Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

13.07. - спешим послушать ГЛАС АМыСы. ярких выходных на волнах Лиги.
11.06. - бобра на всей земле, пестики и тычинки. У нас смена имиджа, надеемся вам придётся по вкусу. Банда Лигосмотрящих желает всем безоблачной недели, и щадящего солнышка.

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » natura abhorret vacuum [Thorn Isley, Jason Todd]


natura abhorret vacuum [Thorn Isley, Jason Todd]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s4.uploads.ru/t/EBjCq.gif
[от лат.  природа не терпит пустоты]
Дата\время: 2017 год, 4 марта
Место действий: Готэм-Сити
Участники: Thorn Isley & Jason Todd
Краткое описание:
неважно сколько времени пройдёт, стены этих безмолвных обелисков навсегда сохранят в себе эхо избитого безумия. Даже в полной тишине город всё ещё дышит оседающим пеплом былого ужаса. Еще одна кривая строка в хрониках мрачной дыры,
когда слово за словом до точки и рука дрогнет, вписывая новые имена.

смерть не конец, то только начало

0

2

С момента возвращения в Готэм всё казалось простым и сложным одновременно. В голове и делах происходила такая мешанина, что Торн даже не пыталась навести порядок. Особо омрачало то, что путь начинался не в самом хорошем для неё месте. Ботанический сад. Прошлое место работы Айви и то место, откуда начинается история сестёр.
Торн подошла к стене, держась в тени здания.
- Тут началась моя история? - Девушка почти ласково коснулась кончиками пальцев бетона и сразу же убрала руку. - А теперь продолжится. Без лишних сантиментов.
Вскрывать замки, как заправские сыщики в её любимых фильмах, гибрид не научилась. Но люди иногда забывают закрывать окна. Ага. Второй этаж как раз манит одним таким "запасным ходом".  Девушка немного понаблюдала, но движения в окне не было, свет не загорался. Удостоверившись в относительной, даже призрачной безопасности решения, гибрид начала действовать. Управлять растениями она не умела также хорошо, как мама или сестра, но собственными лианами управляла достаточно. Вытянув руку вверх, она заставила свой терновый браслет тянуться вверх, пока он не достиг нужного окна. Так девушка и поднялась наверх.
Аккуратно, максимально бесшумно Торн приоткрыла окно и замерла на подоконнике. Тишина. Никого.
Одна нога касается пола чьего-то кабинета. Это та черта, после которой начинается проникновение. Ведь сидеть на чужих подоконниках законом не запрещается. Напрямую.
Перекинув в кабинет и вторую ногу, гибрид присела на корточки и прислушалась. И вновь её сопровождает только тишина. Ни голосов, ни шагов. Хотя бы охранник-то должен быть. Может быть, он на нижнем этаже.
- Нет разницы, если мне нужно в кабинет к директору, - Колючка разворачивается и вполуприсядку передвигается к двери и пробует её открыть. - Подозрительно удачное стечение обстоятельств.
Сам факт незапертой двери пробегает мурашками подозрительности по её спине. Девушка привыкла пробираться сквозь терни к своим "звёздам", а не хватать их с неба.
Выбравшись в коридор, девушка выпрямилась. Она ориентировалась в этом здании примерно. Лишь по тем чертежам, что тайно просматривала ещё когда жила с Айви.
Сестёр не покидала мысль, что что-то в смерти матери не правильно. Это было  будто Мировое Древо срубили, но миры ещё живут.
Да. Как она и помнила - третья дверь по левой стороне. Золотая табличка.
Дёрнув ручку, Торн зашипела. Вот и закончилась удача.

+1

3

однажды мне задали вопрос. Имею ли я право распоряжаться чужими жизнями. С того времени ничего не изменилось, и потёртые тона окружающего меня мира не сменили оттенков. Каждая живая душа, как и прежде, продолжает бытовать, то плавно курсируя вдоль течения системы, или же небрежно заступая за края изживших себя правил. Правила, сколько их было написано? Бесконечность. Но, всегда остаётся выбор, как излюбленное понятие всё тех же правдолюбов и законников, которым удостоилось честью эти самые правила выводить чужой кровью. Кто-то скажет, что правила созданы в противовес истинной сути, что они будут перечёркиваться в пропорциях один к десяти. Я же скажу, это не так. Если что-то и есть в человеке, нечто забытое, скрытое под пылью необходимости долга перед социумом, нечто заставляющее бояться, каждый раз оглядываясь через плечо, чтобы задать себе вопрос «правильно ли?», а после, продолжить шагать вперёд, то эта крупица странного ощущения вмиг угаснет, так и не успев разгореться до заветного пламени. Я не знаток человеческих душ, дабы ковырять изрубленную заумной философией истину. Но и стоять в стороне не стану. Не буду сожалеть, не заткну зияющую дыру, проделанную ублюдочным обществом, заглаживая швы молчанием. Не остановлюсь, когда многоголосый вой сирен заглушится хрипящими голосами шакалов. Я не подряжался быть надсмотрщиком, чтобы безмолвно созерцать, как вся эта дрянь клокочет вскипающей гнилью, пробираясь наружу, пожирая остатки мнимой человечности. Нет, я не имею права распоряжаться чужими жизнями. Как и они не имеют. Только перешагнув через черту однажды, смысл приобретает иные очертания. Или теряется вовсе.
   Хотелось бы мне сказать, что воздух в этой дыре стал чище, а ночи уже не так отдалённо зазывают тревожным напалмом беспомощности. Готэм остаётся там, где и раньше. Безумный маскарад в полуночном рейде, пусть даже эхо выстрелов и стало тише, но, тени, как и прежде, крадутся неслышными шагами, оставляя за собой рваный след. Там, где для надежды давно погас огонь, тонкой дымкой струится отчаяние, подобно неясному маяку приманивая к остывшему теплу. Вопрос в том, кто увидит этот маяк первым?
   У Готэма есть множество недосказанных историй о которых проклятый город или умолчит, пытаясь забыть, или закопает на самое дно пустоты, выжидая пока любопытство сломает печати. Временами недописанные слова сочатся наружу сами, чуть слышно, почти незаметно убегая от заточения забытья, ломая структуру, преображаясь до неузнаваемости. Этой ночью, я вспомнил одну историю, рассказанную стариком, жившем в окрестностях старого Готэма. Почему именно это воспоминание мелькнуло в задворках памяти? Не знаю. Не могу вспомнить, как звали мужчину, казалось, будто он прожил в городе целую вечность. Сухой старик со смуглой кожей, загрубевшие мозоли на худощавых ладонях, и улыбка. На сморщенном лице с усталым взглядом, улыбка была искренней. Он рассказывал о жене, о том, каким город был раньше. Я слушал и понимал, что не видел ничего, что этот человек, и я живём в совершенно разных мирах, контрастно разнящихся. Он говорил, что Готэм был прекрасным местом, где каждый рассвет дарил надежду… Надежда, хах. Смешно. Да, смешно, наверное. Кривая ухмылка ускользает вслед за упавшим на влажный бетон окурком. Вечерний дождь затих, но, это ненадолго. Воздух раздражительно содрогнётся, отзываясь вдалеке громовыми раскатами, ночь обещает быть неспокойной. В такие ночи, меня тянет расправить крылья…
   Хотел бы я сказать, что Дрейк не прав. Только это не так, Красная Птица редко ошибается, и когда я говорю редко, это значит никогда. Пару дней назад, пытаясь упасть в забвение сна после очередной перестрелки в маленьком Токио, я вырубился прямо на старом припавшем пылью диване, но Красный решил расковырять остроги мимолётного уюта. Почти спал. Почти. Добротно осыпав ласкательными крылатого нарушителя покоя, я открыл файлы присланные Дрейком. Пальцы невольно потянулись к столу за пачкой, и внимательно всматриваясь в изображение с камер наблюдения, я закурил. Запись была любезно позаимствована Красным у охраны аэропорта, а позже, камеры-дроны дополнили базу более чёткими кадрами. Девушка, ничем не примечательная… Совершенно ничем… В городе не так мало особей стремящихся к самовыражению, но, если эта девица просто очередной индивид из представителей неформальной субкультуры, тогда я пацифист…
- почему у меня странное ощущение дежавю? – в базе данных совпадений нет, прибыла частным рейсом, никаких записей, пометок, только фото, и те качеством чуть лучше газетных вырезок за сороковые года. Кто она? Тщательно перешерстив архив, я всё еще надеялся на случайный намёк вне неспешно сформировавшихся до этого мыслей. Как только я увидел девчонку, первая мысль, засевшая в голове – Ядовитый Плющ? Вокруг Матушки Природы кружит множество неясных слухов, но в большей мере, слухи остаются слухами, внушая ложную веру страждущим новостей ушам. В одном я уверен наверняка, Айсли жива. И всё бы ничего, отпустить мысль, перенаправить внимание на что-то более важное, но, опасения Птицы подтвердились. Спустя пару дней, девчонка отправилась в оранжерею, где ранее обосновали опорный пункт ботаники, изучая и выводя новые образцы вымирающих видов. Безобидное местечко вдалеке от посторонних глаз, дюжина добродушных лиц выращивающих ромашки… да, конечно. Если бы не пара незначительных нюансов в виде использования учёными химических составляющих. И того факта, что под оранжереей выстроен лабораторный комплекс, где однажды одна любознательная девушка стала жертвой собственного интереса. Девушку звали Памела Лилиан Айсли. И теперь, прогулка новоявленной особы в окрестностях ботанического сада под покровом ночи чистая случайность?
   Нужно войти туда раньше, мысленно поправил себя, бесшумно приземляясь на крышу здания. Сматывая трос, я стараюсь двигаться очень осторожно, и уже через несколько минут, оказываюсь в вентиляционной шахте. Место всё еще функционирует, но, теперь уже без подпольного производства мутаций растительного характера. Несколько лет назад, Тёмный Рыцарь постарался, чтобы оранжерея была оранжереей, а не подвалом штампующим экотеррористов. Иной вопрос, что здесь забыла девчонка? Ну что же, скоро узнаю. Предварительно оглушив охранника в комнате видеонаблюдения, я загружаю карту здания и устанавливаю систему глушения сигнала. Минуя пустеющие коридоры, найти кабинет директора – в настоящее время, единственное место, где может находиться что-то ценное. Войдя в помещение, быстро осматриваюсь. Металлические шкафы с архивами перенесены сюда, а значит, все ценные бумаги были изъяты, или уничтожены.
Едва слышный скрип двери заставит ладонь вздёрнуться, обнимая пальцами рукоять пистолета и направляя ствол на девицу, я тихо усмехаюсь, ломая голос модулятором:
- дай угадаю, заблудилась?

