Гостевая Сюжет Устав FAQ Занятые роли Нужные Шаблон анкеты Поиск партнера
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

ИТОГИ

Justice League: New Page

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Justice League: New Page » Личные эпизоды » infirmitate fortes [Bruce Wayne, Jason Todd]


infirmitate fortes [Bruce Wayne, Jason Todd]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sg.uploads.ru/t/yhMjw.gif
[от лат. слабость сильных]
Дата\время: 2017 год, 18 апреля
Место действий: руины старого Аркхэм Сити, сердце подземных коммуникаций или "добро пожаловать в Город Будущего"
Участники: bad_dad & bad_son
Краткое описание:
всё происходит однажды. однажды рождаясь, однажды отдаёшься на усмотрение суке судьбе, со всеми её причудами. однажды оная дама нанесёт свой удар, однажды боль будет настолько сильной, что жизнь покажется карой. однажды восторженная толпа вскинет руки распахивая голодные рты, чтобы горланить, чтобы захлёбываться падающими сгустками крови. однажды колесо качнётся и набирая ход, ринется во все тяжкие, разрывая на своём пути всех и вся, подминая под собой толпу вопящих. однажды, весь этой ублюдочный мир сойдёт с ума, превращаясь в безобразную опухоль. однажды, я перестану ждать, и снова нажму курок. однажды? сегодня. сейчас.

+1

2

- Эй, ты, здесь спать запрещено! - забавно, когда пару лет назад твое лицо сверкало на всех таблоидах, журналисты хватали любую новость как сенсацию, дамы млели, мужчины крепко жали руки, а теперь какой-то пузатый коп натужно орет, спасибо хоть ребра не пытается посчитать дубиной. Нет, обвинять его было глупо, смотря на свое отражение в лужах или витринах, Брюс и сам не всегда себя узнавал - потертые обноски, сворованные в прачечной, потрепанный козырек с лейблом местной бэйсбольной команды, густая борода с редкой проседью. Бомж? Потомственный пролетариат? Опустившийся на дно общества и жизни алкоголик? "Явно не мститель в маске, хех." Он поднялся, не желая вступать в стычку с легавым, просто получить по спине не хотелось, а начинать драку с представителем сил правопорядка было глупо, хотя он и видел некоторую горькую усмешку судьбы - Бэтмен за решеткой. Задрав голову, мужчина мрачно смотрел на темные тучи, изредка открывавшие точки звезд или бледный бок луны, ничуть не изменившиеся за эти прошедшие годы. Заключение? Его не держали в кандалах, лечили, любили. Давно заслуженный отпуск? Тогда почему дверь в его апартаменты всегда была заперта и под стражей, а они сами - в тайном убежище? Нет, стоило просто выдохнуть "женщины", но Брюс не был с любителей любые несуразицы и нелепости спихивать на пол - Талия могла быть любимой, врагом, помощником, предателем, но никогда не дурой. Зачем она вытащила его с горящего особняка, раздавленного и беспомощного? Почему позволила (а Бэтмен ни разу не сомневался, что ему именно разрешили) сбежать, и, как он мог убедиться, не навесила хвост? 

Как он спасся, да? 

