она рана, ни старая, ни новая, не ноет.
— Ты как, в порядке? Я здесь, с тобой, все будет отлично, — глупые слова, особенно последние. Все никогда не бывает хорошо. И всё же Стефани их произнесла, ей нужно было успокоить. Кого-то. Наверное, даже саму себя. Разрывая объятия, Стеф перехватывает нож поудобнее, тем самым отсекая минуту слабости и произносит:
— Сами до босса доберёмся. Только сначала вернёмся в комнату, где меня держали, там мой рюкзак с оборудованием. Прикроешь?
Голос стал тверже, спокойнее, увереннее. Самообладание вернулось на место, а значит стоит продолжить. Стефани хоть и может в рукопашные бои, но ей гораздо привычнее держать в своих руках посох Бо. И если уж им придётся сражаться с кучей мафиози, так пусть это будет хоть с удобством. К тому же ей надо хотя бы попытаться быть наравне с Касс, а рукопашным боем этого она не достигнет.
[AVA]https://image.ibb.co/nA301n/tumblr_o9wwrpp_GBF1vnevlio1_250.gif[/AVA]
[STA]come alive[/STA]

+1

5

Боже мой, ну почему сейчас? Просто какого черта, Стефани? С раздробленными костями и вывихнутой рукой я смотрелась бы так ненавязчиво на этом полу, словно мешок с мертвой рыбой, позволила бы им себя еще раз избить, а там - как пойдет. Сердце жжется и светится через кожу, пульсирует красным, болезненным цветом, воздух вокруг словно жженый метал и с каждым вздохом я начинаю задыхаться, плюю углекислым газом из легких с такой невероятной сложностью, виски пульсируют, а пальцы до боли продавливают кожу. Хочется упасть и впечататься в землю и спутаться и переплестись с сорняками и одновременно с этим хочется убивать. С особой яростью, чтобы показать всем, что тот, кто меня держал на плаву и пытался убедить всех в том, что я не чудовище, убит. Все скажут, что Брюс Уэйн погиб при несчастном стечении обстоятельств или еще как-нибудь..мало ли слов? Господи, просто пошли мне быструю и резкую смерть. Или долгую и вязкую - еще не решила. Любой из этих двух процессов более чем приемлем, ведь меня так сильно устраивает их исход.
Тело неприятно саднит, но мне плевать. Видит бог, я бы позволила это и им повезло. Именно сейчас..они выйграли чертов джекпот - хищница так слаба и не будет убивать. Она мечтает лишь от избавления в этой чертовой игре под названием жизнь. Им повезло словить подбитую в бок акулу, беспомощную и не прогрызающую клыками сетку. Круто, вперед, убейте.
Я слышу ее голос и внутри все ломается, разлетается на щепки и сваливается в ногам бесполезным мусором. Весь мой замысел - по быстрому подохнуть под шумок летит к чертовой матери, когда на сцене возникает Стефани Браун. Какого черта?! Она все портит! Просто отведите ее назад, отвезите в Готем и затащите домой. Посадите ее на чертов мягкий диван и пусть она пьет свой горячий какао с зефирками, которые постепенно заглатывает и растворяет коричневая, пена, пусть смотрит телевизор и улыбается, понятия не имеет о том, что где-то там, Кассандра Кейн позволяет, чтобы ее убивали... Прошу. Неужели так сложно?!
Я разглядываю ее, и стискиваю зубы, отплевываю на пол кровь и пытаюсь сфокусироваться. Стефани Браун валяется на полу, буквально в пяти метрах от меня и умудряется без конца швыряться шутками, пока ей не прилетает удар в живот. Я представляю с каким наслаждением выверну пару рук этому козлу и раскрошу его челюсть, выравниваюсь на коленях и выгибаю спину, выкручиваю пальцы из веревки, первый, второй - вывожу их через ноющую боль и ей снова прилетает. Я спокойна, спокойна..хочу до конца освободить руки, но Браун приказывает мне не двигаться и молчать. Врядли у меня это получится, но я все так же наблюдаю за ней и в конце-концов она сталкивает этих двух ублюдков лбами, словно петухов в курятнике. В иной ситуации я бы назвала ее моей девочкой, но сейчас не до шуток и я буквально давлюсь от расстройства, хмурю брови, как пятилетний ребенок, пока Браун не может рассматривает меня, не может поверить в, сказанные мной, слова и начинает сводить все в шутку.
— Знаешь, в какой-то момент я тебе даже поверила.
— В смысле? — удивленно смотрю на нее и задираю бровь, пока ребра саднит от боли, скольжу взглядом по красному лицу и различаю в ее мимике радость и удовлетворение. Тебя только что били в живот ногами, а ты довольна?
— Типа... Ты такая пафосная «я оставляю в живых половину»
Как бы сказать ей, что в последнее время мне крайне сложно контролировать свои эмоции и вспышки гнева проявляются все чаще? Я могла бы убить их всех и выйти отсюда спокойной и расслабленной, словно после ланча, даже не вспотеть, ведь убивать людей так легко. Нескольких движений пальцами хватит, чтобы отправить на тот свет любого, или, предположим, одной пули, веревки, может ножа. Это, как "Камень-ножницы-бумага" - тоже игра, но с летальным исходом. Я смотрю на усмехающуюся Браун и впервые за семь месяцев тянусь в улыбке, но тут же шиплю и понимаю, что третье и четвертое сломаны.
— Ты ведь пошутила?
— Возможно, — не даю ей точного ответа, пока она приближается и хочет перерезать плетеные веревки у меня за спиной, но я вывожу руки раньше, чем она начинает надрезать их ножом. Она притягивает меня к себе и порывисто обнимает, обхватывает руками и дышит в плечо. Смешная и глупая Браун. Рисковала собой, чтобы спаси меня и спасла. И что мне теперь с тобой делать? Что мне с собой делать, Стэф? Моя жизнь летит к чертям. Как мне жить без него? Ты знаешь? Может ты просто усыпишь меня, как собаку, чтоб не мучалась лишний раз?
— Ты как, в порядке? Я здесь, с тобой, все будет отлично, — прижимается она ко мне, но не слишком сильно, потому что поняла про ребра.
— Ох, Стэфф..зачем ты?.. — расстроенно вздыхаю я и тоже обхватываю ее руками, упираюсь подбородком в ее плечо и прикрываю глаза. Странное ощущение несется по телу и внутри меня словно загораются, давно умершие и перегоревшие лампочки. Это хорошо. Любовь и жизнь, самоотдача и дружба - все это хорошо, но рано или поздно все прийдется потерять. Кто-то выйдет из игры и его больше не станет, не нужно будет любить и чувства постепенно угаснут, умрут через несколько дней, как садовый. Двое всегда обречены и рано или поздно все случится. Случайная потасовка или, в нашем случае, слишком умный злодей. И вот он вонзает нож или садит пулю в тело того, кого ты любишь и ты кричишь. Сначала очень громко и рвешь связки, потом чуть тише- на похоронах, потом по ночам, когда сбиваешь под собой в ком горячую простынку, а потом про себя, когда пытаешься убедить людей вокруг, что все хорошо. Отношения - это бесконечный крик и наша жизнь полна слез и криков с самого первого законного вздоха. Так что же мне делать, Стэфани Браун? Как быть? Я тяжело и давлено дышу и утыкаюсь ей в плечо, открываю глаза и разглядываю стену за ее спиной.
— Сами до босса доберёмся. Только сначала вернёмся в комнату, где меня держали, там мой рюкзак с оборудованием. Прикроешь?
— Конечно, — выдыхаю и рассматриваю ее, пока он отстраняется, тяну руку и быстро вправляю плечо. Слышится легкий хруст и я прикусываю губы, а потом тоже поднимаюсь с пола. Мы идем по направлению к двери и я увожу взгляд в пол, — Я сегодня узнала, что Брюса убили, — кратко информирую ее, пока хлопает дверь и мы пробираемся за рюкзаком по коридору. Я сказала это ей и почти без эмоций, но внутри все разрывается на части и я вдруг улавливаю чьи-то шаги. Жестом останавливаю Браун и бесшумно пробираюсь вперед, пока она прижимается к стене, забегаю за угол и прежде, чем они успевают отреагировать резко бью первого в челюсть, свожу ладони и хлопаю по ушам второму. Он валится вслед за напарником и я поочередно подхватываю их, чтобы не вызывать слишком много шума, толкаю на пол и оборачиваюсь на Браун у себя за спиной. Мы продолжаем двигаться дальше по коридору и молчим. Она пытается сориентироваться и понять, где та самая комната.