+1

4

Девушка мгновенно "ощетинилась". Её пальцы вытянулись, превращаясь в острое дерево. Лианы, украшающие её ноги, вырвались, разошлись шипастыми спиралями. Но Колючка не торопилась атаковать.
О Красном Колпаке ей рассказывали сёстры, телевизор, газеты, интернет. И всё это говорило только об одном - у неё нет шанса в прямом и честном столкновении. Ни одного. И даже если перед ней сейчас не настоящий Колпак, то игра всё равно не стоит свеч.
И вот она стоит напротив человека, который может стать её смертным приговором. Или не стать. Неопределённость всегда её пугала лишь самую малость меньше, чем иглы и прошлое. Девушка внутренне сжалась. Ей хотелось броситься в атаку до дрожи в коленях. Броситься вперёд, опутать его лианами.  Или броситься назад и резко закрыть дверь.
Но надо было остаться тут. Надо было хотя бы попробовать. Действовать на этот раз, не как Торн. Попробовать соблазнить, как Роза? У неё нет таких способностей. И не достаточно опыта. Действовать, как Хейзел? Быть храброй, решительной. Колючке не хватало той храбрости, которой обладала Орешек. Храбрости и наглости.
Остался самый главный и сложный вопрос - что ответить, чтобы выжить? Ещё когда сёстры жили с Айви и дружили с Дашаном, Колючка впитала истину общения между людьми - они постоянно врут. В мелочах или крупно - это единственное, что разнится от человека к человеку. От существа к существу. Все беды от этого.
Так что же будет, если сказать правду? Катастрофа.
Итак...
- Дай угадаю, заблудилась? - Голос грубый, похожий на любовь металлического скрежета и хриплого баса.
Чуть дёрнув плечом из-за напряжения нервов, девушка медленно опускает руки, чтобы не вызывать излишнюю агрессию.
- Нет. Я именно там, где хотела быть, - Вопрос честности никогда не был для Торн особо сложным. Если не с собой.

+1

5

таблетка кофеина прямой доставкой в мозг, вот что мне было необходимо. Лёгкая истома играла на перетянутых струнах нервных окончаний, и это раздражало. Раздражал каждый неосторожный звук, каждое лишнее, «неправильное» движение, словно петля, затаскивающая в гулкий вакуум, неспешно, растягивающая пытку ожиданием до финальной черты. Стоя в нескольких шагах от девчонки, чаши весов нестабильно колеблются, и если сейчас я не удержусь, горстка бесов внутри нажмёт курок, поставив жирную точку. Троеточие мать его, Тодд, троеточие, сдерживая накатывающий пыл мысленно душу сознание. Выдох, вдох, повторяю до тех пор, пока усталость раздражением не сменится на более плавный ритм. Так-то лучше, гораздо. Не используй я приборов ночного видения, вся красота плавно вздрагивающих сюрпризов могла остаться незаметной.
- мило. А я уже было подумал, на кой смазливой девчушке околачиваться в старой дыре с уймой бесполезной макулатуры.
Раскатистое молчание быстро заполняет острые границы невзрачного кабинета, и когда наступает напряжение перед замкнутостью, мнимый баланс снова пасует. Кисть судорожно врастает в рукоять пистолета, невольно переливаясь судорожным эхом по всему телу. На этот раз точкой опоры становится злополучный интерес перед неизвестностью происходящего. Тихо усмехаясь, я внимательно изучаю полуночную гостью, улавливая чуть заметную опаску во взгляде. Язык тела рисует тонкую линию, плавно взбрасывающую контуром то вверх, то вниз, в словах совершенно нет смысла, когда внутренняя искра становится пламенем, а после, гаснет за считанные секунды, в мгновение. Ты опасна девочка, опаснее чем кажешься на первый взгляд, тебя выдаёт хищная дымка, остающаяся на самом дне, в то время, когда на поверхности, ты пытаешься оставаться нетронутой гладью воды. Не можешь, или не желаешь этого показать, пока еще не известно, но в чём я уверен наверняка, твоя нерешительность – мой союзник. На миг умолкая, я продолжаю зачитываться скрытыми подсказками, но делаю это осторожно, ведь всегда есть риск оступиться перед пропастью.   
- на момент оставим философию летописцам… – колкой речью любопытство подогревается желание, и спустя мгновение наступает тот самый момент, который общепринято считать за кардинальность.
- значит, там, где хотела. Веришь в совпадения?
я нет, снова умолкая, отодвигаю тишину едва слышным щелчком снятого предохранителя. Если бы прямолинейность была жизненным кредо человеческого существования, уровень смертности отчаянных идиотов, и смельчаков, что в принципе не имеет особого различия, заметно повысился. Огрех недосказанности прописан ровным кодом в подсознании, и даже перед страхом смерти, душа продолжит крошиться как битое стекло, разница лишь в том, насколько большими осколками. Мне стоит продолжать нажимать на точки, потому что это стекло слишком плотное.
- мы можем поступить следующим образом: ты включаешь откровение…
совершая чистосердечное признание, что молодая девица, чьё лицо не распознает ни одна база данных, и которая пробралась на закрытую территорию охраняемого здания, ранее использовавшегося не самым законным образом, имеет прямое отношение к деятельности, бытовавшей в стенах оранжереи.
- и я буду до охренения вежливым.
чтобы не нашпиговать нарушительницу раствором снотворного и морфия.
- или пуля. Ты здесь не работаешь, не живёшь в этом городе, проще выражаясь, тебя не существует. Сорок восемь часов назад ты прибываешь в Готэм частным рейсом, и целенаправленно отправляешься сюда – кустарную лабораторию, аккуратно прикрытую статусом общественной структуры. Думаю, продолжать нет смысла.
решительный шаг, и довольно рискованный, выложить пару увесистых карт перед незнакомкой. Только иначе не получится вытаскивать собственную задницу из виднеющегося не за горами тупика. Другой вопрос, как отреагирует на подобное заявление девчонка.
- не очень то похоже на совпадение, не находишь? 