Все, что помнил Бэтс, как, задыхаясь от дыма и жары, пробирался сквозь огонь. Как его отбросило взрывом, как он рухнул под тяжестью обрушившейся крыши... и все. Когда он пришел в себя, скованный бинтами, повязками, гипсом, обезболивающим, рядом была Талия. Она так и не ответила, зачем послала своих убийц за ним в огонь, не смотря на жертвы, и, положив руку на сердце, Брюс существенно сомневался, что всему виной его невероятная харизма, светлый лик и широкая грудь. Но за все время, пока он восстанавливался, возвращал силы и навыки, ему не удалось узнать настоящих причин - его лечили, кормили, обеспечивали почти всем необходимым и даже роскошным. А потом побег. "Мда." Почти неделю он слонялся по ночлежкам для бездомных, удивляясь скоротечности человеческой памяти - что этот коп, что усталая соц.работница, разливающая баланду, что даже одна из офисных работниц Уэйн Интерпрайзерс, с которой он столкнулся почти нос к носу, не узнали бывшего плейбоя, и, как оказалось, Бэтмена. Не потому что все считали его погибшим? "Дела." О последних событиях в мире и в городе он узнал по слухам, газетам, разговорами, и отлично понимал - Темному рыцарю Готэма пора возвращаться. Вот только поначалу надо лишить одну проблему:
- … знаешь кто я такой, а, ублюдок? 
- Бил, успокойся, не надо тратить время на этого бомжа.
- Да я бандой руковожу под крылом самого Двуликого! Да с тебя шкуру заживо срезать будут, урод!
- Билл...
, - в тоне женщины не было и нотки сострадания или сочувствия к Брюсу, только приторная уверенность самки в своем самце, к которому она льнула всем телом. Громила же во всю плевался слюной, красный и смешной, можно было сломать челюсть, хлопнуть по ушам, вдавить кадык костяшками пальцев, сломать руку, которой он сжал воротник случайно задевшего плечом Уэйна, но, вот, зачем? Да, стоило размять старые косточки, гудящие от желания надрать кому-нить задницу мышцы, но, нет, серьезно, ради чего? Сорвать злобу? Глупо. Самоутвердиться, показать себе, что все еще тот самый Бэтмен? Нет. Зато визги спутницы верзилы точно привлекут внимание. 
- Еще раз увижу тебя здесь, сукин сын, понял, еще раз увижу твою вонючую задницу, будешь у меня своим же членом давиться, слышишь?! - от толчка Бэтс плюхнулся на эту самую упомянутую задницу, скрывая хмурую улыбку. Жалкий шестерка, возомнивший о себе невесть что, при всех угрожает человеку, а люди опять отворачиваются, ускоряют шаги, делают вид что ничего не происходит. Нет, и при нем всякое дерьмо случалось, но чтобы настолько? Этому миру точно нужен Бэтмен. 
- Ты как, приятель? Цел? Билл Шкуродер, свезло тебе, сегодня со своей бабой и не стал особо лютовать, обычно нашему брату и за меньшее уши отрывают, - он покосился на протянутую ладонь, сжал ее, поднимаясь; обратившийся к нему ни разу не напоминал члена Лиги Теней, скорее такого же бездомного, как сам Брюс. 
- Как зовут, а? Я Майк, Майкл мать мою Шектински.
- Кристиан Китон
- Хех, имя у тебя геройское. Сам не местный, да?
- Приезжий. Бродяга, обрадовавшийся новому собеседнику, даже не собирался затыкаться, продолжая трепать языком. И что жизнь, и так тяжелая, стала еще хуже. И что все их, простых людей, обижают и до нитки обирают, не знаешь как завтрашний день провести. И что у него была семья, да сплыла, как только разорилась его фирма. Последнее особенно резануло по ушам, Уэйн отлично знал как это - потерять все, что было. И семью, и богатство, и имя. Все, что у него оставалось, и ради чего он приперся в эти жалкие трущобы, населенные опустившимися на самый низ алкоголиками, наркоманами, дешевыми проститутками и мелкой шпаной - одно с старых тайных убежищ. Если, естественно, кто-то другой не добрался до него первым...
- Раньше был он, да, которого все боялись... А теперь, эх... Будешь? - Брюс отрицательно замотал головой, отказываясь от фляги с сомнительным пойлом. "Довольно рассиживаться, зря время теряю." Еще раз кивнув бродяге, который опять пустился в монотонный монолог, подкрепляемый частыми глотками выпивки, молча поднялся и нырнул в темный переулок. Да, пьяньчужка был прав, история Бэтмена началась с страха, который он внушил бандитам настолько, что многие отложили оружие, а некоторые даже добровольно сдавались, только бы не сойтись лицом к лицу с крылатым чудовищем Готэма. Значит, нужно было вернуть этот страх обратно - особенно когда отмычка оказалась на месте. Брюс скрипнул порядком заржавевшей дверью, нащупал неприметный лючок сбоку, открыл его, протер от пыли сверкнувшую мягким светом клавиатуру. "271939." Не взвыла сигнализация, не полетели отравленные дротики, не упала на голову сетка, нет, только тихо отворилась дверь рядом - его убежище было запитано от магистральной сети, потому было бы в рабочем состоянии даже спустя сотню лет после его смерти. Вот только еще раз умирать он не собирался.
Внутри было до щемящей тоски спокойно и знакомо: покрытые слоем пыли экраны, разбросанное там и здесь по ящикам и полкам снаряжение, и он - костюм, молчаливый, темный, матовый. Оставалось только побриться для полного ощущения праздника, правда, если сыновья восстановили сеть и бэт-пещеру, сигнал о проникновении уже должен был их известить, а, значит, пора ждать гостей.