+1

6

— Why everyone i care about die?
— Because you care about everybody and everybody dies


[AVA]https://image.ibb.co/nA301n/tumblr_o9wwrpp_GBF1vnevlio1_250.gif[/AVA]
[STA]come alive[/STA]
— Возможно? - переспрашивает Стефани, в её голосе слышится что-то между удивлением и гневом. Этим странным чувством Браун чуть не задохнулась, ей перехватило дыхание. Будь Кассандра не Кассандрой, Стефани бы накинулась на неё с кулаками, выбивая все эти дурные, неправильные мысли. Трясла бы, надеясь вытряхнуть, с отчаянием, с решимостью, потому что... Не надо так! Более. Нельзя так! Вопрос Браун  подразумевал четкость "да, пошутила".  Вовсе никаких расплывчатых возможно.
Девушка крепко сжимает руку в кулак, но тут же разжимает. Вместе с отчаянным вздохом Стефани хотела бы сказать многое, прерывая молчание, но вместо этого лишь поджимает губы. Делу - время, потехе - час. Потеха... Будет ли время у них  на потеху потом? Изначально Стеф действительно планировала после злоключений затащить с собой Касс куда-нибудь в кафе, музей, театр, кино... Или просто посидеть на крыше. Вспомнить старое доброе время, попивая кофе, заедая всё пончиками - и счастье, и горе. Делить всё на двоих. А потом поехать домой.
Теперь уже Браун сомневалась. Сильно сомневалась. Скрывала сомнения за желанием просто покончить с этим делом. А дальше как пойдёт. Возможно, что всё, на что хватит Стефани - поплестись в номер отеля, устало завалиться на кровать прямо в грязной одежде, закрыть глаза и притворится, что её нет. В домике. Может, даже заснуть, если перед этим девушка выпьет снотворное. У Бэтгёрл были проблемы со сном - она никак не могла уснуть после дел, которые слишком её будоражили. Так и лежала с закрытыми глазами, понимая, насколько это тупо, что не может, но... На этом всё и заканчивалось.  Так и проходила вся ночь. А потом на лекциях Стеф выглядела страшнее, чем выглядит смерть.
— Ох, Стэфф..зачем ты?.. - такой простой вопрос. Ответ на него должен быть ещё проще. Должен. Но нет. Вместо этого в её сознании картинками всплывают воспоминания.
Стефани двенадцать. Она Спойлер. Возвращается домой, практически без живых мест на теле. Она счастлива, ведь внутри чувствует себя живее всех живых. Она впервые познакомилась с Бэтгерл. Та хорошенько отдубасила юную воительницу за социальную справедливость, а полученный эффект закрепила одна из шаек Пингвина, которую Браун так неосмотрительно пошла бить в одиночку.  Но Стефани все ещё счастлива. Брюс доверил ей не только свою тайну, не только открыл для неё бэтпещеру, но и свою дочь. Дочь, которой нужен друг. И Стефани с радостью им станет.
Стефани тринадцать. Она Робин. Она летит. Пули будто бы свистят мимо неё, взмахи ножа постоянно где-то рядом, но мимо. На каждый удар у неё готов контрудар. И лишь один человек все с той же непринужденной лёгкостью может уложить её на лопатки. Но сейчас они сражаются вместе. Бок о бок, легендарным готэмским дуэтом Бэтгерл и Робина. Стеф как всегда рвётся напролом, Кэсси её прикрывает. В этот раз шестёрки Кобблпота уже не смеются. Связь, построенная на дружбе и доверии, способна переломить все. В том числе и кости глупых злодеев.
Стеф пятнадцать и она мертва. Физически. Морально. Почти полностью. На пепелище души тлею угли, которые Лесли пытается разжечь. У Лесли получается. Она знает, на что правильно надавить. Она знает, о ком надо напомнить. Кассандра не хотела бы для тебя такой судьбы. Ей все пятнадцать, и она вернулась. Нарастила на старый скелет новые мышцы - новое время требовало новых решений. Лишь дружба осталась всё такой же.
А потом мертва уже Касс. Зачем, зачем надо было лезть в эту битву с Леди Шивой? Стефани знала, зачем. Как и знала, что и Кассандра в мертвых не слишком долго была. Стефани знала, что Кейн было необходимо это, но... Давайте так: мертвые люди - не круто. Мертвые друзья - вообще не круто . Мертвая семья - ... Нет ничего, что способно это описать.
Стефани двадцать один и она пережила слишком много того, чего не заслужила.
Как ей сказать, зачем? Затем, что она не хочет терять Касс? Человека, с которым росла, взрослела, который её из могилы вытащил? Который важен ей настолько, насколько важно и то, чтобы Земля вращалась вокруг Солнца? Чтобы это сказать, она не может найти слов. Это просто воспоминания. Это просто жизнь.
Минута передышки, они выдвигаются. Браун хочется улыбнуться - снова Касс опекает её, не давая рваться в гущу боя, беря удар на себя. Точнее... Раздавая эти удары, кхм. Снова где-то внутри возникает чувство щенячьего восторга и восхищения. Касс прекрасна, черт возьми! Лучше, чем она, сражаться никто и никогда не сможет. И всё же Кассандра другая. В движениях теперь другой оттенок. Всё проясняется одной короткой фразой.
Стефани молчит. Не из-за того, что конспирация превыше всего. Из-за того, что ей нечем ответить. Брюс Уэйн мертв уже два года. Каждый смирился, как только смог. Каждый борется, как только может. И лишь у Касс Кейн вчера умер отец. Стефани будто бы сама пытается это переварить. Они все ещё идут в молчании. Девушка идёт практически наугад - её мысли заняты далеко не нахождением нужного места.
Делу - время, да Стефани? Ты образумилась, да? Стала относится к миссиям серьёзнее?
Смешно.
Кроме того маленького момента, что вообще не смешно.
Стеф останавливается. Вдох. Выдох.
— Прости... - тихо говорит Стефани, опуская голову. Она ненавидела сообщать плохие новости, хотя чаще всего являлось причиной плохих новостей. По иронии именно ей чаще всего их и приходилось сообщать. Не абы кому, но самым дорогим. Почему никто не сказал Касс? Не отправил ей хотя бы чертову SMS-ку. Чем думали Дик, Барбара, Тим, когда тянули до последнего? Это не пластырь, который нужно сдирать медленно в надежде, что будет меньше боли.  Они должны были позвонить. Должны были встретиться. Сказать все в глаза. Не Стефани должна была чувствовать всю эту обжигающую скорбь и сожаление.
Неопределенно кивнув головой, девушка продолжает путь. Всё ещё готова к бою. Всё ещё надо завершить эту фазу плана. Чтобы завершить потом всё.
— На месте, — спасительная дверь не то, чтобы избавила Стеф от необходимости продолжать разговор, но даёт хотя бы отсрочку. Времени мало, Браун тратит его нерационально, не готовит ни себя, ни Касс. В комнате двое. Всего лишь. Один - Касс, другой - её. Стефани не особо церемонится - использует силу, а не ловкость, стоически переносит пропущенные ей удары. В какой-то момент девушка понимает, что достало. Это невесело. Неинтересно. Делает небрежную подсечку ногой и завершает всё хуком. Оглядывая комнату, находит свой рюкзак. Удивительно, но не какого-либо оттенка фиолетового. Просто чёрный, маленький, но невероятно вместительный и компактный. На душе теплеет, когда она достает родной посох Бо и пояс с бэт-штучками.
Так-то лучше.
— Перед тем, как мы пойдём дальше... - уже сейчас Стефани начинает чувствовать себя как Брюс. Не тот Брюс, который был ей наставником, опорой и примером, а как тот Брюс, который её выбешивал своими запретами и подозрениями. Это плохо, но Стефани не могла ничего поделать. Сейчас долг был долгом. Она должна спасти Касс, которая ходит по тонкой корке льда. Должна. — Пообещай, что не будешь даже думать об убийствах.
Она не станет говорить то, что говорил при этом Брюс ей. Типа, только так я смогу тебе доверять, только так я могу положиться на тебя. А если нет, то иди, Спойлер, домой, тебе делать нечего. Потому что она понимала, что стоит говорить, а чего нет в отличии от... Ладно, о мертвых либо хорошо, либо ничего.
— Они тебя не стоят. Никто тебя не стоит. Выиграв эту битву, ты проиграешь в другой. Той, что внутри тебя. Касс... Меня не было долго. Но сейчас я рядом. Ты позволишь мне помочь?Вместе мы сможем пережить всё.
Стефани достает из напоясного кармашка бэтаранги, протягивая их Касс, будто бы скрепляя этим свои слова, свою просьбу.