+1

6

После первой же ответной фразы, Торн чуть не улыбнулась. Роза её училась в таких случаях перенести вес на одну ногу, чтобы лучше было видно округлость бедра, нежно-игриво улыбнуться и спросить "ты считаешь меня красивой?". Правда, Колючка так и не поняла загадочный смысл и вид нежно-игривой улыбки. Но где-то через пару лет после побега она начала понимать и красоту округлостей и привлекательность красивых тел. Чистая химия на биологическом уровне.
Сработает ли химия на Колпаке? Вопрос интересный. Она бы даже занялась им, но только в теории и где-нибудь в другом месте. И уж точно при других обстоятельствах. Не хватает пледа, книги и одиночества. И, скорее всего, отсутствия угрозы жизни.
Так что девушка слегка улыбается, но активно продумывает план. Говорить правду оказалось хорошим решением. Но вопросы продолжали вставать непроходимым частоколом. Всю правду? Какую правду? Недоговаривать или лгать? 
Гибрид незаметно, еле слышно вздыхает и быстро окидывает помещение глазами, пока слушает про свой "выбор". Из-за воспоминаний грудь сжимается, а лианы самостоятельно, отзываясь на подсознание, ощетиниваются и приподнимаются с пола. Больно. Страшно. Хочется бежать. Бежать, пока она не умрёт.
Торн на долю секунды вспоминает маленькую девочку, которая тут жила. Пара дней до экспериментов. Голос доктора, который говорит, что это её дом.
- Это мой дом, - Слова вырываются из горла самостоятельно как раз в тот момент, когда замолкает мужчина. Торн также замолкает, слушает себя. Слушает, как внутри поднимается злость на собственную слабость. - Я тут родилась и жила, так что проникла не незаконно. Это мой дом, - Последние слова она произносит быстро, будто забивает обратно в душу. Вот она - правда. Горькая агония испорченной психики очередного создания дрянного города. А потом слова полились, будто дождь на истомившуюся землю. - Меня создали благодаря исследования Памелы Лиллиан Айсли, которую я считаю своей матерью.
Наверное, впервые в своей короткой, по человеческим меркам, жизни Торн произносит полное имя Айви. Что она чувствует при этом? не время для самокопания. Просто эти слова звучат столь убедительно, что девушка расправляет плечи и сжимает кулаки. Она не будет говорить о сестрах. Красный Колпак должен быть умным и сам всё знать.
Но это всё представление. Это спектакль, позволяющей ей быть уверенной в своей правоте хотя бы отчасти. А теперь правда.
- Айви умерла. Я лишь хочу знать, почему. И где её тело.
Простой план жизни. Она продолжает думать, как поступили бы сёстры. Трудно не делать этого, когда почти всю жизнь прожили вместе.

+1

7

ладонь неспешно опускает оружие, когда паранойя достигает своего апогея. В какой-то момент, мне становится до удушья противно находиться в этих стенах, а осознание, только учащает восприятие реальности. Глядя на девушку, я вижу в ней отголоски прошлого, недоброго, не блещущего сполохами надежды, прошлого, которое много кто хотел бы похоронить навсегда. Снова на перепутье тлеющих огрехов, снова окунуться в эту грязь с головой? Видимо, судьбой прописано тащить этот груз до гробовой доски.
- твоя мать погибла, пытаясь спасти город. – монотонно выталкивая ответ, я не продолжаю улавливать тонкие линии эмоций на чужом лице. Была создана. Она говорит, двигается, действует на уровне контрастного откровения. Именно это делает каждого обывателя проклятого высшими силами города частью чего-то большего, ведомого какой-либо целью. Цель. До последнего момента я выжидал, что девушка перешагнёт очерченную в подсознании грань допустимого, только на этот раз я ошибался. Пришла за правдой.
- хочешь совет? Не вороши прошлое.
Я мог рассказать о той проклятой ночи больше, только каковой ценой? Для этой полуночной нарушительнице, или же для себя самого? Не нужно обладать завидным интеллектом, чтобы понять, как мало девчонка пробыла в городе, как мало знает о безумии, прокатившемся колесницей раскатистого хаоса по улицам Готэма три года назад. Правда останется правдой, и как бы не хотелось похоронить её в самой глубокой яме сознания навсегда, рыхлая земля вздымается гнилью, выталкивая наружу каждый фрагмент, уродливыми очертаниями цепляясь за рассудок, пронизывая насквозь, выворачивая наизнанку. Оказать услугу и затащить себя снова в эту вязкую дрянь, зовущуюся прошлым, или же прикинуться одним из моралистов, законников, так называемых защитников? Тот еще вопрос с подвохом.
- в городе ходят слухи, что Айви жива. – на мгновение я умолкаю, наблюдая как эмоции едва различаемыми искрами играют на кончиках пальцев девушки, видимо, мои слова заставили ночную гостью уступить место любопытству. В действительности, мне и самому было интересно, насколько правдивы слухи. Мать Природу никто не видел, да и сама Айсли видимо не спешила выйти на свет, совершенно не спешила.
- но это только слухи. – что-то внутри заставляет снизить тембр, голоса внутри угасают до тех пор, пока рваная червоточина в глубинах сознания не начинает затягиваться, снова. Надолго ли? Время покажет, сейчас меня больше интересует, как поступить с девчонкой. Смотрю в её бездонно пышущие отчуждением глаза, и неспешно тону в этой бездне, осознанно принимая неясность происходящего. Откуда это скользкое ощущение вины, будто я выпустил из заточения что-то мерзкое? Снова вопросы сыплются с треском, разрывая застоявшуюся тишину личного осознания, но всё, что падает в мои ладони не более чем намёки, пустые слова, и никак не ответы. Другого выбора нет, придётся вытаскивать чёртову истину самостоятельно.
- тебе есть куда идти? – это было  внезапностью даже для меня, буквально на интуитивном уровне слова соскользнули с губ, а мне лишь оставалось благополучно принять смирение, и ожидать ответной реакции. Забавно, еще несколько минут назад я было готов спустить курок, а теперь просто так вот задаю не самый скромный вопрос? Слабость? Чёрта с два, в который раз поймать себя на мысли, и в который раз заткнуть оправданиями эту зияющую любопытством дыру. Это как цепь, в которой каждое действие – звено. Вроде ничего особенного, и каждый сегмент виден. Только вот, чернь между сегментами всегда остаётся незримой. На протяжении сорока восьми часов я целенаправленно следовал по следу девушки, у которой нет никакой либо личной идентификации: действие, рассудок прописал точно заданную программу, которая вела к радикальному завершению этапа: действие, у меня была достоверная информация местонахождения и ранее, мне были известны некоторые факты важных моментов: действие, мысленно прокрутить несколько различных сценариев, по завершению которых цель должна быть достигнута и отправлена под стражу правоохранительных органов: мать его действие, цель найдена и… что дальше?
она не похожа на подавляющее большинство обывателей проклятого огорода. И даже обладая частью той силы, коей наделила мутация Айсли, девица быстро привлечёт к себе нежелательное внимание. Неважно, насколько стены города-тюрьмы неприступны, влияние извне как чума, ядовитой заразой просачивается на улицы Готэма. Чтобы выжить, нужно быть готовым ко всему…
- так и будешь щетиниться, или может хоть имя назовёшь?