+3

3

хотелось бы мне сказать, что мир заслуживает шанс? Жизнь – да, и  то в отдельно взятых случаях, когда она не станет грязным пятном на раскатистом протоколе, отравляющим массы. Забавно. Осознанно понимаю, что это сказки из ряда фантазий и грёз, а мысль всё равно застряла где-то глубоко под толщей всего дерьма, гордо зовущегося человечеством. Нелепый статус, присвоенный наобум, проще было назвать козла гением, или курицу серафимом. Я ненавижу людей и причин на то предостаточно. Априори из них, заразная как чума – ложь. Отсюда горькой веткой струится самообман. А дальше, дольше, протухшая человеческая шкура устремляется на всех парах оправдываться. Обобщаю? Возможно. Годами я глотал ложь как заправку к увесистым ударам реальности, прожигая день за днём на улицах ублюдочного города. Каждый новый рассвет не несёт в себе той званой надежды, которую так бережно лелеют поздние отпрыски Готэма. Этот шрам, как и прежде кровоточит, не перестанет кровоточить до тех пор, пока я, наконец, не растяну собственные кости в могиле. Безвозвратно, хех. Игры в героев слишком затянулись, а символ летучей падали на груди, носит разве что не бомж. Слишком затянуто. Будто старая плёнка, вот-вот оборвётся, растягивая запись в унылую несуразицу, и всё же продолжает вращаться. Круг за кругом, оставляя приторное отвращение на кончике языка, заставляя кулаки сжиматься, выталкивая рой шумных мыслей наружу, сотрясая стены такого шаткого покоя. Но, остаются в строю дети, которые в ожидании чуда жмут клавишу, чтобы поставить жизнь на паузу. Раз. Десять. Сотня. Сколько нужно повторяться изуродованным созвучиям, чтобы точка кипения была достигнута? Или же, нужно было родиться законченной сукой, в корне вычеркнувшей из сознания понятие жалости? Жизнь заслуживает шанс. Мир – нет.
   Почему ты делаешь это из раза в раз, опускаясь на самое дно этой выгребной ямы, черпая полные ладони грязи, пытаясь вытащить из топи искру? Зачем она тебе? Каков в этом смысл, чтобы пускаться во все тяжкие, не различая границ, не сожалея, не ведая ответов на затёртые временем вопросы? Или же не так. Почему ты не остановишься, ведь можно быть менее… жестоким? Сколько вопросов, на которые я не могу ответить. Не могу, или всё же не желаю? Скорее тонкий баланс, чаще отливающий упрёком. Не привыкать. Они, как и прежде будут ставить укоры, сокрушаясь, а что я? Палач? Мясник? Убийца? Безумец? Они продолжают читать заученные псалмы, выжидая покорности. Самообман, часть вторая. Не существует идентичных страниц, и даже с совершенно одинаковым текстом, почерк выдаёт касание чужих рук. Всё не так, неправильно, в едва заметной разнице, словами человеческого гения это зовётся индивидуальностью. Мы все стоим на краю обрыва, убеждая друг друга отступить назад. И прыгнуть кому-то всё равно придётся. Кому терять нечего?