+1

7

Кто сказал, что я похожа на стальную машину, способную раздавать удары направо и налево, даже когда нестерпимо плохо? Все, чего я хочу, так это упасть в какую-нибудь яму и умереть и по иронии судьбы я могла бы отбиваться от сотни бандитов сразу, но зачем это сейчас нужно? Я все чаще понимала, что внутри я не такая уж сильная и непробиваемая, внутри я, скорее сшита из тонкого, полупрозрачного шелка и каждый раз он надрывается, стоит мне только узнать о чем-то подобном.
У меня никогда не было нормальной семьи, не было людей, на которых я могла бы положиться, отец с самого раннего детства выращивал из меня робота, сторожевого пса и все, что я должна была делать это учиться убивать и охранять. И вот теперь пес вырос, у него появились большие лапы и острые когти, его шерсть превратилась в непробиваемое черное полотно и он сам волен выбирать оставлять нарушителей в живых или уничтожать их. Волен ли? Когда я встретила Брюса, все пошло по другому сценарию, моя жизнь перевернулась с ног на голову и, в основном, потому что он запрещал мне лишать жизни людей, посадил внутреннего пса на поводок и тот сидел там все это время смирной дворнягой. Но вот человек, что держал этот поводок умер и выпустил его из рук - собака сорвалась..
Брюс всегда находил слова, способные удержать меня, но то, что я эмоционально нестабильна знали абсолютно все из бэтокружения. И чем я лучше Дэвида Крэйна или любой другой поехавшей твари из Аркхема? На этот вопрос у меня нет ответа и не уверена, что когда-либо будет.
Милосердие.
Он взрастил его во мне и оно слишком сильно пустило корни. Я не могла его выдернуть, как бы не старалась. И слова о том, что любая человеческая жизнь священна засели внутри меня, стали неотъемлемой частью. Я не могу быть судьей, не могу быть карателем, несмотря на все мои навыки и присутствие в ладони пистолета, я не имею права никого лишать жизни, не мне выбирать, кого лишить ее. ..
.
И вот ты просыпаешься, открываешь свои глаза и, будучи самым кровавым на свете, маньяком-психопатом, идешь на поиски очередной жертвы и находишь ее. Само собой, она сначала сопротивляется, кричит, но ты сильнее сдавливаешь ей горло, шипишь и затаскиваешь ее в подвал. А потом идешь за своим ножом. И ты достоин самой худшей на свете смерти, ты просто не должен был рождаться, тебя не должно было быть здесь, в этом городе, на этой планете, но это произошло.
К тебе в логово приходит девушка, она зла на тебя, зла на то, что ты творишь и хочет остановить. Короткостриженые, черные волосы спутались на ее голове в грязный ком, она так долго искала тебя и нашла, пришла убить, но имеет ли она право на это? И ты спрашиваешь ее, как она впервые лишила жизни. Потому что это важно сейчас, само действо очень важно, хоть мы его и недооцениваем. Ты видишь в ней самого страшного и дикого зверя, опаснее, чем в тебе самом и впервые за все время тебе становится страшно. Смерть тебя не пугает, нет, ты уже привык к ней, тебя пугает сам процесс - умереть от рук такого чудовища, как она. Это всегда страшно, но, брось. Она еще не перевоплотилась, не достигла своего пика - она юна и она слабачка.
Так на чем, прости, мы остановились? Ты не должен был жить, но твоя мать родила тебя, она взрастила тебя, как взращивают пшеницу на сухом, фермерском поле и ты с самого детства был другим, жаждал человеческой боли и крови. Ты хищник и тварь, но разве ты мог выбирать. Ты уже был таким и это факт. Эта девушка не будет тебя убивать, нет - она слишком слаба для этого, она считает, что не имеет на данное действо прав, но если подумать, то кто имеет? Убить тебя, по ее логике, может лишь твоя мать, но ее уже давно нет в живых, а значит...ты обязан бродить по этим, запеченным кровью улицам, и продолжать убивать. Девчонка в черном костюме движима чувством милосердия, но оно изначально не верно, нет. Человеческий организм слишком слаб и не защищен, тысячи людей умирают в силу самых разных обстоятельств и действий. Люди слабы, у них тонкая кожа и одежда, так что же тогда мешает их убивать? Доброта? Страх перед наказанием? Милосердие? Милосердие губит хуже лезвия, облачает тебя в притворный костюм непорочного ангела, такого себе НЕкарателя, но даже самые светлые из нас способны убивать. Долбаные показушники. Среди волков есть и те, что с белой шерстью, но это не значит, что им присуще милосердие. Они точно так же вонзятся в твою кожу и разорвут ее, он не менее кровожадны, чем их сородичи, но в отличие от нас они не стремятся сделать цвет шерсти символом ненаказания. Белый цвет не должен внушать доверие, на белом кровь видна даже лучше, чем на черном...
.
Стефани. Стефани-Стефани-Стефани, чего ты хочешь? Зачем пришла? Только теперь я понимаю, что ты злишься и боишься того, что находится во мне, пытаешься направить меня на тот же самый путь, на который в свое время направил Брюс. Но брось, Стефани, почему я тоже не могу начать убивать, если так поступили с ним? Ответь мне только на один вопрос: чем милосердие помогло ему? Что делает чертово милосердие кроме того, что связывает тебе самой руки? Что оно делает, Стеф? Ты стоишь перед тварью, которая заслуживает смерти, но ты не убиваешь ее, потому что ты движим чертовым милосердием. И вот потом, не важно когда и как, но она снова выбирается на свободу и снова идет убивать. Твое милосердие дает лишь отсрочку всем другим смертям, так зачем оно тогда нужно?
Мы продвигаемся по коридору и я до боли стискиваю зубы, никак не могу выкинуть из головы эту информацию, переварить ее до конца. Я не была женой или любовницей Брюса, но это не мешало мне любить его. Я была, скорее, дочерью..
— Прости...
— Что? За что? Ты ни в чем не виновата. — непонимающе мотаю головой и выискиваю по периметру живые и не обезвреженные, бойкие души охранников. Почему она просит у меня прощения? Не она его убивала, она ничего не сделала плохого, всегда старалась быть со мной, утешать меня, когда мне было паршиво. Я вдруг вспоминаю, как обучала ее, маленькую тонконогую девчонку, с копной спутанных пшеничных волос на голове и каждый раз, когда она падала или я ненароком выворачивала ей запястье, она сжимала зубы и просила продолжить и я поворачивалась к ней лицом, закаляла ее все новыми и новыми синяками и их в одно время стало столько, что по тонкому телу Стефани, усыпанному синими пятнами, можно было составлять звездную карту неба. И вот теперь она просит у меня прощения. За что? Что за глупости?
— На месте, — указывает на дверь она и я киваю, мы входим внутрь и я быстро выношу одного из них мужчин ударом в челюсть, тогда, как Стефани почти стоит истуканом и пропускает удары, один за другим. Они прилетают в лицо и корпус и я сжимаю кулаки, хочу подойти и закончить этот цирк, помочь ей, но она подсекает его ногой и бьет в челюсть.
— Это твоя новая тактика? — давлю я и смотрю на нее, пока она отыскивает свой рюкзак и уже очень быстро находит его, достает посох, — Я понимаю, что для тебя они ничего не значат. Я сама была такой, но драка это не шоу и не сеанс массажа, Стеф, — отчитываю я ее, как маленького ребенка и хмурюсь. Она тоже явно мнется и хочет сказать мне о чем то и я понимаю это, замираю и вопросительно смотрю на нее.
— Перед тем, как мы пойдём дальше. Пообещай, что не будешь даже думать об убийствах.
Так вот оно что..
— Стефани, все это слишком сложно, — мотаю головой и отворачиваюсь, прикусываю избитые губы, — Думаешь, Брюс бы умер, если бы не его милосердие? Знаешь, — опускаю голову вниз, — Знаешь, героев всегда убивают. Герои всегда будут умирать потому что они играют по правилам. И где здесь справедливость, Стефани? — я размахиваю руками и щеки начинают краснеть, пытаюсь доказать ей что-то, — Я выслеживала эту чертову банду полтора года, у меня были силы и я верила, что делаю это ради благого дела, ради всего того, за что он боролся, но теперь...какой в этом смысл, Стеф?! Со смертью Брюса Готем лишился всего, я лишилась! Я понимаю, что поступила, как эгоистка, уйдя от вас, но так было нужно и больше всего на свете меня бесит именно то, что когда это произошло..когда он умер, меня не было рядом! — я злюсь и хлопаю кулаком по столу, до боли сжимаю зубы,  понимаю, что сейчас не время и не место, но она сама захотела откровений от меня, — И я не знаю, Стефани, да, мне хочется убивать и основная причина, которая движет мной - это причинить им всем такую же боль, которую испытываю сейчас я. Я редко плачу, Браун, я скорее сгоняю гнев и боль путем проламывания чьих то костей и, знаешь, кроме тебя никому нет дела до того, в какую сторону я сегодня поменяюсь.
— Они тебя не стоят. Никто тебя не стоит. Выиграв эту битву, ты проиграешь в другой. — лепечет она и я снова злюсь.
— Да мне плевать, Стеф! Пусть хоть убью меня! Какое кому вообще дело, — размахиваю я руками и пытаюсь выплеснуть все переживания наружу. Мне вдруг становится очень плохо и я вдруг понимаю, что не хочу быть здесь.
Она ловит мой взгляд и я тяжело вздыхаю и сгибаюсь. Все последние годы я боролась за добро, но теперь оно сгинуло в яме, лежит там, присыпанное пеплом и гарью.
— Касс... Меня не было долго. Но сейчас я рядом. Ты позволишь мне помочь? Вместе мы сможем пережить всё.
Она протягивает мне бетаранги и я выпрямляюсь, смотрю на нее и тяжело дышу, впервые за долгое время не хочу скрывать свои эмоции.
— Стефани, помоги мне, — вздыхаю и дотрагиваюсь до головы, к горлу подбирается тошнота и на меня накатывает внезапный приступ паники, головы пронзает болью, я начинаю задыхаться и округляю карие глаза, — Мне очень плохо, я не хочу быть здесь, прошу. — отшатываюсь назад и на мгновение превращаюсь в маленькую девочку семи лет, запуганную и неопытную, дрожащую в углу комнаты, оборачиваюсь к двери и слышу множество шагов. Поздно. Нас услышали!