+1

8

Пытаясь.
Это слово вгрызается в душу и мысли своей абсолютной неопределённостью. Получилось? Не получилось? Торн видела другие города, поэтому Готэм казался ей той самой тёмной лабораторией, где в шкафах стоят бесконечные ряды неудавшихся её.  Хаос, ужас, безумие, щедро присыпанные отборным нуаром и покрытые глянцевой, красивой и зеркальноотражающей подливкой нормальной жизни. Поди разберись - нормально ли всё на самом деле.Узнать правду можно. Но для этого придётся опуститься на самое дно бездны безумия. Это и может быть причиной такой сильной концентрации злодеев и героев на квадратный метр пространства. Плюнуть нельзя, не дай бог в кого попадёшь.
Но "пыталась" это уже ниточка. А что делать с этими ниточками, Колючка должна решить сама. Не зря же она пошла против сестёр, вернулась в город, бросив работу и налаживающийся быт.Позади девушка оставила возможности. И это было не ради "пыталась спасти город". Это было ради правды. Ради того, чтобы подарить Айви новую жизнь в благодарность за свою. Даже если придётся на её могиле растить цветы.
- Я тоже не люблю прошлое, но лишь там скрыты все ответы, - Колючка окончательно успокаивается и возвращает себе свой "почти человеческий" вид. И сквозь её решимость проходят иголки. - В моём положении даже слухами брезговать не стоит.
Одна простая мысль рвёт внутренности радостью. Такие простые слова вырываются лёгкой улыбкой в уголках рта.
Айви может быть жива.
Причины скрываться у их семьи были всегда. Не усвоить это и выжить было невозможно. К тому же, Торн ещё не заявляла о себе в городе официально, так что Ядовитый Плющ могла и не знать, что её маленькое отродье вернулось. От радостных мыслей оторвал страх. Мгновенный, пронзительный, ледяной страх, связывающий душу, пробегающий искорками от кончиков пальцев до сердца. Волосы на макушке зашевелились.
- Тебе есть куда идти?
Такой простой вопрос, часто задаваемый окружающими, всегда вызывал у Торн подобную реакцию. Множество вопросов "почему" и "зачем" взрывались в её голове, бились о стену заботливо выстроенной защиты, за которой Колючка прятала своё неумение общаться и неприспособленность к жизни. Но сейчас причины вопроса могли быть разными, отличными от тех, что имели обычные люди. В конце концов, перед ней всё ещё Красный Колпак. Но всё же, ответ заставляет задуматься. Не всё же ей подражать тролю, ютясь по ночам под мостами и перебиваясь подножным кормом. Пора задуматься о постоянстве. О друзьях. А Дашан всегда был её единственным другом. Самым верным, самым добрым. Но кроме него есть ещё дом.
- Да. Я найду себе дом, -  Колючка говорит спокойным, но строгим тоном. Этому её научила одна старушка. Бывшая актриса.
Всегда следи за мимикой и тоном. Тогда никто не прочитает твои эмоции.
Девушка Сложила руки на груди и улыбнулась уже более открыто. Не щетинься, Колючка. Назови своё имя.
- Торн. Меня зовут Торн. А тебя?
Этот вопрос дань не только вежливости, но и любопытству. И всё же странно, что в компании одного из самых опасных людей, того, кто не является героем, но активно убивает злодеев, Колючка чувствует некое подобие безопасности. Какая может быть опасность ещё, если вот она стоит, облачённая в кожу и красный шлем.

+1

9

чаще отдаваясь колким мыслям, можно заработать хроническую паранойю, затравливая едва ли ни каждый чужой вздох внеочередной порцией размышлений на тему «зачем и почему». Правильно это? Здесь даже тени выжидают момента, чтобы пустить свои плети неспешно растягивая удовольствие неизбежности. Глаза и уши у стен? Слишком просто для города, в чьих венах течёт желчь, омывая берега гулкой ненависти ко всему живому. Как неписанное правило, когда ты должен гнить, обязан, впитывая яд с молоком матери, выплёвывая разменянными словами сумбур. Стоя на краю между выбором: сдохнуть, пытаясь осознать великую истину собственного существования, или же сдохнуть, осознав всю суть оного? Заманчиво ведь. А если на мгновение положить палец на паузу, и задуматься глубже, минуя влияние серых стен и раскатистой системы, откуда берёт истоки беспросветная тьма? Ничего не происходит просто так, действие порождает результат, а результат заставляет выстроить на шатком фундаменте ужаса противодействие. Не каждый удержится, не каждый сможет цепко выстоять на вершине. Но что на оборотной стороне медали? Что получит страждущий взамен, если сможет удостоиться похвалы его величества Готэма? Я скажу что. Пустоту. Ненависть. Отрешенность. Безумие. Выбор велик, только и успевай расставлять ладони, хватая этот увесистый букет, в обилии дарующий жирный крест на всю жизнь. Этот город переполнен до краёв чернью, но тогда почему эта чаша всё еще не опрокинулась, почему, казалось бы, такой тонкий фарфор не дал брешь? Потому что без тени безумия, эта выгребная яма прекратит своё существование. Жизнь средь монолитов этого могильника никогда не будет напоминать собой безоблачную прогулку, но, если опустить гриву в пол, смиренно принимая на спину каждый удар, каждый плевок, вслушиваясь в неистовый хохот, адресованный твари дрожащей, проще уж пустить себе пулю в висок.
- Джейсон. – устало выдыхая хриплое нечто, напоминающее голос, в купе с механическими колебаниями модулятора. Всё еще наблюдая за девушкой, я внимательно улавливаю каждое осторожное движение растений, пока плавные линии лозы не уступают очертаниями перед человеческой формой. Каждый стремится защитить себя, и ночная гостья далеко не исключение, но всё же, остаётся что-то за гранью ожидаемого, или так называемого понимания собственных возможностей, какая то рассыпчатая наивность?.. Слишком трудно описывать это ощущение, когда долгое отсутствие сна в тесной связке с играющей за кадром жаждой крови, подобно безумному творцу, размашисто пишут свои вариации жизненного приступа. Доверяю ли я? Неуместный вопрос. Понятие, утраченное еще в подростковом возрасте, когда игры с переодеваниями казались минутной забавой, и уж ни как матёрым кредо.
- найдёшь, значит? – даже при всей серьёзности слов, девушка выглядела больше ребёнком, из которого насильно желали сделать нечто большее, нечто явно не вписывающееся в канон общепринятого понимания. Сколько еще сирот породит Готэм, прежде чем вдоволь насытит самолюбие? Сколько еще ему нужно растоптать чужих жизней, дабы положить стоящему густым туманом безумия конец? Этот вопрос звучал из уст десятков ряженых, каждый из них отвечал на свой лад, заковыристым манером играя словами. Среди близких мне людей тоже есть такие светлые души, которым до сих пор норовит переписать историю заново. Только правда остаётся правдой, страницы этой бесовской книги исписаны кровью. Чернила меркнут, кровь – никогда. В ту самую минуту, стоя в нескольких шагах рядом с полуночной нарушительницей, я более чем осознавал каждое небрежно произнесённое слово. Она не врёт, но и правдой не брызжет. Глаза говорят всё, в то время, когда уста лишь доносят ту часть, которую я должен слышать.
- найдёшь, конечно. Звучит многообещающе. Если учесть, что за тобой не было хвоста, осторожности тебе не занимать. Идём на улицу, скоро очнётся охранник. Мужчина уже в довольно преклонном возрасте, и не хотелось бы случайно выписать ему сотрясение. – всё еще улавливаю во взгляде опаску, неуверенность, немудрено. Маски-шоу с пятидесятым калибром у носа не особо-то внушает доверие, но, следующим шагом всё же я надеюсь исправить положение. Стягивая с головы шлем, я ощущаю непривычно мягкий аромат витающий в комнате. Давай Тодд, ты можешь быть отчасти вежливой сукой, если захочешь, импровизируй. Устало ухмыляясь, снова приглашаю девицу на выход, на этот раз, достигнув желаемого эффекта. Пару поворотов из архивных помещений, и мы уже почти покинули оранжерею, до включения системы безопасности еще семь минут, позволительный запас, чтобы отойти от общественного объекта на солидное расстояние, укрываясь в ближайшем парке на удивление встретившем безлюдными аллеями.
- по хорошему, мне стоит тебя сдать копам. – и дальше по списку, первой же наводкой от местных языков, оповестить сильных преступного мира сего, о появлении новой игрушки для личного использования. Ну да, конечно, мечтайте сукины дети. Даже будь я законченным моралистом, департамент стал бы последним местом, куда я отвёл девчонку.
- хех, шучу. У твоей мамы было пару подруг, с одной из которых я немного знаком. Еще один совет вдогонку, поскорее найти крышу над головой, пока таковую не нашли за тебя. Готэм не лучшее место для прогулок в поисках забытых чувств. Не успеешь оглянуться, можешь знатно получить по шее. – всегда есть возможность оступиться и упасть, если только рядом не окажется того, кто подхватит. Мы не знаем друг друга, но, у нас есть имена, связывающие обе стороны на стыке ушедших времён.
- если захочешь, я могу провести тебя. Назовём это данью уважения. Город пусть и не блещет красотой, но это мой город, и он живой благодаря Памеле Айсли. Что скажешь?
доверие, нестабильное и довольно шаткое понятие, в особенности ориентированное на такие моменты как сейчас. Не знаю, почему я это делаю, дань уважения? Чушь собачья. Здесь что-то другое, в чём опять предстоит разобраться позже. А пока, действовать по случаю, прислушиваясь к внутреннему зову.