   Я смотрю на этот город переполняемый глухими раскатами грома, где дождь уже стал заезженным кредо, придавая богом забытому месту большей мрачности. Стоя под карнизом ночного кафе, наблюдать за полуночной жизнью, совершенно не уступающей суетливостью полуденной беготне. Непонятное чувство гармонии заглатывает с головой, пусть и циклично, мгновением, но этого достаточно, чтобы вернуть каждую разболтавшуюся шестерню на место. Лёгкий никотиновый дурман позволяет притормозить, прежде чем, накинув капюшон на голову удариться в стену дождя, неспешно курсируя по мокрому тротуару. Вечер плавно переходящий в ночь еще толком не успел разукрасить досуг, мелочи, от того и на душе было затянуто тучами. Почти спокойно. Оставив кафетерий за спиной, я просто иду вперёд, просто мочу бестолковую голову, по-детски наивно надеясь, что небесные слёзы сотрут из головы накатывающие приступы ненависти. Город изменился, во многом. Благодаря мэру Гордону, Готэм теперь имеет возможность не кануть во мглу, захлёбываясь собственной блевотиной. Я не завидую комиссару, ведь теперь его жизнь похожа на перманентный ад, в котором на постоянной основе поселилась контрастная паранойя. Потому, я и не упускаю возможности лишний раз обойти дозором квартал, в котором обитает Гордон. Человек достойный уважения. Даже сейчас, когда вассалы мира сего изрядно насели, Джим остаётся стойким. Он защищает нас от акул пера в бумаге, а я… стараюсь, чтобы его личная паранойя стала больше моей заботой.
   Сигнал тревоги тут же заставляет всё внутри сжаться. Маяки Красной Птицы, расставленные по «норам» на случай крайней необходимости, сработали всего раз, когда я впервые пришёл на встречу, проникнув в Башню Корда. Если желаешь войти в одно из убежищ, недостаточно знать комбинацию цифр, необходимо пройти обряд посвящения от великого Дрейка: сканируя сетчатку, считывая генетический код отпечатка пальца, и сказав волшебное слово. Новая система безопасности Робина была слишком сложна и слишком «слишком», а чтобы игнорировать хоть один пункт протокола Хеймдалль, нужно быть как минимум отчаянным, как максимум сумасшедшим. Хотя, разница? Но, задумываться о возможных перебоях или типовой проверке, я не стал. Если бы Дрейк кому-то доверил код-пароль для входа, я и Грейсон уже были бы в курсе. Сообщение «ты вошёл без стука?» от птиц, тут же заставляет меня припустить шагу к штрафстоянке, на которой благополучно мок мой стальной конь с сумкой первой необходимости. Благо дождь не успел усилиться. Шлем в межрамном отсеке, пара пистолетов, два боекомплекта и пачка с одной сигаретой… то ли не счастье? Гулкий рокот мотора тонет в небрежно посыпающей влагой пелене, и уже спустя мгновение, мотоцикл несёт меня к окрестностям трущоб. Попутно ловлю себя на мысли, что вариант со случайным подбором и лотерейным билетом неуместен. Путь к убежищу занял семь минут, не так много, чтобы гость успел уйти незамеченным, но достаточно много, чтобы увидеть то, чего видеть простому обывателю Готэма не стоит. Беззвучно скользнуть через проход, удостоверившись в исправности системы безопасности, закрыть за собой проход, и снять предохранители, направляя оружие на стоящую в нескольких шагах фигуру человека в отрепье. Мужчина, рост примерно пять с лишним футов, даже под грязными тряпками не трудно понять, что незнакомец в хорошей физической форме. Со спины под такие параметры попадали как минимум трое человек, с которых давно стоило содрать кожу живьём… на ловца и зверь бежит?
- первое правило хорошего тона – не трогать чужие вещи. – голос расщепляемый модулятором звучал спокойно, заставляя незваного гостя понять, что я пришёл отнюдь не с намерениями самаритянина.