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-05-10 20:35:33)

+1

8

— Why everyone i care about die?
— Because you care about everybody and everybody dies


[AVA]https://image.ibb.co/nA301n/tumblr_o9wwrpp_GBF1vnevlio1_250.gif[/AVA]
[STA]come alive[/STA]
Из бывших героев всегда будут получаться самые опасные злодеи. И самые несчастные. Cломанные. Побитые. Разочарованные.
И всё начинается именно с него.
Разочарование.
Оно губит, медленно сжирает, причиняя невыносимую боль. Нет ничего хуже, чем разочарование в былых моральных ориентирах. И рано или поздно это разочарование тебя настигает, выскакивая неожиданно, запуская в душу когти. И тогда тебе приходится совершать духовный прыжок веры — либо все, либо ничего. Испытание, которое меняет тебя раз и навсегда. И теперь твоя вера в добро будет либо непоколебимой...
Либо её вообще не будет.
Каждый решает для себя сам.
Стефани решила. Колебалась, сомневалась, нервничала, но решила.
Касс тоже должна решить. Сама. В идеале - сама.
Но Стефани Браун разрушает только и делает, что рушит идеалы. Исключительно ради добра. Такая у неё натура - тянуться к добру в людях, даже если это добро скрыто за непробиваемой бронёй. И ради этого добра она поступала не всегда честно. Иногда - слишком эгоистично, иногда - слишком подло, давя на больные места, безбожно и хладнокровно пользуясь чужими слабостями. Особенно, если этой чужой слабостью была она сама.
Поэтому она подтолкнёт к нужному решению.
— Если бы Брюс убивал. Если бы мы убивали. Разве мы бы были теми, кто есть? — нет, они бы были ещё одной шайкой преступников. Как Пингвин, как Дент, как кто угодно — только хуже. Ведь они бы сражались за что-то, называемое добром, при этом учиняя только больше зла. Браун не смогла бы так жить, её нутро протестовало против этого вспышками воспоминаний из детства. Отец Стефани был тем ещё сукиным сыном. Стефани клялась себе, что никогда не станет даже хоть чуть-чуть похожей на него. Принципы, мораль, долг позволяли ей быть выше, лучше. Если бы этого не было... Браун ненавидела бы себя. Браун ненавидела бы тех, кто сделал из неё такого человека.
— Хоть кто-нибудь бы скорбел по Бэтмену, для которого человеческая жизнь - лишь ленивое размышление: оставить в живых или нет?
Стефани не повышает голос, не срывается, хотя подобные мысли приводят в её ярость. Подобную тех, что испытывают берсерки. Даже мир в её глазах на мгновение окрашивается в алый. Но что-то удерживает её, что-то заставляет её говорить не кричать, лишь экспрессивно, эмоционально, ярко, говорить. В уголках глаз собираются слезы, Стефани сдается и позволяет голосу дрожать, переходя на бессильный, усталый шепот:
- Это грёбанное милосердие - всё, что нам остается.
Хорошее наследство, да, Брюс? Он мог завещать Касс миллионы, яхту или крутую тачку, он мог завещать ей Уэйн-мэнор, но вместо этого завещал милосердие. И его последствия, последствия этого милосердия, которые никогда не бывают приятными. Но самое хреновое в его наследстве то, что Кассандре придётся с этим жить. Жизнь - сама по себе вещь сложная, но ответственность за каждый поступок, отсутствие права на ошибку - он забрал его вместе с собой в могилу - делает её практически невыносимой.
Стефани знала, на что делал ставку Брюс - они будут у друг друга. Семья будет семьей, что они смогут помочь друг другу, но пока что они были как песок на пляже - вроде вместе, вроде много, но поодиночке. Стефани искренне пыталась, старалась объединять, но не могла. В одиночку это невозможно. И если это было наследством Уэйна для Стефани, то... Пошёл он к чёрту. Нет. Даже не так. Пошёл он на хуй. Браун на это не подписывалась. Всё, чего она всегда хотела - просто того, что было раньше. Счастливые беззаботные дни, когда она могла жить ради себя, но при этом отдавать себя же другим без остатка.
Но вот он, мир. Окрашен в чёрный. Окрашен в белый. Окрашен в серый. В глазах рябит до боли в голове. Сложно.
— Касс, - на выдохе произносит девушка, — Всё будет хорошо. Мы вернемся домой.
Стефани бы сказала ещё. Успокоила бы, смогла бы укротить бурю в душе Касс. Не навсегда, но на время, дать отсрочку, чтобы Кассандра потом смогла снова всё для себя решить. Не так резко, не так болезненно. Но жизнь - не кино, в котором даётся время для проникновенных диалогов. Жизнь лишь подобие кинематографа, где руки у монтажёра растут из жопы, поэтому часть монолога была вырезана, перейдя сразу к сцене экшена. Стефани закатила глаза, этот жест был адресован тому Большому-Парню-На-Небе, типа, ты серьёзно, не мог подождать.
— Мы оплакивали многих. Слишком многих. — глухо отзывается Стефани,— Не позволь оплакивать нам и Кассандру Кейн.
Почему-то Стеф до их пор чувствует эти слёзы на своих щеках до сих пор. Соленые, мокрые, невыплаканные. Некогда ей было плакать, точнее она делала так, чтобы некогда было. Внутри неё оставался маленький предрассудок насчёт того, что сильные плачут. Может, поэтому она часто плакала, когда не могла найти тех дел, которые бы спасали от столкновения лицом к лицу с обстоятельствами.
В бою всё гораздо легче. Проще. Либо ты побеждаешь, либо ты проигрываешь. Все зависит не только от твоих умений, твоей силы и ловкости, но и от того, что ты поставишь на кон. За кого ты сражаешься. Тот, кто сражается за любовь всегда победит. Может, не физически — тело может быть ломано-переломано, а впереди маячить свет в конце тоннеля, но морально. И, может, моральная победа будет даже более главной, чем любая другая.
Но сегодня Стефани Браун была настроена на абсолютную победу по всем фронтам, потому что она сражалась за Кассандру Кейн. Никаких сомнений, никаких предрассудков. Девушка часто не использовала и половины той силы, которая в ней была. Во многом, потому что относилась слишком играючи, снисходительно. Даже столь излюбленная Барбарой фраза «Стефани, это не игрушки!» не помогала. Пока она сама не решит, что пора, никто не сможет убедить её в обратном.
Что же.
Стеф решила.
Пора.
Она не рвалась вперед, изменяя привычке, сохраняя баланс между атакой и защитой. Защищала по большей части она не себя, она всё ещё готова бросаться грудью на амбразуру, пусть даже это и бессмысленно, но защищала Касс. Девушка улыбнулась, пришедшему в её голову сравнению её "бум-палки" с волшебной палочкой - ловко вырубать преступников, методично, одного за другим, позволять пулям рикошетить от посоха, чем вам не магия? Просто своя, особенная, которую легко сразу и не заметить. Абсолютная концентрация, желание победить как не только чувство азарта, но и нечто большее позволяли раскрыть потенциал полностью пока не
— Касс! — её ранили. Её чёрт возьми ранили, это просто не укладывалось в голове Стефани, звуке рвущихся шаблонов буквально стоял в её ушах. Как так?! Это же Касс. Касс Кейн, непобедимый воин.  Стеф взяла себя в руки, решая, что это только должно подстегнуть её сражаться усерднее, бэтаранги летали туда-сюда, устраивая то фаершоу, то ледяное. Девушка не считала, какое это по счёту дыхание. Просто билась, пока последний злодей не был повержен.
— Касс, сильно ранили? Ты в порядке? — тут же бросая посох Бо в сторону, девушка подбегает к подруге, начиная судорожно осматривать и вспоминая различные виды первой помощи.