+1

10

Когда Джейсон снял шлем, позвоночник будто пронзило током. Она видела такие глаза только однажды. Когда девушка только устроилась на работу в дом престарелых, она встретила там старого солдата. Все звали его именно так. Сиделка сказала, что этот нервный, тихий, никому не доверяющий мужчина "не вернулся с войны". Его вид и эти слова заставили тогда Колючку изучить этот вопрос. Что такое "война". Ответ её поразил и ужаснул. Когда Айви говорила им, что мир опасен, Торн совсем не это представляла. Она представляла направленную, но индивидуальную агрессию, загрязнения окружающей среды, оружие и жадность. Но планомерное уничтожение мира, коим и показалась ей "война", казалось чем-то из фантастики. Из ужасов, достойных киноэкрана, но не реальный в мире. Тогда Торн и перестала быть наивным ребёнком, уверенном в своих силах. Понимание того, что твоей силы может быть ничтожно мало для подобного, быстро отрезвляет. И очень быстро превращает планы изменить мир в пыль.
И вот ещё один человек смотрит такими же глазами. Колкими, цепкими, пронзительными и холодными. Они не упустят ни одной детали, но и не станут "зеркалом души". Где-то в глубине души шевельнулась маленькая Торн. Не могло быть вопроса, что они пережили в прошлом. Была лишь их дальнейшая жизнь. И почувствовав некое родство неудачников, получивших пару смачных ран на душе, Колючка решает не сопротивляться попыткам мужчины ей помочь.
нет, она не доверяет настолько, чтобы слепо следовать. Но она не отказывается идти рядом, пока они выбираются с территории Ботанического Сада. Колючка ловит себя на мысли, что больше не испытывают к зданию беспричинной ненависти. Она была там вновь, увидела пустоту и успокоилась. Лаборатория, где её создавали, осталась в воспоминаниях.
Любит жизнь такие резкие повороты. Чтобы с ног на голову. Чтобы прибило изменениями, как пыльным мешком. Торн и Джейсон встретились, как враги. Но вот они уже идут по парку рядом. Колючка размышляет, как много пришлось сделать мужчине, чтобы попытаться заработать её доверие. Крохи доверия. Какова же причина такого стремления? Извечная для людей проблема - им нужна причина. Торн же, чтобы доверять, причина не нужна была. В этом она доверяла своему сердцу. Холодному сердцу, сделанному из камня и наполненному терновником. Но под этим всем спряталось то, что поселила там доброта Дашана. Человечность. Благодаря этой крупице Колючка смогла раскрыть в себе любовь к сёстрам и матери. Так почему бы не попробовать новое чувство - доверие. Не получится, больше пробовать не будем.
Пока Красный Колпак вещал о жестокости города и обязательности найти себе жильё побыстрее, Колючка думала, о его мрачности. И о том, что надо будет его потом обязательно об этом расспросить. Если получится.
- Точно, - Колючка отвесила себе ментального подзатыльника. - Я тут бегаю по городу и ныкаюсь по кустам, а у Айви же было множество знакомых. И даже подруги. Надо будет потом к ним обратиться, если сумею их найти.
От мыслей девушку оторвало предложение Джейсона проводить. По приезду в Готем, Торн поселилась в маленькой квартирке, куда с трудом можно было засунуть шкаф, тумбочку с плитой и кровать. Переезд и заселение были быстрым, необдуманным решением, полостью продиктованным всплеском эмоций. Квартирка отвечала основным принципам Колючки. Она была маленькая, что снижало цену аренды. Она находилась в одном из отдалённых районов, что не привлекало лишнего внимания. Также хозяйка не задавала вопросов. Никаких вопросов. Плати и живи.
Девушка улыбнулась Джейсону и указала рукой направление.
- Хорошо, можешь проводить. Но только, если я угощу тебя чаем. Больше у меня ничего нет.
Зачем ей это надо? Колючка хотела бы завести знакомых. Знакомства же бывают полезны, как много раз утверждали Роза и Хейзел. Друзей, конечно, Торн не заведёт. Для этого людей надо подпускать слишком близко, показывать слабости. Не щетинится. А Колючка просто не такая. Даже с Дашаном она подружилась лишь благодаря его оптимистичному стремлению. В остальном девушка придерживалась принципа держать возможных врагов в знакомых.
А там уже посмотрим, сможет ли она доверять.

+1

11

вспоминаю ли я, каким был до момента, когда всё это зналось, считалось желаемым, внятным, возможно даже знакомым? Вспоминаю ли моменты не связанные с тугими нитями сетями, гулко тянущими на дно? Вспоминаю ли я жизнь? Нет. Вспоминать, значит чувствовать, заново учась едким эмоциям отравляющим изнутри. Учиться слабостям, порокам. Страхам. Каждый хромой шаг в сторону, каждый неверный шаг, выталкивающий прочь с тропы вымощенной костями мертвецов. Вспоминаю ли я смерть? Постоянно. Достаточно вытащить это из головы, клокочущим в кулаке куском разлагающейся плоти, капая мерзкой жижей на серый пепел под ногами. Голоса, как вечные спутники в упоминании личных грехов, едва слышный белый шум, сыплющийся песочной тишиной по истрёпанным стенкам рассудка, всё это, часть меня не позволяющая вырвать крик прошлого из пульсирующей болью мглы, чтобы оставлять оное похороненным. Я не помню, как быть живым, когда паранойя не решетит разум, словно крупнокалиберная турель. Где то за стеной молчания, кроется сущность, крепко стиснув зубы от ярости и боли, подхватив не один десяток пуль, продолжает прятаться в тенях, снова и снова оттаскивая себя прочь.
   Снова и снова подставляясь. Страха нет.
   Усмехаясь в ответ, я, аккурат ловлю всё-еще трепещущий осторожностью взгляд. Теперь, он уже не такой колкий, не такой нейтральный, отбивающий холодным отражением в запретном свете. Даже голос меняется, будто под чужими стопами внезапно ломается доска, упуская стойкое тело, заставляя потерять равновесие. Порой, такой внезапности от шутливой старухи судьбы не допросишься, даже под риском больше не издать и звука. И наблюдая, как кривая эмоций очерчивает замысловатые узоры, вокруг хрупкого стана девушки, мне остаётся лишь учтиво промолчать, прикидываясь беспечной мразью. Исправить положение всё-таки стоит, и уже спустя миг, не выжидая манны небесной, ответно улыбаюсь девице, в какой-то момент, понимая, что делаю это искренне. 
- чай? Не терпится от меня избавиться? – тихо посмеиваясь под нос, я иду рядом, нервно ёрзая кончиками пальцев во внутреннем кармане куртки, пока наконец пересохшие губы не чувствуют мякоть фильтра. Несколько минут мы идём в совершенной тишине, не проронив и звука, в сторону друг друга. Играя тонкой синей линией дыма, наматывая ядовитую ленту на искрящийся даром эфес папиросы, я не упускаю ни единой детали, ни единого звука существующего личной жизнью за пределами обыденности. Всё те же каменные своды, скребущие чёрными монолитами исполинских шпилей, возвышаясь над землёй, вздымаясь к вздыхающему влагой небу, всё та же неровная тишина, такая нестабильная, выпадающая на стыках. Одним мгновением живу и дышу на перетянутых струнах этого шепчущего безумием мира, вслушиваюсь, стараюсь чувствовать каждый небрежный вздох, мельком улавливая привычное эхо патрульных зодчих. Но всё же, остаюсь здесь, рядом с незнакомой девушкой. А где-то глубоко под шкурой, терпкими лезвиями поползут едва слышные вопросы. Я уж было надеялся, что внутренние демоны стали слишком беспечными, полностью снимая с меня кандалы осторожности.
Наконец докурив, мы продолжили следовать тёмными острогами городских проулков. Именно эти мрачные бреши проклятого города всегда казались мне самыми более безопасными, самыми истинно правдивыми дырами, где на дне каждой такой дыры можно отыскать правды больше, чем в любом архиве. Темнота воспитала во мне хищника, которому каждую ночь необходимо выбираться из собственного убежища, следуя по запаху рваных в клочья туш, по запаху свежей крови. И когда естество всецело уступает звериным инстинктам, рассудок отключается, словно обрастая чёрной пеленой, отмеряя взглядом голодной твари каждый шепчущий тишиной угол. Так и сейчас. Еще одна охота, только вот на кого, или на что? К чёрту эти самокопания. Пройдя вдоль пары кварталов, укрывая себя за безмолвными стенами полуночных окон, вздрагивая одиноким свечением во мгле, я незаметно оставлю шлем под конструкцией старой пожарной лестницы. Это не первый мой рейд, чтобы осторожно править тузы в рукавах.
- значит… квартира где-то в малонаселённом квартале? – стоило заговорить, как неловкое ощущение волнующей прохладой скользнуло вдоль позвоночника. Не так часто мне приходится общаться с живыми людьми, при этом, не соизмеряя расстояние личных аргументов вытянутой рукой, сжимающей в ладони пистолет. Нет нужды играть в детектива, чтобы узнать необходимую информацию, и на полуслове приструнив проблески нрава, я пробую снова. Ловлю себя на мысли, что окажись я сейчас в компании птичьего эшелона, сальным шуткам не было бы конца… Мне с трудом удаётся удерживать внутри пульсирующее напряжение, и снова закуривая, я окончательно запираю дверь сознания, так происходит до тех пор, пока наше затянутое молчание не нарушается еле слышным голосом какого-то забулдыги в проулке.
- мило здесь… - улавливая взглядом обнимающего мусорный бак бродягу, я тихо смеюсь, оборачиваясь к девушке:
- местная достопримечательность? – сбросив с головы капюшон, я понимаю, что мы на месте:
- явно, не самое лучшее твоё свидание. – всё так же  стараясь подшутить, тихо корю себя на каждом небрежно брошенном вскользь слове.