+1

4

Временами немного надо, чтобы нахлынула ностальгия. Брюс провел пальцем по стойке с бэтарангами, смахивая пыль с каждого: острые и легкие, тяжелые и тупые, ровные, даже с легкой красотой оружия; ни разу не кривые первые поделки, когда он только осваивал путь мстителя, но уже застарелые, как и он сам. Бомбы, дымовые и замораживающие, клейкие и электрические. Гаджеты, состарившиеся даже на момент его “гибели”, но все равно рабочие и исправные. Мужчина подкинул дымовую гранату в руке, как мячик, провернул в пальцах, но глаза все равно притягивал он. Костюм. Его костюм. Матовые пластины брони. Черные крылья плаща. Маска, пустая и пугающая, с немым провалом рта и глаз. “Ужас Готэма, да?” Почти вся история его жизни в десятке странных высокотехнологических вещей. Пусть на стенах не были развешаны трофеи его ночных охот, Уэйн не завел привычку оставлять кусочек врага на память, потому что не считал нужным хвастать в дружеской компании “смотрите, это - красный колпак, да, да, тот самый колпак, в котором Джокер рухнул в чан с отходами, вот - монетка Двуликого, а это самая-самая первая замораживающая пушка Фриза, дилетантство, да?” Нет, бэткоготь, старая модель, тяжелая и несколько неуклюжая (Фокс позже сможет разработать сверхтонкий трос), перчатки с шипами (добавим немного ужаса), и даже желтый пояс (почему столь яркий цвет? Брюс сам уже не помнил) говорили в разы больше о всей его жизни. Уэйн не стал оборачиваться в ответ на голос, знакомый, родной, только фыркнул негромко:
- Врываться без стука - тоже. Дымовая граната тихо хлопнула, расколовшись об пол, следом свистнули подхваченные пальцами бэтаранги, чтобы отвлечь внимание, дым пеленой заполнил помещение, да, он привык к темноте, привык жить как летучая мышь, и не бояться слепоты. Удар, второй, еще удар, все отбил, выкрутился, не дал зажать в угол, молодец, удар в ответ, хорошо, правильно, только этому отец тебя учил, да и этому, а, черт, вот этому нет - бок вспыхнул болью! Брюс бил без жалости, в полную силу, потому что знал кто ему противостоит, и потому натыкался на глухую оборону, на качественные блоки, и не менее жесткие, а то и удачные контрудары. Ну что же, не только его снаряжение в порядке, но и наследники. 
- Довольно, - он отпрыгнул, под вой работающей вентиляции, вытянувшей достаточно дыма, чтобы увидеть его лицо. 
- Привет, сын, - Брюс не улыбался, но в глазах мелькнула теплая насмешливая нотка, - ты никак призрака увидел. Да, возможно встреча внезапно воскресшего отца и давно не виденного сына должны сопровождаться бросками в крепкие объятия, скупыми мужскими слезами по щекам, тычками кулаков в плечи (впрочем, последнее таки было) и громким смехом с восклицанием “а вымахал то как, вымахал”, но... Уэйн не собирался висеть у Тодда на шее, да и вряд ли последний рвался к этому, хорошо это, плохо это, но его дети в нем видели больше партнера, чем отца - даже самый младший, родной. У героических семейств свои отношения. 
- Чего застыл? Давай, проходи, - Бэтс провел ладонью по экрану, стирая пыль, вытер руку об себя, клацнул пальцами по клавишам, выбивая команду отключения сигнализации. Можно было и сразу это сделать, но азарт все же пересилил - кто со всех доберется к хранилищу первым. Правда, он ставил на Найтвинга, но, в конце концов, Дик мог просто отсыпаться или выбивать дурь с преступников в другом месте. 
- Уверен, у тебя очень много вопросов, но это сейчас не важно. Что с городом? - вопрос был на деле с небольшим подвохом. Да, он все последние новости узнал по обрывкам газет, подслушанным сплетням, вздохам простых горожан - и его интересовало отнюдь не это. Вопрос был про тайный, темный мир Готэма, чьим стражем он был до самого падения Бэтмена. Впрочем, был единственный вопрос, который можно было задать прямо, честный и грустный.
- Как Альфред? - да, пусть Брюса сложно было назвать отцом года, но своим детям, всем - родным, приемным, без разницы, он дал свои знания, свою силу, свои деньги, и, главное - выбор. Каждый с них имел полное право отказаться от супергеройской повязки, от ночного патрулирования улиц, уйти в любой момент на покой, и, положив руку на сердце, отец даже поддержал бы их - потому что хотел всегда лучшего для них. Но вот дворецкий, его верный Альфред, был не самого высокого мнения о ночных выходках своего господина, и, тем не менее, всегда поддерживал, был рядом, штопал его раны и разогревал остывший ужин. Временами ворчал, временами учил жизни, но никогда, чтобы не случилось, не оставлял его одного. “Бедный верный Альфред...” Брюс боялся услышать, что похоронили не только его, но все же хотел услышать ответ на свой вопрос, даже если он будет невероятно жестоким. Даже если будет винить себя потом, в глухом одиночестве ночи. Вода зашумела в кране, желтая, противно пахнущая железом, дурная, как и весь город, но сойдет для бритья; пусть Брюс еще не решил, стоит ли ему возвращаться или Готэму лучше без Бэтмена, чтобы там не трепали бродяги, но вот густая щетина уже порядком раздражала. Пока Тодд будет трепать языком, можно будет содрать бритвой жесткую поросль и хотя бы в этом ощутить себя человеком. Помазок скользнул по подбородку и шее, покрывая их густым слоем пены.