+1

9

— Посмотри на меня Кассандра, — он тянет в тебе руки и обхватывает ладонями лицо, но ты его отталкиваешь и отстраняешься.
— Нет, Брюс, отойди! Хватит! Иди к черту! Я не ребенок! Хватит со мной нянчиться, — давишь сквозь зубы ты и мотаешь головой - несправедливо, — Я слишком много пережила, чтобы.. — краснеешь и выплевываешь эти слова ему в лицо, злишься. Ты думала, что никогда не заплачешь, но сегодня он заставил тебя, отворачиваешься к окну и кусаешь губы, пока глаза пропитываются слезами и с другой стороны стекла ползут дождевые капли, сгущается ночь.
— Кассандра, — беззвучно подходит он вырастает у твоего левого уха, произносит твое имя и ты вздрагиваешь.
— Зачем ты делаешь это со мной, Брюс?
— Чтобы ты поняла.
— Поняла что? — оборачиваешься к нему и пристально всматриваешься в лицо, различаешь тонкие шрамы у висков, на угольно-черных волосах расплескалась седина.
— Рано или поздно мы все уходим, Кассандра.
— Не хочу слушать! Хватит! — сжимаешь ладони в кулаки и стискиваешь зубы, снова уводишь взгляд и он садится на диван, откидывает голову назад.
— Что-то произойдет. Я это чувствую. Готем расшатан, паника витает в воздухе. Словно предзнаменование чего-то плохого...
— Чушь! Готем, как и прежде защищен! Будет защищен пока у него есть мы, есть Касс и Дик, все остальные!
— Ты не понимаешь, — вздыхает он и ведет головой — Несмотря на то, что Готем считает меня героем, бессмертным темным рыцарем, я..как и все мы.. — он не успевает продолжить, как вдруг ты нависаешь над ним и ладонью прикрываешь рот, хмуришься и заглядываешь в карие глаза, шипишь, будто в тебе пробили пулей рану.
— Будешь жить, — выдаешь все это тоном, не требующим возражений.
— Я всего лишь человек, Касс и если я умру меня придется отпустить.
— Отлично. Хочешь, чтобы я тебя отпустила - я это сделаю, — все также злишься и идешь к двери.
— Куда?
— Есть то, что я должна сделать в одиночку и, возможно, что я надолго.
— Опять сбегаешь. Возьми с собой Стефани.
— Нельзя. Нужно все делать плавно и тихо. В этот раз я их выслежу.
— Кассандра.
— Я вернусь и ты будешь жив, а иначе..я сама тебя убью.

- Это грёбанное милосердие - всё, что нам остается.
Я вздрагиваю и морщусь, словно услышала что-то ядовитое, словно это слово ломает и жжет меня. Щеки наливаются красным и я прикусываю губы, поворачиваюсь к Стефани.
Милосердие.
Чертово милосердие ежедневно миллионы невиновных сводит в могилу! Они сваливаются в глубокую яму, прикрыв глаза и безвольно расставив руки, словно все они - уже мертвая игрушка. Черви со временем сточат каждую их мышцу и клетку, каждый позвонок. Милосердие и само, как могильный червь - оно готовит почву, беспрестанно рыхлит ее, делает твое сердце и твои принципы мягкими, как вата, почти что плюшевыми. И вот тогда, когда наступит тот самый решающий момент, ты просто не сможешь нажать на курок и выстрелить, не сможешь потому что ты слаб, движим принципами, ты раб своего же милосердия. Оно запрещает тебе, засело очень глубоко, где то в районе грудной клетки, разрослось, втянуло в тебя корни насмерть. Этот человек, которого ты не убил, убьет сотни, тысячи людей, а потом он придет за тобой. И он автоматически становится твоим палачом потому что..кто, как не он должен убить тебя, доказать, что в вашем поединке возможен другой исход, возможно убийство.
Смотри, я могу. Человек может убивать, смотри же!
Плотный и тяжелый воздух пронзает звук хлопка и пуля пробивает тебя насквозь, пролетает через твою грудь и через то самое милосердие, которое поселилось там.
Кто мы? Ангелы? Именно ангелы, потому что, в конце-концов, мы все, неизменно, отправляемся на небо.
И ты я злюсь. Господи, как же я злюсь! Да просто потому что он не имел на это никакого права!Он не должен был дать себя убить, должен был сделать что-то, должен был выжить потому что он нужен всем нам, нужен мне!! Чертов эгоизм, Брюс, чертов эгоизм, взращенный на твоем чертовом милосердии!
У меня был отец. Второй и генетически ненастоящий, чужой мужчина, но он стал мне самым родным. А теперь его нет, как будто вовсе никогда и не будто, как будто я его выдумала.
Маленькая девочка в большой и черной комнате, маленькая девочка рвано дышит, шепчет и зовет отца, но он лишь ее фантазия. Ее настоящий отец - эгоистичный зверь, тогда как, названный отец - кроткий олень. Девочка знает, что бывает с такими, как он и теперь..она снова одна. Осознание этого душит ее, воздух вокруг прогревается и становится железным, давятся виски. Взрослая девушка меняется и становится пятилеткой.

— Стефани, — выдавливаю я и упираюсь ладонями в холодный стол, волосы темными прядями ссыпаются на лицо, — Стефани, помоги мне.
Впервые за столько лет я чувствую себя настолько незащищенной и уязвимой, словно сейчас рассыплюсь, тишина становится ядовитой и давит, мне становится плохо в этих четырех стенах и внутри нарастает паника. Я прикрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться, взять себя в руки, но тело словно не подчиняется и я начинаю дрожать, не понимаю, что со мной происходит и испуганно округляю глаза, теряю контроль над собой. Так плохо, что хочется упасть на пол и зажаться в угол, прикрыть глаза и просто ждать, пока все закончится.
— Мне очень плохо, я не хочу быть здесь, прошу.
Перед глазами все плывет и меня накрывает с головой паническая атака. Мне плохо и тяжело и она видит это.
— Всё будет хорошо. Мы вернемся домой.
Ободряющий хлопок по плечу, но я морщусь и нервно кусаю губы, на лбу и щеках скапливается пот.
— Мы оплакивали многих. Слишком многих. Не позволь оплакивать нам и Кассандру Кейн. — не успокаивается она и мне хочется ее остановить, сказать что-то резкое. Господи, Стэфф, сейчас не время проповедей. Просто помоги. Мне очень хреново.
До ушей доносятся чьи-то шаги и я выдыхаю, снова округляю глаза. Ну же, касс, ты так этого хотела, выслеживала их целую вечность, гналась за ними, как борзая собака с одной лишь мыслью - накрыть их жалкую шайку, вытащить из них этот гнилой корень, главаря мафии, всех помощников пересажать в тюрьму Готема, заполнить камеры с железными решетками до отказа, а теперь..теперь тебе хочется бежать.
Все происходит слишком быстро и они выносят дверь. Я стою там, у стола и не двигаюсь с места,словно окаменела, хлопаю глазами и смотрю, как дерется Стефф, вздрагиваю и сжимаю кулаки, помогаю ей, но вот один из них заносит пушку и я смотрю на него, знаю, что должна делать, знаю, что выстрелит и что в меня, но ничего не предпринимаю, словно благословляю его, позволяю это сделать. Пуля прошивает костюм и я вздрагиваю, раскрываю рот и отшатываюсь назад, упираюсь в стену и сдавленно дышу. Черт подери! Меня ранили впервые за пятнадцать лет! Значит я, все-таки, из плоти и крови, значит я, как Брюс.. Я слышу голос Стефани, вижу, как она испуганно смотрит на меня и продолжает сражаться, пока не добивает последнего.
— Касс! Касс, сильно ранили? Ты в порядке? — подбегает она ко мне и испуганно дышит.
— Стефани, как его убили, — я сдавливаю ее ладонь и заглядываю в глаза, морщусь от покалывающей боли, — Расскажи мне.

Отредактировано Cassandra Wayne (2018-05-31 03:20:58)