0

12

Некоторое время они шли в тишине. Каждый думал о своём. В какой-то момент, довольно быстро, Колючка почувствовала горький привкус на языке. Запах. Тяжёлый, прилипчивый запах обволакивал, будто щупальца. Он пробирался под одежду, в волосы. Казалось, он заполняет как внутри, так и снаружи. Торн огляделась и выдохнула.
Она не встречалась с этим так близко. Гибрид хотела возразить, но передумала. Торн заметила, как сигарета сказалась на Джейсоне. Раньше его напряжение было другим. Его будто весь мир беспокоил. Всё, что касалось Красного Колпака, превращалось в потенциальную угрозу или в прах. А сейчас он будто перестал ёжиться, прибрал колючки и открыл глаза, чтобы смотреть на мир.
- Превратился из ёжика в броненосца, - От этой мысли Торн даже отвернулась и прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку.
Это была лёгкая щель в броне самой девушки, которую она сразу же закрыла. Как бы не было хорошо, весело, интересно в какое-то одно мгновение, надо оставаться настороже. Мир людей жесток и беспощаден. Любую слабость он очень быстро обратит в рану, в поломанную конечность, а то и в поломанную жизнь.
Готэм же в этом достиг совершенства. Он был будто яд. Жидкий яд, бьющий множеством способов. Движение его волн подтачивает тебя со всех сторон, заставляет захлёбываться, цедить воздух. А кроме этого яд постепенно отравляет тебя безразличием, унынием и жестокостью.
Девушка встряхнулась, сбрасывая литературные описания. Сейчас лучше не забивать этим голову, а наблюдать, чтобы быть готовой к любым изменениям.
Она ведёт его дальше, глубже и глубже в тёмные переулки. Чем дальше от яркого, величественного, полного гротеска и готики в архитектуре центра, тем меньше вокруг людей. Когда они идут по нужной улице, всё живое вокруг ограничивается крысами, птицами и пьяницей, сидящей почти напротив её дома.
Джейсон реагирует на него и пытается шутить.
- Да, это Поющий Боб, - Девушка внезапно подходит к забулдыге и касается его рукой. Точнее, слегка тыкает пальцем в плечо. Боб улыбается и начинает что-то напевать, почти не приходя в себя. - Поднимает настроение, правда?
Слова про свидание заставляют девушку улыбнуться. Шутка или нет, но сама мысль довольно весёлая. На самом деле, Торн даже не задумывалась об этом. Она знала, что Роза сильно переживает о Дашане и постоянно умает о нём. Любовь это? Желание быть рядом? Сама Колючка такого не испытывала. Она оценивала окружающих по принципу "чем он может быть полезен".  И лишь когда полезность смешивалась со скудными эмоциями девушки, могли создаваться связи. Так было с сёстрами и Айви. Что до любви, то это было чем-то из фильмов, из книг. Да и в этом Торн предпочитала детективы.
Она тоже решает пошутить. Испуганно прикладывает палец к губам и улыбается.
- Это не свидание. Иначе мой друг бы ревновал.
Проведя Джейсона в свою квартирку, девушка обводит её рукой. Предлагает осмотреть. На подоконнике окна, выходящего как раз на проулок с Поющим Бобом, стоит одинокий цветочный горшок с кустом клубники. Спелые ягоды и яркие, налитые соком и здоровьем листья были не просто ярким пятном квартиры, но и, казалось, всего города.
- Это и есть мой ревнивый друг.

Отредактировано Thorn Isley (2018-06-05 10:32:37)