Отредактировано Bruce Wayne (2018-07-09 10:39:18)

+2

5

до нелепого смешно ловить себя на одной и той же каверзной мысли, которую как забытую вещь оставляешь на видном месте, долгое время пытаешься искать, а после, бьёшься о стену осознания фактов. Каждый из нас по своему зависим от той или иной информации, воплощая перед собой некую иллюзию стабильности, выстраивая призрачные теории, коим определено место быть. Мир, который отравляет систему своей незаурядностью, вопреки всем законам личного понимания режет по венам настолько глубоко, чтобы оставить кусок рваной плоти болтаться на тонкой нити. Ощутить боль по самую глотку, и не достигнуть триумфального апогея. Ладони невольно тянутся друг к другу, чтобы взорваться аплодисментами по случаю подобного спектакля. Это зависимость, только наркотик куда опаснее, да и лечение только одно. Пальцы на курок. Надавить на спусковой крючок. Перечеркнуть всё разом.
- два года. – тихо выпуская хрип на выдохе, я устало стаскиваю шлем с головы, слушая тревожные сигналы протоколов Красной Птицы, отдающие тихим эхом в динамике коммуникатора. Нужно остановиться, на миг, выдохнуть, собрать по крупице остатки расколотого терпения, попутно выдавливая за борт качнувшийся мрак. Этой чёрной дрянью уже сыт по горло. Такое чувство, будто желчь сочится сквозь каждый мельчайший шрам, обжигая кожу снаружи. Смотреть на уверенность движений, улавливая каждый момент, как отдельно взятый кадр, глотать чужие фразы пытаясь на скорую руку переписывать выводы забытых задач. Всё ломается на глазах, когда личный спор в перманентном аду, выдаёт раз за разом один и тот же ответ. Одно и то же имя.
- два года, Брюс. – повторяясь, нахожу в качестве опоры стальной парапет оружейного стола и потирая кончиками пальцев переносицу, наощупь тащу из внутреннего кармана пачку, внимательно наблюдая за полуночным гостем. Смешно. Перед глазами стоит та безумная ночь, когда ненависть стала моим флагманом, затравливая до чертей любую случайную мысль, обращая прахом, перенаправляя в единственное доступное для слепого садиста русло. Как дурной сон, когда у черты вырываешься из стягивающих грудь плетей, и наконец, после долгих лет немого молчания, голос прорезается, вырываясь неистовым криком, разрывая тишину на куски. Я помню каждую минуту, каждую крупицу той сучьей ночи.
- усложнять, видимо это наше общее кредо по жизни... – усмехаясь, чувствую как тепло никотиновой блажи обжигает лёгкие, плавно обволакивая мозг в вязкий мусорный мешок. Новая жизнь для каждого своя, понятие с разумным оттенком, и совершенно обратным эффектом. Несколько лет назад, разве я думал, что стану гоняться за собственными воспоминаниями, мести ради? Или невольно ковать звенья цепи для личного поводка, вложив край в хрупкие ладони любовницы Тёмного Рыцаря? Та ночь стала для нас обоих уроком. В самый последний момент понять, что ненависть сильнее любого опиума, отравляет, выжигая подчистую все барьеры, подталкивая к краю. Вернуться в Готэм, перевернуть верх дном и вывернуть наизнанку преступную жилу проклятого города, и всё ради чёртовой мести. Несмотря на всё, правда той ночи осталась моим маленьким секретом. Тёмный Рыцарь ушёл не потому, что сдался. Так было необходимо, для всех, для Готэма. Слишком долго мой наставник разгуливал между двух пропастей, неустанно балансируя. То была ночь скромных откровений, прощения. И прощания. Я не сказал об этом никому, на два года обратив дни в долгий крестовый поход. Это было нашим общим табу, как понимающего отца и приструнившего злобу сына.