+1

10

[AVA]https://image.ibb.co/nA301n/tumblr_o9wwrpp_GBF1vnevlio1_250.gif[/AVA]
[STA]come alive[/STA]
Стефани смотрит прямо в глаза и понимает, что не может ответить. Будто бы ей перекрыли воздух. Отдергивая руку, девушка качает головой и отстраняется. Где-то внутри она чувствует себя предательницей.
Тело действует механически, в то время, как разум пребывает в мрачном омуте переживаний. Даже рефлексия была свойственна Стефани в полушутливой ироничной манере, будто бы на самом деле девушка прекрасно осознавала всё и без неё, лишь позволяя себе слегка разнообразить жизнь. Но сейчас не до смеха. Сейчас не до улыбок. Даже не до мрачной ухмылки. Все, чего хотела сейчас Стеф - крепко прижать к себе Кассандру, не отпуская до тех пор, пока не полегчает. Хоть кому-нибудь. Хоть Касс, хоть Стеф.
Но девушка не могла, просто не имела права так поступить именно сейчас. Ответная услуга Оракулу — Тим может сидеть за компьютером сколько угодно, но для Стефани эта должность, этот титул навсегда закреплен за Бабс — среди сражающихся находит одну из шестёрок, вживляя в наручные часы жучка. Стеф не видела разницы между тем, кому подкидывать устройства слежения, но Гордон настояла на определенном человеке. Что же, это её план, Браун лишь его частичка, исполнитель маленькой его части. Это слегка обидно, но Стефани давно смирилась с тем, что людьми, что ей дороги, надо делиться с миром. Пусть для самой блондинки эти люди и есть мир.
У неё есть ещё пару минут шока перед тем, как тело начнёт «работу над ошибками », припоминая каждый пропущенный удар.
Нужно потратить эти пару минут на что-то целесообразное, но в голову не идёт ничего, чем она бы ещё могла помочь кому-нибудь в необозримом будущем.  Можно ли считать эту миссию проваленной? Они наделали много шуму, но в итоге всё свелось к тому, что поймали лишь хвост ящерицы. Хвост, который можно отбросить. Голова же, тело на месте. И зло будет продолжаться. Бэтгёрл могла бы дожать, дойти до конца, но какой ценой? Ценой Кассандры. Касс дошла бы, если бы это надо было. Касс бы сражалась, несмотря на рану, даже истекая кровью, даже с пошатнувшейся психикой. Но дошла бы она потом домой? Нет, не дошла.
Выбирая между завершенностью геройских дел или сестрой, Стефани выберет второе. Сама же говорила о том, что оплакивала слишком многих и не сможет оплакивать ещё и Кассандру.
Другое дело, каким образом спасти Кассандру.
Стефани знает, как умер Брюс Уэйн. Жестоко. Несправедливо. Ни за что и за всё одновременно. Она до сих пор не смогла с этим смириться. Просто... Не понимает. В ней будто бы живо это обычное детское непонимание такой вещи, как смерть. Конечно, она понимала, что его больше нет, конечно, она безумно скучала, скорбела и тосковала, но при этом будто бы и ждала, что сегодня-завтра он возвысится за её спиной и начнет отчитывать за какой-нибудь проступок, вроде безрассудного поведения.
Возможно, это непонимание было защитной реакцией. Укрывало от ненависти, жажды крови, из-за чего Пугало в первую очередь оставался просто опасным преступником, по отношению к которому она могла проявить благородство, милосердие. Насколько то было возможно. Кассандра слишком хрупкая, слишком ранимая. Если одна весть то том, что его больше нет отняла у Касс волю к жизни, то что сделает правда?
Стефани могла соврать, что он подскользнулся на банановой кожуре. Стефани могла соврать, что ему на голову упал кирпич. Она могла многое соврать, но вместо этого...
— Нет, — качая головой, тихо говорит Стефани.
Она чувствует себя отвратительно, но не может ничего иного сделать. Почему-то именно сейчас, после долгих лет пререканий с Брюсом, разговоров на повышенных тонах, посыланий к черту, постоянных противоборств, практически войны, которую ей приходилось вести, чтобы быть собой: Спойлер, Робин, Бэтгерл - она наконец поняла, несколько все это было бессмысленно. Поняла, насколько отвратительно Брюс себя чувствовал каждый раз, когда ребёнок с горящими глазами и отсутствием понимания желал сражаться. Без подготовки, без опыта, без шансов — её ждёт прямой путь на тот свет, а кто бы мог знать, как Брюс устал видеть это, как непримирима боль от потери. Лучше образумить раньше, чем подобное случится, даже если неприятно, даже если артачится, даже если со стороны кажется, что он последняя сволочь.
Но самое худшее то, что о своих мотивах нельзя сказать, иначе все пойдёт под откос, разлетиься карточным домиком на ветру. Рассказать — фактически означает позволить. В случае Стефани... Рассказать — значит вручить пистолет и приставить дуло прямо к виску. Последнее, что хотела видеть Браун - Касс с пистолетом.
— Ты неготова, — слово в слово — Брюс. Только хуже. Несовершенней. Брюс бы не позволил, чтобы с головы Касс упал хоть волос, пока он на страже. Стеф сама удивляется своим словами. Удивляется, как это звучит: отстранённо, твёрдо и жёстко. Или же жестоко?
Да, Стефани, это называется жестоко. Отказать дочери в праве узнать о том, как умер её отец. Что дальше? Отбирать мелочь у просящих подаяния? Топить котят? Браун не знала, что будет дальше. Она живет здесь, она живет сейчас. В её будущем только вера в лучшее и желание делать мир прекраснее. Поступки и их последствия - последняя вещь, о которой Стеф задумывается.
- Прости... - она не может так просто держать лицо безучастным, она не может быть настолько бессердечной. - Я тоже неготова.
Для таких разговоров нужен целый вечер, чай или что-либо покрепче. Нужно плакать, нужно бить посуду, нужно кричать. Боли нужен выход. В нынешней обстановке нет выхода. Достойного выхода, того, которого хотела Стефани для Кассандры. Лучшего выхода. Вот и ошибки. От боли ей хочется как минимум скривиться, но ей следует держаться. В номере будет аптечка, каждую рану она сможет обработать.
Кроме тех ран души, нанесенных Касс. Едва ли хоть что-то способно их исцелить.
- Пойдём, - Стефани берет Кейн за руку и, словно в детстве, ведет за руку вслед за собой. Тяжелый день, который заканчивается ничем. Почти? Кассандра планировала умереть - не получилось.  Стефани планировала спасти Касс и покончить с мафией. Получилось наполовину. Лучшую половину. Самую важную. Пусть остальные идут к чёрту.
- Жаль, что нельзя всё взорвать. Крутые парни не оборачиваются на взрывы, - по-привычному усмехается Стефани. Так лучше. Уже лучше.

+1

11

Я ослабла и силы вытекали из меня, как из прогоревшей свечи, сочились горячим и бледным воском наружу, пропитывали костюм изнутри, из костюма прорастало красное и вязкое пятно. Почему я не?... Я начинаю задыхаться и голова идет крутом. Я отчетливо слышу, как внутри меня возбужденной и испуганной птицей бьется сердце. Стефани выкрикивает мое имя и продолжает сражаться и все вокруг словно останавливается. Я часто моргаю, не в силах поверить в то, что происходит, реальность становится, липкой и смазанной, как нагретый пластик.
Почему я не..? Почему я..
Я трогаю рану и шиплю. Боль для меня всегда была чем-то обыденным, превратилась в белый шум и я давным-давно научилась принимать ее, но сейчас новые ощущения прорезаются наружу и мне словно сломали непробиваемый панцирь, ввели нож в голую пятку. Я хлопаю ртом и вокруг превращается в едкий газ, пока боль разрастается внутри меня красным ядовитым цветком. Он пульсирует и пахнет кровью и я буквально чувствую внутри себя его влажные лепестки.
Что с тобой, девочка?
Почему я не надела?! Почему я не надела его?!
Я шиплю и выворачиваюсь у стены, как подбитая кошка, снова дотрагиваюсь до раны и тру ее, но понимаю, что мне это ничем не поможет. Подушечки пальцев пачкаются в вязкой крови и Стеф подбегает ко мне, что-то тараторит, но я почти не слышу ее, испуганно смотрю по сторонам и плотнее жмусь к стене, врезаюсь лопатками и продолжаю испуганно глотать воздух. Они подбили меня! Чертовы ублюдки! Так же, как и его! Будь они прокляты, но почему я..почему не надела бронежилет?! Что со мной? Он должен быть здесь, прямо под костюмом и я не выхожу без него из квартиры, но сейчас его нет. Этого не может быть! Это не реально! Все вокруг нереально!
— Касс, сильно ранили? Ты в порядке?
— Стефф, я не надела бронежилет, — холодным голосом поясняю ей я и шиплю от боли, продолжаю зажимать рану пальцами. Браун смотрит на меня, как на сумасшедшую и я вижу, что она не может поверить своим глазам. Впервые за долгие годы я предстала перед ней такая уязвимая, упираюсь в стену подбитой собакой, глотаю ртом ядовитые, разорванные куски воздуха и шиплю.

У каждого из нас есть свой предел. Бабочка живет ровно один день, а потом ее крылья становятся пластинчатыми и тонкими и она сваливается под цветок. И никогда так явно я не чувствовала это, как сейчас. Здесь я переставала быть прежней Кассандрой, я превращалась в нечто иное, в испуганного ребенка, в загнанное животное, угодившее в железный капкан, стонущее, пока железки пережимают и крошат ему лапы. Вздох, еще один..оказывается меня можно убить и от осознания этой простой истины я начинаю задыхаться. Я вспоминаю утро в гостинице и себя, заглядывающую в овальное зеркало. Бледная и почти высохшая, измотанная вечной слежкой, пальцы скользят по телу и натягивают черную кофту. Я мнусь, роняю взгляд на бронежилет, лежащий у кровати, отворачиваюсь и надеваю оставшуюся экипировку. Я знала, что это опасно, но я не надела его. Почему? По закоулкам памяти, густыми чернилами разливается Брюс, проникает под кожу и пропитывает меня изнутри. Как он умер? Как это произошло? Кто?!
— Стефани, как его убили? Расскажи мне! — больно сдавливаю костюм Браун и смотрю в глаза. Это очень важно, Стеффани, скажи мне.
— Нет.
— В каком смысле, Стефани, — кусаю губы и хмурюсь - какого черта? — Я не чужая! Я имею право знать, слышишь!
— Ты неготова.
Слова больно бьют по ушам, заставляют все внутри меня сдавиться. Я удивленно округляю глаза. Это напоминает наши с ней занятия, когда я выкручивала ей кости и кидала на пол, а потом склонялась над ней и говорила, что она неготова. Браун подскакивала вверх, шипела, как уязвленная кошка, сплевывала кровь и говорила, что хочет повторить. И вот сейчас я внизу, зажимаю рану пальцами и теперь она поучает меня.
— Прости, а как к такому вообще можно быть готовым? К смерти никогда не готовишься заранее, Стеф. И я узнала об этом только сейчас, когда прошло столько времени и ты думаешь, что я все еще не готова к тому, чтобы знать правду?! — палю я ей громко и краснею, совершенно ничего не понимаю. Все происходящее похоже на черный и сломанный сон, шкатулку кошмаров, куда тебя засунули против твоей воли, кровь сочится меж пальцев густым сиропом.
— Прости...
— Но Стефф..— я непонимающе мотаю головой и на глаза наворачиваются соленые слезы, губы дрожат, а грудная клетка давится, — О, Стефф..но он правда умер, но как такое возможно? — выдавливаю я и начинаю плакать, до боли кусаю губы, пока слезы несутся бледными линиями по щекам, оставляют там влажную сетку. Я обнимаю и прижимаю ее к себе, прикрываю глаза и утыкаюсь носом в плечо.
— Пойдём, — тихо шепчет Стеф, встает и тянет меня за собой. Я поднимаюсь на ноги, левой рукй зажимаю рану, а правой переплетаю свои пальцы с ее, осматриваю место драки и груду обездвиженных тел.
— Жаль, что нельзя всё взорвать. Крутые парни не оборачиваются на взрывы.