+1

13

как часто приходится выпадать из оков отчётливого мышления, чтобы стать на шаг ближе к пониманию вещей? Нет, не осознанию, не поддавшемуся строгим контурам логики, помноженной стократ на сонм мыслительных петель, а именно пониманию. Это как шаг в сторону, когда по заданным игрой правилам существует только прямая, только направление вперёд, где любое неосторожное движение, нарушив правила игры, пропустит убийственную дозу напряжения. Так ведь сказано в правилах, чужим желанием, вложенным в пустоту, чтобы установить относительную гармонию порядка. И как-то напрашивается вопрос, вполне себе логичный, рождённый тем самым здравым рассудком, на который ориентировался создатель тонкой грани. Немало таких, кто осознанно задавался этим вопросом, в итоге так и не решившись выпустить мысль на свет. Личный страх, как самый контрастный аргумент, удовлетворяя каноны бытующей системы, и есть главной причиной, и есть той самой неизлечимой болезнью, которая не даст установить все возможные прописи, дабы идти вперёд, дальше, не руководствуясь чужой волей. Только внутренний голос разума и железная воля. Иногда стоит на мгновение отпустить поводы, туго стягивающие остроги разума, чтобы увидеть, почувствовать до самой глубины естества, то самое понимание, о котором говорят в полголоса, твердят в полмысли. Но. Глядя правде в глаза. Таких, кто переступит грань, вне всяких стереотипов нарушая заданные стандарты, уничтожая барьеры псевдо-канонов, ничтожно мало. Это и рознит стороны на тех что справа, и тех что слева, на чёрное, и белое.
- верно, поднимает... – продолжая откапывать в себе наигранную лояльность, я вслушиваюсь в тихий голос девушки, будто рассматривая тонкую гладь воды, где каждое слово осторожным касанием к водному зеркалу заставляет рябь расступаться точными очертаниями. Чем дольше всматриваться, тем больше вопросов мелькает в гулких коридорах разума. Словно тонкие нити липкой паутины обволакивают каждую крупицу мысли в кокон, старательно кутая в плотный саван, прежде чем переварить. Насколько первичное суждение бывает искажённым, усмехаясь, мысленно обращаюсь в пустоту чёрных стен сознания. Молчание. Рассыпчатая тишина встречает каждую мою попытку дразнить бесов… тишиной? Забавно. Я не чувствую медленно затягивающихся на висках винтов, а паранойя видимо отошла в соседнюю комнату, совершенно случайно потерявшись. Хорошо, сыграем вне правил, если вы так хотите.
- не подумай чего дурного, просто шутка. – реакция как у дорожного катка, Тодд, сперва запустить цепь действий, чтобы после пытаться с рассеянным видом пытаться поймать уже разбитую вазу. Когда эмоции сбавляют темп, а скованность анализа разжимает цепкую хватку, я чувствую лёгкую слабину, едва заметную брешь, которая буквально несколько минут назад оставалась за пределами мыслительных процессов. Шутка? Нет, переменчивость, нелогичность действий, эта способность не раз выбрасывала меня за стены, неоднократно оставляя среди шепчущих намёками теней, таких незнакомых и родственно близких в одночасье. Противоречие. В девочке что-то изменилось, именно противоречие стало своеобразным триггером. Как правило, я смотрел на полуночную гостью запретных садов так же, как и на любого обывателя Готэма. Десятки сотен раз переигрывая один и тот же сценарий, десятки и сотни чёртовых раз отточено придерживаясь закатанных под копирку директив, как машина, механизм без единого изъяна, способный лишь монотонно давить на спусковой крючок. Это заставляет каждую клетку мозга встрепенуться, острыми иглами прожигающее насквозь искрами сознание изворачивается, подобно гадюке на раскалённом песке, а бежать нет куда. Стоп, что-то изнутри, что-то до противного знакомое хватает за ладонь, не позволяя шагнуть дальше, под тень неясности происходящего. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять. Окажись я в иных обстоятельствах, не позволил бы собственному сознанию быть ступором, но, не сейчас. Мой извечный спутник, моя бесконечная карма, которая останется молчать разбитой печатью на пустом листке, мой неизменный противник, мой внезапный союзник. Моё тёмное отражение. Если демоны молчат, а ты, не пытаешься лить яд на старые раны, это стоит услышать… И я слушаю. Внимательно слушаю молчание.
   на какое-то мгновение, сознание ощетинилось срезами и сколами, но, не выпуская острых краёв наружу, вернулось к прежним очертаниям. Клочок чего-то живого, по-настоящему живого и едва слышно дышащего серостью городского тлена, аккуратно вместилось в небольшой горшок, и мирно воздыхало на бренную суть мирского естества. Меня учили смотреть не на вещи, а за вещами, не на людей, а в людей. И я смотрел, продолжая слушать молчание своей души, понимая, что в тот самый миг, как взор скользнул по лепесткам растения, моя тьма отступила, тихо прошептав «иди…». Украдкой перебираясь взглядом по простым линиям, очертаниям и рельефам уютного жилья, я осторожно скинул капюшон.
- перед таким кавалером у меня точно нет шансов. – чуть слышно отвечаю я, отводя взгляд. Что теперь? Куда еще больше абсурдности можно выжать из себя, Тодд? Удивлён? Весьма. Игра сознания с предчувствиями привела меня в дом незнакомой девушки, с которой я со всей уверенностью был готов разобраться в присущем стиле. Если кто-то скажет, что человек хозяин собственной судьбы, я с уверенностью пошлю её к чертям. Судьба – это не порок, не конечный результат взаимодействия переменных, да, влияние таковой существует, но оно действует постоянно, как малый заряд, импульсами посыпая происходящее. Эти импульсы своеобразные намёки. Кто желает правды – понимает подсказки, кто страшится, утопая в трясине личных страхов – тот масса, серое убогое кодло навсегда остающееся один на один с повторяющимся циклом, где точка невозврата как истинное кредо жизни. Играя словами, я не уподобляюсь неясности происходящего. Я иду неспешно, пусть и в неизвестности, но что уж точно знаю, не ошибусь дорогой. Еще множество вопросов, еле ощутимым гнётом лягут на плечи, и не менее подсказок, которые указывают мне к этому месту.
   Не знаю с чего начать. Смешанное чувство забитой в угол неловкости и едкое ощущение долга, с трудом делят одну территорию. Вслушиваясь в тихий шепот внутреннего зверя, меня тянет поскорее уйти из чужого жилища, но что-то супротив заставляет остаться. Не так просто быть живым, верно? И куда проще было оставаться призраком, укрываясь во мгле…
- у твоей матери было много сомнительных знакомых. К сожалению, жизнь подталкивала к таковым. Все мы не без греха. – внезапно выталкивая тихой хрипотцой голос наружу, я стараюсь дышать медленнее, пока вовсе не перестаю ощущать ударов сердца в груди. Так-то лучше… нужно отвлечь себя, это приведёт в норму. Наверное.
- я поговорю с одной особой. Она друг. Сама тебя найдёт. – каждое слово даётся всё тяжелее, и что еще более забавно, внутри играет насмешливое чувство, отдающее юношеским разбросом. Это действительно смешно, и мне было бы проще вырезать добрую дюжину банды двуликого, нежели стоять здесь и тренировать внутреннего отшельника в мастерстве общения.

+1

14

Торн не думала, что может встретить такого человека. Если бы он ещё носил шлем, то выглядел бы внушительно и уверено. Непоколебимо. Но сейчас Торн, умеющая читать некоторые людские порывы на интуитивном уровне, видела его дискомфорт, сомнения, жажду вернуться в обычное состояние. То, как иногда он расслаблялся, но почти сразу это исправлялось. Создавалось впечатление, будто напряжение у человека вместо крови. И только это и поддерживает его жизнь. Что до крови самой Колючки, то её следовало разбавить чаем. Этим девушка и занялась.
Приготовление чая в её спартанских условиях - занятие совсем не хитрое. Собственно, к чаю был сахар. Она могла бы предложить спелой клубники, но не собиралась делиться. Уж лучше отдать её Дашану, когда она всё же дойдёт до него. Подарок на воссоединение друзей.
Шутка Джейсона была мятой, как испорченное письмо. Скорее всего, это нервное. Торн вдруг почувствовала, что парню также неуютно в подобной обстановке, как и её в обществе людей.
- И всё же, мало ли что можно от нас ждать. От подобных нам и совершенно других.
А вот разговор о друзьях матери и предложение помощи всё испортили. Если бы она хотела, гибрид бы давно связалась с нужными людьми. Всё же, воспользоваться именем Айви и её знакомствами очень просто. Достаточно засветиться в городе. Друзья, враги, знакомые. Всё это просто обрушится на тебя лавиной, сметёт, превращая в то, что было некогда другим человеком. Уподобит Ядовитому Плющу, распнёт на том же кресте и выставит на всеобщее обозрение.
Такова магия общественного мнения. Таково наследие.
Возможно, Хейзел или Розу это бы даже устроило, не будь они так влюблены в свои жизни и заняты.
Колючка хотела быть собой. Той, которую с таким трудом нашла и ещё не до конца сделала.
- Никой помощи, - Она произносит это строго, чётко и довольно холодно, протягивая Джейсону чашку с чаем. - Никаких героев, злодеев, Бэтмена или ещё кого-нибудь. Селина и Харли были лучшими подругами Айви, они считаются моими тётками. Надо будет, поздороваюсь. Но на данный момент любой маскарадный человек будет только мешать.
Колючка выдохнула и попыталась успокоится. Старый спор. Даже с сёстрами это было.
- Я лишь хочу найти то, что осталось от моей матери, а потом исчезнуть, - Девушка ненадолго замолчала, а потом чуть улыбнулась. - Пей чай, Джейсон. Я не тот гибрид, которого ты ищешь.