- они похоронили тебя. Мы, похоронили тебя. Снова. – даже не знаю, какой из углов укрывал его молчаливую тень столько времени, но, почему-то, мне казалось, что всё ныне происходящее не просто станет очередной ношей для вернувшегося с того света отца. Слишком много всего. Слишком. И если мне выпал жребий отдать дань уважения, стоит это делать с умом.
- Готэм всё тот же Готэм, Брюс, хотя ты и сам должен это знать не хуже меня. Если бы не Гордон, гнить городу. – мэр Джеймс Гордон, до сих пор не могу привыкнуть к этому, но, старик действительно заслуживает немалого уважения, сохраняя стальную хватку, не поддаваясь на провокации. Родись Джим на несколько поколений раньше, возможно эта дыра была бы менее скверной.
- много чего произошло… – на мгновение, полуночный гость замирает, будто собираясь мыслями, духом, словно понимая, что предстоящая прогулка сквозь задворки прошлого не будет гладкой. Несколько минут мы оба молчали, напряжение выдавало себя, не стоило обладать особым даром предвидения, чтобы понять, насколько сложно было выбирать слова, продумывая каждую еще несказанную фразу. Устало выдыхая синий дым, я на какой-то миг притупляю взгляд в пол, и будто найдя точку опоры, начинаю долгий сказ о славном городе, и его чудных обывателях.
   Сколько времени прошло? Не имеет значения. Сидя в кресле главного зала, Уэйн внимательно слушал, а я неспешно вёл речь, открывая одну завесу за другой.
- знаешь что смешно? Стэфани стала парламентёром в семье, хех. Правительство всё еще одёргивает труп Бэтмена, за то, что тот причастен к убийству Брюса Уэйна. Джим держит оборону, латая дыры в органах. После того, как ты ушёл, падаль утихла, но зашевелились верха.
   карманная война за стенами Аркхэм Сити, битва за уважение между устоявшимися кастами падших империй. Казалось, что бетонная коробка со своими тараканами существовала вне вселенского порядка, абстрагируясь от внешнего мира. Готэм разрывали чиновники, вассалы и прочая высоко поставная знать. Холодная война, где оружием массового поражения выступает бумага и перо, но, это ведь Готэм, а значит, перья будут писать кровью. Джеймс Гордон ведёт напряжённую борьбу с акулами вышеупомянутого пера, пытаясь не пустить в свет голодные рты извне. Во всех смертных грехах был виноват Тёмный Рыцарь – став контрастным триггером для создания иных ярких образов. Кто-то из нелепости мешал причастность существования Джокера, насыщая слухи немыслимой порцией ереси. Уровень бреда вздымался клокочущей пеной, густо омывая голодные к информации разумы.
- как бы там не было, мы не упускаем город. После того как Барбара отошла от дел, Тим стал нашими глазами повсюду. Иногда у меня складывается впечатление, будто Готэм готовится к чему-то. Параноик. Этого не вытравить… есть еще кое-что. – конечно, довольно просто сказать «твой отец жив». Просто взять, и сказать… чёрт.
- мы использовали легенду «друзей семейства» и личность Элиота, чтобы вернуть бумаги на землю Уэйнов. Реконструкция почти закончена. Деньги творят чудеса… – это скользкое «мы» заставило нутро невольно содрогнуться.

+1


Вы здесь » Justice League: New Page » Личные эпизоды » infirmitate fortes [Bruce Wayne, Jason Todd]