        И вот сейчас ты чувствуешь себя почти живой, ощущаешь ладонью ее тепло, крепче сдавливаешь и идешь за ней следом, как подбитая птица. Тебе не хочется больше ничего, никаких драк и убийств потому что закат не должен быть окрашен в красное - не сегодня. Где то там, на другом конце Готема кто-то стенает и плачет, когда ему прямо в лицо направляют пистолет, выкованный из тяжелого металла. Чей-то палец уверенно зажимает курок и гремит выстрел. Готем никогда не был добр к слабым, Готем по жизни являл собой черного маньяка-убийцу. Людям бы надо носить здесь не ситцевые платья, а бронежилеты. Слишком слабые овцы и слишком кровожадные волки и в этом цель вашей со Стефани жизни - останавливать этих тварей и загонять их в капкан. Где-то плачет ребенок и видит, как кровь вытекает из его родителей и бежит по черной дороге, впитывается в цемент. Он прижимается к ним, пока дождь барабанит по его спине и пропитывает куртку, дома и небоскребы выстроены вокруг него ровной линейкой и вдалеке слышится рев машин. Он поднимает заплаканные глаза и рассматривает перед собой черную, ночную бездну. Взгляд становится стальным, а кровь бежит по венам горячей красной смесью. Этот ребенок так напонимает Уэйна..

— Ты тоже меня прости,
— я глубже вздыхаю и сдавливаю ее руку, — Прости, но у меня не было другого выбора.
И не будет.
Мы продолжаем идти вперед по коридору, пока свет непрерывно мигает и вдоль тянутся мертвые стены.
— У тебя есть дома медикаменты? Мне нужно вытащить пулю. — внезапно спрашиваю я, когда мы подбираемся к очередной двери.

+1

12

[AVA]https://image.ibb.co/nA301n/tumblr_o9wwrpp_GBF1vnevlio1_250.gif[/AVA]

- Все будет хорошо, - будто бы на вечном повторе, будто бы Стеф и не знает, что сказать ещё. «Всё будет хорошо» - отдается эхом в мыслях, оставляя, однако, вместо воодушевления и надежды оставляя лишь усталость. Даже противного внутреннего голоса, полного иронии и сарказма, не было. И все же Стефани пыталась. На автомате продолжала выстраивать лесенку в грядущее. Хорошее грядущее. Все будет хорошо. Раны затянутся, шрамы заживут, дыры в костюме можно зашить, ведь Стеф все же ходила некоторое время на курсы кройки и шитья. Все будет хорошо. Пусть это и будущее, но... Оно вернет всё к прошлому. Тому, хорошему прошлому, когда не было всего этого дерьма, которое они не заслужили.
Которое уже и не наступит.
- Медикаменты есть. Если и не отеле, то, хотя бы в машине. - которая должна вот-вот подкатить. Её личный мини бэтмобиль. Только фиолетовый и выглядящий как обычный миникупер, выкрашенный в баклажанный, но при этом напичканный под заявязку разными прибамбасами. Сейчас они до него доберутся, а там.... Всё будет хорошо.
Мир меняется, они меняются, все меняется настолько, что у Стефани в глазах двоится, кружится голова а на языке привкус горечи. Или это кровь? Ай, к черту. Всё одно.
И все же хотелось думать, что они сильнее. Так всегда было. Они были сильнее всего на свете. Вдвоем. Против всего мира или же за него, а то и вовсе показывая ему средний палец и занимаясь тем, что нравилось им. Они были сильнее всего.
Но так вышло, что сейчас они слабые.
Стоп. Таймаут. Хватит.
Команда "Семейство не по крови, а по духу Браун-Кейн" берет свои законные заслуженные минуты отдыха и отчаливает на лодочке в закат. И пошли все к чёрту. А потом всё будет хорошо.
- Выбор есть всегда, - эхом отдается Стефани, сердце предательски болезненно сжимается. Что-то есть там, впереди. Не в этих коридорах, не на улице, где их поджидает её верный друг на четырех колесах, именуемый Компакт. В этом будущем, где все будет хорошо. Что-то в словах Кассандры не давало покоя. Шторм будто бы прошел, море перестало быть беспокойным, но тёмные тяжелые тучи все же не думали исчезать, оставаясь мрачным предзнаменованием.
Стефани устало плюхается в водительское кресло и заводит мотор. Хотелось мчать куда подальше во весь опор. Долой Амстердам, долой Готэм, куда-нибудь в леса, где можно построить хижину и побыть отшельником.
Птички там, зайки, белочки. Самое то для расшатанной психики и психики, которая ещё держится, но кто ж его знает, когда пойдут трещины. А с такой жизнью они точно пойдут. Но вместо этого маршрут проложен до того отеля, где остановилась Стеф. Единственное, что позволила себе Стефани - забить на ПДД. C'mon, это же ночь. Нормальные люди по ночам спят, а ненормальным шины добра и справедливости не повредят.
Однако....
Выбор есть всегда. Это Касс загнала себя в рамки ложной безысходности. Зачем? Непонятно.
В груди шевельнулась обида. Она видела выбор, видела сотни вариантов. И обида была за самый простой. Самый примитивный. Первое, что пришло в голову. Стефани старалась звучать спокойно и ровно, будто бы и нет её, но не могла.
- Ты могла позвонить мне. Могла! В любое время дня и ночи. Ты знаешь, ради тебя я в Ад сойти готова, не то, что ответить на звонок.
Неужели вот она? Бездна между ними все же появилась? Стефани стало страшно. Но она уже не могла остановиться. В ней накопилось достаточно того, что душило изнутри и требовало выхода.
- В начале ты решаешь свалить. Заставляешь отпустить тебя. Потом ты долго-долго молчишь. И я бы поняла, если бы ты молчала, но с тобой всё было хорошо, так нет же! Тебе хреново, тебе больно, но ты молчишь! Я уже не говорю о том, что тебя не было в те моменты, когда ты была нужна мне. Так вот, дорогуша, в следующий раз, когда ты подумаешь, о том, что выбора нет, напряги извилины и вспомни о своей подруге,  у которой, черт возьми, есть телефон и которая ждет хотя бы твоего звонка, не говоря уже о том, чтобы ты заявилась на пороге дома с простым "Привет"!
В общем-то, Стеф было пофиг, что сейчас она сама была явно не в лучшей физической форме, не говоря уже о ранении Касс. Ей нужно было высказаться здесь и сейчас. Она не могла иначе. Что в голове, то на языке. Каждый раз, когда она себя сдерживала, становилось ещё хуже, чем в те моменты, когда она себя не сдерживала (что тоже было плохо).
Прошли минуты. Стефани постепенно остывала и поняла, что наговорила сгоряча слишком много лишнего и неправильного.
- Чёрт, - мда. Такая себе из нее подруга.  Точнее вообще не подруга такими темпами. - Прости... Я не хотела тебя ни в чём винить. Особенно в моём собственном эгоизме.
Скосив украдкой взгляд, полный вины,  на Касс, Стефани вздохнула и уставилась прямиком на дорогу, позволяя при этом червяку самоукора сжирать её изнутри. Заслужила. Дальнейшая дорога проходила в молчании. Стефани могла ещё многое сказать, в том числе и миллиарды слов извинений, но как-то уже от них не было особого смысла, наверное.
Дура она, а не подруга.
Все будет хорошо, хах. Точно дура
Пункт назначения достигнут. Стефани абсолютно не знала, как оправдывать всё вот это перед портье, охранниками, стойкой регистрации... Поэтому не оправдывала никак. Делала вид, что так и надо. А что? Прокатило. Может и нет, но вряд ли она уже будет тут завтра, чтобы что-то объяснять. Убегать от ответственности - её  излюбленная черта. Поддерживая Касс и позволяя опираться на себя, Стеф довела её до своего номера, сопроводив всё безрадостным "Та-да"
- Доктор Браун уже здесь, что у вас болит? - вялый смешок и почти что апатичная шутка. Раскрывает чемоданчик-аптечку, доставая все необходимое для извлечения пули. Процедура настолько привычная, что действия происходят на автомате. О, да, за годы она успела набить в этом руку настолько, что способна сделать всё идеально с закрытыми глазами и связанными руками.
- Сейчас будет немного больно, - предупреждает Стефани. Очевидно. Но дань традиции. А ещё привычка, которую переняла от матери, как, впрочем, и подуть на рану после того, как всё закончится.