Отредактировано Thorn Isley (2018-06-15 10:52:31)

+1

15

а потом снова была тишина. Нелепая, затянутая, брызжущая бесстыдством сокрытых в ком мыслей, будто всё что ни есть неправильное, забилось в единственный тёмный угол души, чтобы тихо скрежетать когтями. Всё это лезло в самую глубину, осознанно пробивая себе дорогу сквозь запреты. Я сломан, неисправен, мёртв, вырван куском из общей канвы этого странного, грязного, пропитанного табачным перегаром и смрадом дешевого алкоголя мира, выброшен на амбразуру, чтобы сойти с ума, оставшись наедине с самим собой, чтобы понимать каждую нить раскатистого холста измазанного кровью вперемешку с чернилами. Теперь и снова, всё повторяется, по выбитой колее сумасшествия. Сколько раз я видел этот след? Ровно столько, сколько и следовал по пути тени, оставляя за спиной чужие мнения, запираясь тяжёлой дубовой дверью гулкого одиночества, опасаясь не отчаяния остаться наедине с пустотой, а неясности, коей пропитано смертное бремя человеческого сознания. Такое чувство, что будто весь чёртов мир оборачивается вокруг своей оси металлическим вертелом со ржавыми шипами, перемалывая в кровавое крошево всё и вся, обращая любой смысл в нечто безобразное, заставляя глотать мерзость, захлёбываясь чернотой осознания. Тишина. Всему виной эта сучья тишина, засевшая в голове, застрявшая немой печатью проплавившей рассудок насквозь. Тишина, которая сыплется отражением в грязном зеркале, которую я неустанно держу за рваные перепончатые крылья. Уже не рвётся никуда, не стремиться покусать до крови пальцы, чтобы взмыв под небеса бренным проклятьем пасть на землю. Мы слишком похожи, чтобы она пыталась бежать, слишком долго смотрели друг в друга, чтобы не знать правды. Тишина в словах останется ноющим шрамом, в то время как голоса внутри будут томительно молить меня выйти на свет. Сколько же противоречивости нужно растоптать, чтобы перестать быть собой? Кто-то считает себя безумцем, кто-то любимцем судьбы, а кто-то и вовсе мнит перманентным богом. Столько ненужного, столько содержания, убивающего истинную суть происходящего. И снова, я попросту обязан ходить по собственным следам, будто заучивая тропу, каждый чёртов раз. Я не сумасшедший. Не стоят ли такие убеждения внимания, стоят ли? Какая разница. Я здесь, я знаю правду, свою правду, которая чёрной нитью прошита, соприкасаясь с краями чужих острогов. И в кой-то веке, я нарушаю заветную тишину. Потому что, мне всё осточертело…
   За те несколько минут, что я пытался общаться, пытался быть похожим на человека, не ёрничать, не коверкать содержания фраз, коим по прерогативе стоило выйти на свет, кусок чужого мира треснул сам по себе. Не нужно обладать особой проницательностью, чтобы увидеть в глазах незнакомой девушки бесследно тонущий остров понимания. Для неё я такой, как и львиная доля обывателей Готэма, маски с яркими символами на груди. Всего лишь желал помочь, а в конечном счёте, перевёл стрелки с точностью до наоборот. И снова терзает этот беспечный вопрос. Зачем помогать? Спустя пару лет гниение на берегах раскисших слухов и воспалённой фантазии масс, я уяснил единственную истину – всё что мертво, должно оставаться мёртвым. Как и в ту самую минуту, двое в этой тесной комнате, мы никто, ничто, но разница очевидна. Она – жива, я – нет. Только подобный очерк понимания останется лишь в моей забитой дерьмом голове, и пусть, лучше так.
- маскарадный человек, забавно. – натянуто усмехаясь, я тихо выплёвываю под нос обрывки тающих за клокочущим хрипом фраз. Касаясь кончиками пальцев чашки, я не чувствую ничего, кроме могильного холода. Не чувствую, потому что не хочу. Не сейчас, не потом, никогда. Хватит. Вытаскивай себя из этих мыслей, Джейсон. Мысленно отщипывая по крупице услышанных слов, я понимаю более чем достаточно, чтобы полностью перестроиться, снова.
- а всё-таки смешно. Не находишь? Вооружившись слухами, бежишь за призраками, в то время, как призраки бегут за тобой. Я не Бэтмен, не его скромный питомник домашних любимцев, Торн. Не… хах, герой? Точно нет. Но Готэм знаю не хуже. Сегодня один из редких случаев, когда ночь не пополнилась очередным трупом. Чтобы ты себе не думала, пусть глаза тебя не обманывают. Мы не друзья, но и не враги, пока ты сама не сделаешь необходимый шаг. – неспешно двигая к окну открывающему вид на молчаливый проулок, со старой пожарной лестницей, я аккуратно подыму ставни, чтобы дать возможность полуночной свежести ударить в лицо. Уйти, как это подобает простой смертной твари? Через двери? Непривычно, и каждая секунда, вычитаемая из подобия разговора, оставшегося терпким илом на днище гортани, еще больше выталкивает, словно вырывая из груди ночную тварь, смирно сидевшую в клетке под тёмным пледом.
- это не предупреждение. Просто совет. Держись подальше от призраков. Жизнь слишком ценный дар, чтобы запихнуть его в зад чужого пошлого. – отталкиваясь через оконную раму, бесшумно скользнуть вниз, на перила металлической конструкции, принять стену ладонями, снова манёвр и уже спустя мгновение оказаться в проулке, аккурат приподняв голову вверх, глядя на окно квартиры девушки. Браво, Тодд, уровень учтивости и роскоши вежливостью просто зашкаливает. Выдыхая останки совести, неторопливо ступаю вперёд, прочь от старого квартала. Я мог рассказать девчонке о том, как умерла её мать, но, зачем? У меня был всего один вопрос, который привёл меня сюда. 
- слишком похожи, слишком нет. – такой незатейливый ответ пробил висок, оставляя сыпкое ощущение битого стекла.
Я не добродетель, не святой пастор, идущий во мраке со свечой надежды.
- не тот гибрид, хех. Эти слова предназначались тебе, девочка с клубникой.
   я слышу, как ты смеешься, Готэм, слышу твой неистовый хохот, разносящийся среди опустевших проулков громогласным эхом. Рано торжествуешь. Рано. Считаешь, что девчонка принадлежит тебе, но я скажу тебе кое-что. Ты облажался. В её глазах куда больше чужого, под толстым саваном тени я видел свет. Ты как никто иной обязан знать, что противоположности всегда тянет друг к другу. Свет и тьма, жизнь и… смерть. Смейся, Готэм, только вот не поперхнись. Девочка не будет твоей, как бы ты не пытался затравить её мглой. И будь уверен, я прослежу, чтобы твои грязные плети не коснулись её ветвей.

+1

16

Торн не ладила с людьми. И дело не в том, как начались их отношения. Дело в том, что Колючка не просто так звалась. Она так и не смогла научиться узнавать их и общаться. Понимать.
Вот и сейчас. Она не думала стать другом или врагом прямо сейчас. Но имела свои мысли и эмоции, которые всегда будут отличными от чужих. Много отличий или мало - это лишь уточнение.
Тирада Джейсона была хороша. он расставил всё по местам, обозначил будущее, предупредил и оберёг.
Торн поняла, что у Джейсона с прошлым не слишком приятные отношения. Для него там бездна. что будет вечно тянуть тебя к себе, втягивать. глубже, глубже и глубже. До самого дна, где обитают тьма и безумие.
И смерть.
Для Торн в прошлом могло обитать Прошлое. Прошлое, что будет являться в кошмарах, мучить и наслаждаться этим. Пока не явится во плоти, чтобы поймать, высушить и сожрать. Колючка не любила таких зомби. Она не любила, когда прошлое настигало и внезапно хватала за зад.
Вот и сейчас она подошла к подоконнику, поставила на него чашку с чаем для Тодда. Девушка слегка улыбалась. Самую малость. Так улыбаются уверенные в своих решениях люди. И, видимо, некоторые гибриды.
Колючка хотела найти маму. Она её обязана была найти, чтобы либо обнять, либо убедиться.
- Чтобы никакое больше прошлое не настигло меня внезапно. Чтобы не было больше зомби. - Колючка откинула волосы назад, собрала хвост тонкой лианой и шутливо помахала рукой ночи. - До встречи, Красный Колпак.
Гибрид ласково провела пальцами по листьям своего зелёного друга, достала блокнот и стала записывать. После просмотра и прочтения множества детективных историй, гибрид приобрела несколько полезных привычек. Внимательно слушать, отсеивать ненужное, записывать полезное. А полезного ей парень рассказал достаточно. Во всяком случае, ей было с чего начать.
- Ходят слухи. Всегда ходят слухи. Много-много слухов.

+1


Вы здесь » Justice League: New Page » Завершенные эпизоды » natura abhorret vacuum [Thorn Isley, Jason Todd]