+1

13

Твой отец стоит над тобой и ты задыхаешься, хватаешь губами воздух, словно рыбина, выкинутая на берег.
— Плохо. Ты не справилась. Ты НЕ ДОЛЖНА быть слабой.
Позвонки предательски хрустят и из тебя вылетает наружу давленный крик, разъедает грудную клетку и несется к потолку. Тебя мучают и заставляют драться, хоть ты еще ребенок. Ты не в курсе, чем занимаются дети в твоем возрасте, но ты пару раз видела их на детских площадках и они там веселятся,  бегают вокруг разноцветных штук, которые другие называют качелями. Как-то раз к тебе подбежала девочка и спросила будешь ли ты с ними играть и ты испуганно посмотрела на нее, вжала плечи, словно лягушонок и отрицательно мотнула головой.
— Давай же. Будет весело! — выпалила белокурая девчонка и потащила тебя к группе детей, а ты в тот момент думала, как не вывернуть ей плечо, потому что секунду назад чуть не сделала это. Виски пульсировали и тебя словно зажали в коробке. Ты судорожно выдохнула, когда тебя подвели к группе ребят.
— Как тебя зовут, — спросил рыжий мальчик и с вызовом уставился на тебя. Морозный ветер раздувал твои черные волосы и ты снова поморщилась.
— Я не уверена...— тихо произнесла ты, думая говорить им свое имя, или нет и выдавила пересохшими губами, — Кассандра.
—Значит, просто Касс, —улыбнулась та самая девочка в разноцветном шарфе и снова дернула тебя за руку, но ты тут же вырвала ее и она удивленно моргнула. Ты не любила прикосновения. Они провоцировали на действие. Каждое прикосновение и каждый удар должны быть отражены. Так тебя учили, но в тот момент, что-то кольнуло внутри и ты расплылась в улыбке, разглядывая ее. Она тебе почему то понравилась.
— Давайте играть, — выпалила девчонка с каштановыми волосами и две другие закивали, пока та нетерпеливо запрыгала на месте. Рыжий снова хмыкнул и уставился на тебя. В тот день ты сломала ему руку просто потому что он зашел сзади и хотел хлопнуть тебя по спине и напугать. Малышка пронзительно закричала и захлопала глазами, словно воробей, которого подстрелили и две другие поддержали ее. Светловолосая просто смотрела.
— Ты его покалечила! Покалечила!
Ты смотрела на них и задыхалась, начала пятиться назад и услышала позади себя звук машины. Раскрылась дверь из черного металла и ты обернулась, быстро забралась внутрь, даже не попрощавшись с ними. Авто тронулось  и ты все еще рассматривала группку детей из тонированного окна.
Я не нормальный ребенок. Я их напугала. Я - чудовище.

— Кто я, Стэфф? — смотришь ты на нее и зажимаешь рану, рваная улыбка скользит по лицу, — Знаешь, иногда мне кажется, что я совсем не человек. Я — бездушная машина. Мои ровесники..дети, всегда боялись меня. Люди вокруг. Все что я видела на их лицах, все это, весь этот страх. С самого детства люди страшились меня, а мне было все равно. Лишь бы сделать, лишь бы сломать и заставить подчиниться, —  давишь ты из пересохших губ и  перед глазами все начинает мутиться, — Знаешь, а ведь ты напоминаешь мне..там на площадке была одна девочка. Она...она единственная, кто не закричал тогда..она думала, что я нормальная...она назвала меня Касс...господи, да я просто брежу. Не обращай внимания. Помоги мне, —протянула ты к ней ладонь, перепачканную в собственной крови и захрипела, когда она подняла тебя, — Знаешь, эта пуля.. — продолжила ты, закатывая глаза, пока вы устремились к выходу из комнаты, — Это хорошо...значит, что я еще живая, понимаешь? Я не робот.
Внутри, как будто бы что-то назрело и рвалось наружу, но она перебила тебя, крепче сжала хватку и ты почувствовала, что она дрожит. Ее язык тела всегда было очень легко прочитать. Браун исходит от судороги, когда хочет напряжена, или раздражена, иными словами именно сейчас она будет извергать из себя пламя, как вулкан. Ты догадывалась, что она будет говорить тебе, в чем обвинять и прежде, чем раскроется ее рот, знаешь, что она скажет. Ведь именно так поступают люди, которых бросили. Тихо утром, не оставив записки, не предупредив. Записки, боже мой, какая чушь. Люди и правда так делают?
- Ты могла позвонить мне. Могла! В любое время дня и ночи. Ты знаешь, ради тебя я в Ад сойти готова, не то, что ответить на звонок.
Кому нужны эти звонки? Зачем?
— Ты не понимаешь. Это было слишком опасно. Я не могла. Меня в любой момент могли вычислить. Меня искали и ты хотела, чтобы я просто набрала тебя?
Слишком эгоистично и Стефани знает об этом, но это не значит, что она поступила бы так же. У Стефани, в отличие от тебя, есть сердце и душа, а ты...ты всегда мыслишь слишком холодно и железно, решая за других, как им будет лучше.
Ты затормаживаешь и облокачиваешься на нее, шипишь и выстреливаешь в одного из охранников парализующим снарядом из костюма. Следом бежит другой, пока она изливает тебе свою душу и злится. Ты слушаешь ее краем уха и парализуешь еще одного.
— Слушай, Стэфани, я понимаю, что обидела тебя, но я не могла по другому. Это было слишком опасно и я не хотела подвергать опасности кого-либо из Бэтсемьи.
Ты произносишь это слова и на душе становится снова тепло. Как будто бы он не умирал, как будто ничего не происходило и все вы будете, по прежнему, называться Бэтсемьей потому что где-то там есть Бетмен, неуязвимый и быстрый бог, одетый в черное, который спасет и выведет из любой ловушки. Слишком правильный, слишком самоотверженный, слишком..мертвый. Она поджимает губы и шепчет слова прощения и ты продолжаешь пристально смотреть на нее, выпрямляшься и практически перестаешь чувствовать боль. Организм на подсознании глушит ее потому что ты снова запрятала часть своей детской и уязвимой сущности глубоко внутрь. Временное помутнение рассудка. Это с тобой происходит все чаще, но, как бы глубоко ты не падала, ты всегда возвращаешься в исходное, становишься той самой Кассандрой.
— Послушай, —ты подходишь к ней и обхватываешь ее щеки ладонями, заглядываешь в глаза. Кажется, что она очень удивлена, ведь это такой не характерный для тебя жест, но все, что ты сейчас хочешь, это заткнуть негодующий фонтан Браун и сфокусировать ее внимание на себе. Ты рассматриваешь ее карими глазами, кажется, что даже проникаешь внутрь и видишь, как она светится крохотными капиллярами, потеет и краснеет, словно елка.
—  Послушай, прости меня. Я хочу, чтобы ты услышала это от меня..эти слова, но..знаешь..не факт, что я в следующий раз не поступлю так же и ты это знаешь. Я не буду тебе врать о том что это больше не повторится. Я уйду снова в любой момент, если пойму, что это подвергает тебя опасности, — ты продолжаешь сдавливать ее щеки мокрыми ладонями и ты почти закончила, — Но, клянусь богом, Кассандра, я не буду убивать того, кто лишил жизни Бэтмена, возможно даже не буду его преследовать, но если кто-то вытворит что-то подобное с тобой, я найду и убью его, не оставив этой твари ни единого шанса на выживание.
Она удивленно хлопает глазами и ты отпускаешь ее, выпрямляешься и поджимаешь губы. Она говорит тебе, что ты не должна говорить так, но ты для себя уже все решила.
— Мы не убили их главного и и то, что вокруг так мало охраны говорит, что они уже уехали, —указываешь ты, на размякшую грязь с отпечатками шин. Это значит, что тебе снова придется выслеживать его и снова без Браун, но прежде ты попросишь ее подлатать тебя.
"Доктор Браун уже здесь, что у вас болит?" —спрашивает она тебя спустя час и двадцать минут, пока ты упираешься локтем на импровизированную кушетку в ее доме. Ты тянешься с легкой улыбке, снова отмечая про себя, что она дура. Дура, которой ты не позволишь рисковать, все больше убеждаешься, что должна довести дело до конца, а там уже пусть снова проклинает тебя.
— Сейчас будет немного больно. — улыбается она и продевает иголкой твою кожу. Ты даже не взрагиваешь. И вот, когда рассвет наползает на город, ты бесшумной кошкой сползаешь с дивана, натягиваешь куртку и идешь к окну, напоследок оборачиваешься к Стефани. Ее волосы белой копной торчат из под одеяла и ты снова вспоминаешь ту девочку, подходишь к письменному столу и перехватываешь ручку и лист бумаги. Это первая записка в твоей жизни и когда ты выскользнешь из окна, на столе будет лежать послание для нее, написанное сбивчивым и корявым почерком:
"Так будет лучше и ты будешь в безопасности. Когда я закончу, то обязательно найду тебя."

0


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » дикая мята•[Cass and Steph]